# Джонатан Свифт. Путешествия Гулливера по многим отдельным и неизвестным странам света. С биографиею и примечаниями. Полный перевод с английского П. Канчаловского и В. Яковенко. 1889 г

Джонатан Свифт

Джонатанъ Свифтъ. Путешествія Гулливера по многимъ отдѣльнымъ и неизвѣстнымъ странамъ свѣта. Съ біографіею и примѣчаніями. Полный переводъ съ англійскаго П. Канчаловскаго и В. Яковенко. 1889 г.

Кто не читалъ въ дѣтствѣ знаменитыхъ путешествій Гулливера и кто не сохранилъ о нихъ воспоминаній, какъ объ очень забавныхъ и увлекательныхъ? Эти приключенія у маленькихъ человѣчковъ, лиллипутовъ, а потомъ у громадныхъ великановъ, бродиньяговъ, такъ милы, такъ смѣхотворны, такъ дѣтски-наивны!.. И просвѣщенная мамаша торопится подсунуть своему "бебе", только-что выучившемуся читать, забавныя приключенія Гулливера. Взрослый же человѣкъ не находитъ пищи для своего ума въ этихъ путешествіяхъ. Это книга исключительно дѣтская. Еслибы великій творецъ величайшей въ мірѣ сатиры пробудился отъ вѣковѣчнаго сна смерти, онъ, несомнѣнно, былъ-бы крайне пораженъ, узнавъ, какая судьба постигла его произведеніе, пересаженное на русскую почву. Дѣйствительно, если форма, въ которую Свифтъ такъ мастерски облекъ свою мысль, представляется забавной и увлекательной, то эта мысль сама по себѣ, не только въ высшей степени серьезна, но она проникаетъ въ самую глубину человѣческаго существа и человѣческаго общества; въ своемъ неумолимомъ анализѣ она не оставляетъ камня на камнѣ отъ того зданія, въ которомъ мы привыкли поклоняться, которое мы привыкли считать святыней. Владѣя чрезвычайно искусно анатомическимъ ножемъ, Свифтъ подвергаетъ безпощадной вивисекціи политическія учрежденія, общественную жизнь, человѣческую мысль, человѣческія вѣрованія и, наконецъ, самую человѣческую природу; и при этомъ сохраняетъ совершенно спокойный тонъ, дѣлаетъ свои, иногда по истинѣ чудовищныя, сѣченія, совершенно просто, какъ бы занятый самымъ обыкновеннымъ дѣломъ. Вивисекція превращается во всекарающій бичъ. И бичъ этотъ тѣмъ ужаснѣе, что при его безпрестанныхъ ударахъ вы ни разу на протяженіи всей сатиры не услышите ни веселаго смѣха Рабле, ни глубоко задушевныхъ, лирическихъ изліяній Щедрина. Это ли дѣтская книга? Но какъ самъ Свифтъ относился къ своему произведенію? Въ письмѣ къ Попу отъ 29 сентября 1725 года, читаемъ по поводу "Путешествій Гулливера", надъ которыми работалъ тогда сатирикъ: ..."окончательная цѣль, которую я преслѣдую во всѣхъ своихъ произведеніяхъ, это -- скорѣе терзать людей, чѣмъ развлекать ихъ... Я всегда ненавидѣлъ всякую націю, всякую профессію, всякое сообщество людей, и моя любовь всегда и всецѣло направляется на отдѣльныхъ индивидовъ... Но въ особенности я ненавижу и презираю животное, называемое человѣкомъ, хотя я отъ всего сердца люблю Джона, Петра, Томаса и т. д. Такова теорія, которой я руковожусь въ теченіе многихъ лѣтъ и которой буду держаться до конца жизни"... Чего же хотѣлъ достигнуть Свифтъ своею сатирой? Отвѣтъ на это находимъ въ прекрасномъ "Письмѣ капитана Гулливера къ своему двоюродному брату Симпсону", помѣщенномъ въ видѣ предисловія къ "Путешествіямъ". Гулливеръ высказываетъ сожалѣніе, что уступая просьбамъ и лживымъ доводамъ о пользѣ, какую можетъ принести его книга, онъ согласился издать свои путешествія. "Вотъ уже шесть мѣсяцевъ прошло со времени изданія моей книги, пишетъ онъ, а я не только не вижу прекращенія всевозможныхъ злоупотребленій и пороковъ,-- по крайней мѣрѣ, на этомъ маленькомъ островѣ, чего я могъ-бы ожидать,-- но не могу даже нигдѣ прочесть, чтобы моя книга произвела, хотя-бы въ одномъ случаѣ, дѣйствіе, соотвѣтствующее моимъ намѣреніямъ. Я хотѣлъ-бы, чтобы вы извѣстили меня: прекратились-ли партійные счеты и интриги; стали-ли судьи болѣе свѣдущими и справедливыми, защитники болѣе честными и умѣренными, прониклись-ли они хоть сколько-нибудь здравымъ смысломъ; измѣнилась-ли всецѣло система воспитанія аристократической молодежи; изгнаны-ли врачи; стала-ли женщина болѣе добродѣтельной, цѣломудренной, правдивой и разумной; упразднены-ли совершенно и смѣтены-ли прочь съ лица земли дворцы и пріемныя залы великихъ министровъ; вознаграждены-ли по заслугамъ умъ, достоинство и знаніе; осуждены ли всѣ, позорящіе печатное слово, въ прозѣ или стихахъ, все равно, на то, чтобы питаться только бумагой и утолять жажду только чернилами? На эти и тысячи имъ подобныхъ преобразованій я сильно разсчитывалъ, имѣя въ виду ваши поощренія; дѣйствительно, всѣ они составляютъ прямой выводъ изъ правилъ, преподанныхъ въ моей книгѣ". Эти слова могутъ послужить также отвѣтомъ по адресу тѣхъ, кто видитъ въ произведеніи Свифта одно лишь человѣконенавистничество и мизантропію. "Не слѣдуетъ слишкомъ увлекаться подобными словами, говоритъ совершенно справедливо Лесли Стпинъ ("Swift", Leslie Stephen) по этому поводу, мизантропія Свифта имѣетъ свою благородную сторону. Но "люди вообще предпочитаютъ, чтобы имъ больше льстили, чѣмъ даже сочувствовали: имъ больше нравится человѣкъ, не замѣчающій ихъ слабыхъ сторонъ, чѣмъ тотъ, который видитъ ихъ и сожалѣетъ и печалится по поводу ихъ. Мы даримъ своими симпатіями оптимиста, который увѣряетъ насъ, что добро преобладаетъ повсюду и что мы быстро приближаемся ко всеобщему благополучію; но мы не можемъ простить тому, кто считаетъ людей въ большинствѣ случаевъ глупыми, или, какъ утверясдаетъ Свифтъ, настоящими животными".

Въ этой бѣглой замѣткѣ мы не можемъ остановиться даже на существеннѣйшихъ, крупнѣйшихъ чертахъ Свифтовской сатиры, тѣмъ болѣе, что она такъ неисчерпаемо богата по своему содержанію. Редакція имѣетъ въ виду дать читателямъ своего журнала въ ближайшемъ будущемъ отдѣльную статью, посвященную разбору "Путешествій Гулливера", какъ общественной сатирѣ. Въ данный же моментъ мы ограничиваемся лишь указаніемъ на то, что "Путешествіе Гулливера", по существу, если не по формѣ, вовсе не дѣтская книга, и великовозрастные отцы и матери хорошо бы сдѣлали, если-бы вмѣсто дѣтей, принялись сами за чтеніе этой книги. Правда, до сихъ поръ было довольно затруднительно сдѣлать это, такъ какъ въ нашей литературѣ существовали лишь дѣтскія передѣлки великой сатиры; полный же переводъ составлялъ библіографическую рѣдкость. Въ настоящее время, однако, въ изданіи т-за И. Кушнерева и К° мы имѣемъ не только полный переводъ но и массу примѣчаній, объясняющихъ все темное и непонятное, малѣйшіе намеки на тѣ или другія историческія личности. Благодаря этимъ примѣчаніямъ раскрывается вполнѣ политическое и общественное содержаніе сатиры. Изданіе иллюстрировано массой хорошо исполненныхъ рисунковъ.

Желаемъ отъ всей души, чтобы Свифтъ, являющійся въ совершенно новомъ видѣ для русскаго читателя въ изданіи т--ва И. Кушнерева и К°, получилъ возможно большее распространеніе и сталъ бы для взрослыхъ читателей такимъ же любимымъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и глубоко поучительнымъ чтеніемъ, какимъ въ дни дѣтства для нихъ были забавныя приключенія Гулливера.


"Сѣверный Вѣстникъ", No 1, 1890