# Стихотворения

Антоний Петрович Сычев

Война

Тюльпаны в кварталах

Библиотека Поэта. Большая серия. Второе издание

Поэзия в большевистских изданиях 1901-1917

Л., "Советский писатель", 1967


## Антоний Сычев


## 283. ВОЙНА


Который год языческая треба...

Зачем мой серп над житницей сверкал?

Зачем над коркой нищенского хлеба

Собачьим кашлем кашляет квартал?

Холодный дождь нам пробивает спины

И убивает сгорбленных старух.

Ведь целый мир от голода опух,

И мы дрожим, как чахлые осины.

Я видел кровь израненных голубок

И гибель тех!.. О брат, скажи,

Доколе зреть кровавые ножи,

За смертью смерть или живой обрубок?

Все площади усеяли калеки...

Глаза слепит свинцовых вихрей пыль,

И с каждым часом тяжелее веки,

И нестерпимо шаркает костыль...

А гибнуть нам приказано спокойней.

Изранен ум, душа возмущена...

Поймите же,-- измучена страна,

Оскорблена нечеловечьей бойней!

<24 сентября 1917>

283. "Рабочий путь", 1917, 24 сентября.


-----


Стихотворный сборник Антония Сычева. Идиот; Тюльпаны в кварталах; Музыкальные ромбы.-- Пг.: Тип "Разум".


На авантитуле:


Всем - съ разстроеннымъ воображенiемъ.


(Эпиграф).

Идиот впереди

Замахал пелериной

И кричит набегу:

"Господинчик курносый,

Гляди!" --

И предстал балериной!..


## Тюльпаны в кварталах.


I.


Он к толпе возглашал:

"Гнев проносится Божий"

И железным листом грохотал

Всё сильнее и строже.

. . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . .

Припадая к тщете

Прорыдала кокотка:

"Я осталась опять в нищете,

А богатство не ходко,

Я погибну, погибну и - пусть,

Идиот ты! Фигляр ты! Ты идол!"

Подавляя душевную грусть

Он волненья не выдал,

И толпа возвещала:

" Уже померкли все глянцы",

Хохотал, хохотал, хохотал

И наплясывал танцы.

-- И склонившись лицом к мостовой

Говорил: " Ты невинный, невинный",

Настоящий Тюльпан голубой

Вспоминая в гостиной. -


II.


В помертвелой руке

Сжал гостинец копеечный.

В беспредельной тоске,

Плат раскрыл канареечный -

И воззрился на горестный лик -

Зарыдали младенчики;

И в слезах, головою поник

На знамена, на чаши, на венчики.

Повернул карусель -

Круг с блестяшками вертится

. . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . .

Со звездой на цветном колпаке -

Взяв букетиком веточки,

Он забрызгал водицей, в тоске,

И заплакали деточки.

Обещал разукрасить им ночь

Разноцветными плошками;

Веселилась и взрослая дочь

И младенцы всплеснули ладошками -

Чтобы лучше сличать

Своего с однолетками,

Стал ему помечать

Грудку красными метками.


III.


-- Бросив алый шиповник

Пред толпою безгласной

Он, колючий терновник

Взнес над тканью атласной -

Говорил: "За годами

Никого из друзей не узнаю -

Молодыми пирами

Эти дни скоротаю".

(Но свершается тризна

На его именины) -

Он, над грустной отчизной

Бьет пустые графины

И склонившись над чашей

Золотой и старинной,

Шепчет: "В горести вашей

Я теперь неповинный".

Говорит: "Винограды

В это лето должны бы стать прочны -

Голубиные грады

В этот год неурочны".

-- "В мировое ненастье

"Жатвы ранние эти,

. . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . .

(Сумасшедшее время

Ставит час для кого то девятый) -

Сумасшедшее племя

Заклинает проклятый.

И кривя соболезненно рот

Предлагает в награду

Идиот

Винограду.

Головою кивает

И в родные Пенаты

Бросает

Гранаты.

И с какой то нездешней тоской

Развевает афишей

Над толпой

И над крышей.

Стукнув палкою в дверь -

(Содрогаясь от тайных конвульсий)

- Вековое биенье артерий

Проверяет на пульсе.


IV.


"Берегись, Идиот, берегись!"

Только окрик напрасный -

Созерцая бездонную высь,

Он стоит безучастный...

-- Улыбаясь, шепнул синеве:

"Ах, вы пташечки пташки",

И качнулись в его голове

Полевые ромашки...

А кругом, неумолчно шумит

Миллионный, мятущийся город -

Он рукою дрожащей спешит

Расстегнуть ускользающий ворот.

На панелях звучит голосок:

"Милый барин, купите цветочки!" --

Чей то слышен глухой шепоток:

"Ты годишься мне в дочьки".

-- Дама в парке печатно чертит

Мысли кончиком зонта.

Идиот безнадежно глядит

За черту горизонта...

Кто то там, безнадежно махнул

Алой чашей Тюльпана

И потом озираясь скользнул

За порог ресторана...


V.


Огласили визгливо квартал:

"Выходите, убили, убили!"

-- Он склонился и горько шептал:

"Еслиб вы так любили...

Вам и девки раскосой

Никогда не убить -

Да, легко снисходить

И дымить папиросой...

О, развейте

Былые обманы,

Для нея не жалейте

Тюльпаны...

О, как жутко,

Но что это значит,

Если та проститутка так плачет..."

Соберясь любопытной толпой

Праздно скажете: "Жалко, так жалко!"

-- Для тебя, дорогая, одной

Нанимал катафалки...

Для тебя и железный

Тот цветок голубой -

Да, пойду за тобой

До могилы, любезный...

Испитой оборванки

Взгляд заплакан и туп -

Выносите божественный труп

Незабвенной Бианки

Желтый саван и ленты,

О, святая она!

Закипают сполна

На душе сантименты!..."


(Конец половины книги. Вторая часть: Музыкальные ромбы в той же манере.)


Оригинал здесь.