# За кулисами мюнхенской сделки

Евгений Викторович Тарле

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 13 т.

Т. 10. В дни Содома и Гоморры

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2017.


## РОСТОВ-НА-ДОНУ


Будучи в трамвае, услышал я у себя за спиной такую фразу:

Как говорит русская пословица:

-- Кто в Ростове-на-Дону не бывал, тот горя не видал!..

Я быстро оглянулся, и врожденная аккуратность и любовь к точности заставила меня поправить незнакомца, худого костлявого господина:

-- При чем тут Ростов-на-Дону? Пословица ясно гласит: "Кто на море не бывал, тот горя не видал"! Вы путаете.

Костлявый господин саркастически покосился на меня провалившимся красным глазом.

-- Я путаю? А вы в Ростове были? То-то и оно! На вашем-то паршивом море легко!.. Ну, поднялась буря, ну, пароход дал течь, ну, пошел он ко дну... Что может случиться с вами? В самом худшем случае -- утонули... Раз, два, три -- и готово. Ни хлопот, ни разговоров. А вот скажите: вас когда-нибудь к стенке приставляли!

-- Зачем? -- удивился я. -- Что я, шкаф, что ли?

-- Ага! Так и нечего лезть с замечаниями, если вы не шкаф... А меня, голубчик мой, шесть раз к стенке приставляли!

-- Кто? -- недоуменно спросил я.

-- А всякий, кто в Ростов входил, тот и приставлял. Посчитайте сами: большевики, казаки, опять большевики, белогвардейцы, опять казаки, немцы -- да всех разве упомнишь! Вы знаете, какая-такая наша жизнь была в Ростове?!

-- Какая?

-- Такая! Вот я вам расскажу. Предположим, вы православный...

-- И предполагать нечего. Я -- православный.

-- Тем лучше. И вот вам, скажем, 35 лет и вы все православный, православный и православный. И вдруг приходит человек и говорит: "Если ты не будешь соблюдать Рамазана, Курбан-байрама, не будешь брить башку и делать намаза, я тебя сейчас же к чертям собачьим расстреляю!" Что бы вы сделали?

-- Не могу себе представить такого случая, -- уклончиво усмехнулся я.

-- Не можете? А такой случай можете представить, что только вы обрили голову и отпраздновали Курбан-байрам, как приходит этакий ксендз Кржепршездецкий и заявляет: "Если ты сейчас же не отрастишь на голове волосы и не пойдешь до костелу, то я тебя, пся крев, к стенке приставлю, да и того..." А тут, только что я до костелу пошел, встречает меня Мошка Халамейзер и кричит: "Ой, так он еще паршивый католик!! Или ты переходишь в нашу прекрасную иудейскую религию, или я тебя -- к стенке!" Можете вы представить такое положение русского человека?

-- Ничего не могу представить, -- серьезно сказал я.

-- Не можете?! А это вы можете представить, что я за эти семь месяцев в Ростове поочередно должен был сделаться: большевиком, казаком, опять большевиком, белогвардейцем, немцем, чертом и дьяволом! Я человек русский и хочу быть русским, а вместо этого большевики входят в город -- и я должен быть большевиком, немцы -- и я немец! Хорошо, что негры еще не входили... Ну как бы я сделался негром?!

-- Чего же они от вас требовали?

-- А черт их разберет! Прежде всего -- ориентации. Сорок-лет я был русским человеком, жил в русском городе, говорил по-русски... Вдруг -- ты, говорят, большевик! Что значит большевик? Интернационал, говорят, признаешь? В Циммервальда веруешь? -- Никакого я вашего собачьего Циммервальда и знать не хочу. -- Ах, не хочешь? К стенке!

Немцы вошли -- требовали, чтобы "гох" кричать. Отчего, говорят, у тебя лицо печальное? Да я, может, пессимист, у меня, может, жена сбежала... Нет, говорит, это ты, наверное, потому, что Брестского мира не признаешь! А согласитесь сами -- что мне его признавать: без меня меня женили. А затем, кроме ориентации, и расходы тоже...

-- Какие же расходы? -- недоверчиво спросил я. -- Ведь в Ростове, говорят, жизнь дешевая!

-- Тю на вас! Дешевая... Жизнь-то дешевая, да я на цветы, все-таки, половину своего заработка тратил!..

-- На какие цветы?

-- Какие бывают. Сорта-то мы мало разбирали -- роза так роза, бегония так бегония, нарцисс так нарцисс.

Он усмехнулся горько и жалобно.

-- Победителей, вишь, цветами нужно было встречать!.. Ввели такое правило, чтобы при встрече победителей в городе все гражданское население цветами их встречало!!

Верите, на четвертом перевороте в городе цветов не хватило... Лотосы из оранжерей скупали! Городское самоуправление думало даже карточки на этот предмет первой необходимости ввести... А вы говорите -- море! Плевое дело ваше море со всеми его бурями и штормами!

-- А вы бы старались больше сидеть дома, -- посоветовал я.

-- Дома? Пробовал! В тысячу раз хуже. Скажем, захватили город большевики. Ну, это, действительно, такая публика, что лучше дома сидеть. А то такую социализацию разведут!.. Ну, сижу. День, два, три... Вдруг орудийная стрельба, ружейные выстрелы, радостные крики. Ну, думаешь, значит, белогвардейцы верх взяли. Выходишь на улицу, идешь в самом радужном настроении, "Боже, царя храни" насвистываешь. Вдруг сзади кто-то по затылку -- хлоп! -- Ты чего, такой-сякой, контрреволюцию высвистываешь? К стенке хочешь? -- Позвольте, говорю, да разве не белогвардейцы у нас в городе? Смеется: кукиш с маслом! Были да сплыли! Опять честь имею поздравить с советским федеративным социализмом.

А на другой день выйдешь на улицу, только свистнешь "Интернационал" -- ка-ак тебе свиснут! -- Что такое? Помилуйте, за что? -- Я т-тебе покажу большевистскую музыку разводить! Наш генерал этого во как не любит. Что же оказывается? Ночью большевики "по стратегическим соображениям" ушли, и в город бесшумно и бескровно вступили белогвардейцы... Вот тут и вертись! И недопоешь -- бьют, и перепоешь -- бьют.

-- Вы опять пословицу не совсем точно...

-- А, бросьте. С гимнами мы тоже в свое время наплакались... Как говорит пословица: "и через гимны слезы льются"... Знали мы "Боже, царя храни"... Вдруг -- стоп! Пой "Интернационал". Не успел распеться как следует -- кричат: а почему "Тихий Дон" не поете, щучьи дети? А от "Тихого Дона" сразу на "Дейчланд, Дейчланд юбер аллее", вы думаете, легко перестроиться?.. Да еще так: сегодня чувствительно поешь "Боже, царя храни", а завтра вошли большевики, и вот уже какой-нибудь мерзавец из соседей лезет к ним и ехидно шепчет на ухо: "А вот энтот костлявый -- черносотенец: "Боже, царя храни" пел! Ну, значит -- и пожалуйте бриться!..


* * *


Он свесил устало голову и закончил пословицей, по своему обыкновению, причудливо ее изукрасив:

-- Семь побед -- ростовцу один ответ: пожалуйте к стенке!


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Новый Сатирикон. 1918. No 18 (август).

Посчитайте сами: большевики, казаки, опять большевики, белогвардейцы, опять казаки, немцы -- да всех разве упомнишь! -- Попробуем восстановить хронологию событий. Отсчет властей начинается в этом перечне со времени после самоубийства ген. Каледина и начала Ледового похода, в результате чего основная масса добровольческих формирований была выведена из города, и 23 февраля 1918 г. Ростов был занят частями Красной армии. Красные продержались в Ростове до 4 мая, а 5 туда вошли части дроздовцев, но, не встречая никакого сопротивления, в городе они надолго не задержались, а проследовали в направлении Новочеркасска. Далее три дня Ростов жил под эфемерной властью Городского самоуправления, пока 8 мая туда не вошли с одной стороны -- казаки ат. Краснова, с другой -- немецкая 20-я запасная дивизия, дислоцировавшаяся там до окончания Первой мировой войны. Положение в городе теперь контролировала Ростовская Германская комендатура, постепенно сдавая свои полномочия представителям Всевеликого войска донского.

...а почему "Тихий Дон" не поете, щучьи дети? -- Переделанный преподавателем Донской духовной семинарии Гиляревским вариант старой песни "Всколыхнулся, взволновался православный Тихий Дон" в 1918 г. стал официальным гимном Всевеликого войска донского. Сократившись до трех куплетов и слегка переделанный, он дожил и до настоящего времени, став гимном Ростовской области.