# Стихотворения

Леонид Леонидович Татищев

Русалка

Сон

## Русалка. (Из альбома Т. М. Б.)


Симеоном крещён, по прозванью Валёк,

И певун, и плясун, и на шутки ходок,

Залихватский ямщик в тарантасе дремал...

Вдоль речных камышей его путь убегал.

Под высокой дугой колокольчик чуть-чуть

Свою песню, ленясь, неохотно звенел.

Этой песне в ответ извивавшийся путь

Под ногами коней, осердяся, гудел.

Тихо месяц всплывал и верста за верстой

Тройка мерила путь в перевалку рысцой...

Чуя близкий покой, ржал гнедой коренник,

Но не слышал коня утомлённый ямщик.

Вдруг плеснуло в реке... к камышам пробежал

По зеркальной воде зазмеившийся вал.

Раздались камыши и, сияя красой, --

Дочь студёной реки замерла над водой.

Тройку страх обуял от русалочьих глаз,

Осадила она, подвернув тарантас,

Поджимаясь, храпя, сбила на бок дугу

И топталась, дрожа и косясь на реку.

"Аль впервой на пути, али что невдомёк".

Закричал на коней, просыпаясь, Валёк.

И вожжами тряхнул молодецкой рукой,

Но в оглоблях присел и упёрся гнедой...

"Что неволишь коней, удалой молодец!

Погоди, загубил ты немало сердец,

Но русалки речной не изведал любви:

Подойди! я зажгу тебе пламя в крови."

На русалку взглянул, как безумный Валёк,

Бросил вожжи коням и на мокрый песок,

Подбежав, перед ней на колени упал;

И за руки русалку, за белые взял.

Притянул, обхватил и, от страсти горя,

В ее алые губы губами впился,

Жадно в очи глядел, не расслышав в тиши,

Как, ломаясь, звенят и трещат камыши.

И по пояс в воде -- не заметил Валёк,

Как чешуйчатый хвост захлестнулся вкруг ног

И всё ближе к лицу подступала река...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

К берегам, разбегались, волнуясь круги,

На песке под покровом студёной реки

За русалки любовь без креста схоронён,

Разметавшись, лежит Божий раб Симеон.


## Сон. (Из альбома Т. М. Б.)


Вижу я свою усадьбу,

Всё знакомый мне народ,

Вижу, призрачную тройку

Мёртвый Гриша подаёт.

Слышу я, скрипят полозья,

Чуть рокочат бубенцы; --

Извиваются, как змеи,

На пристяжках жеребцы.

"С Богом в путь" и сорвались --

Захлебнулись бубенцы.

Очи снегом закидали

Удалые жеребцы.

Понесли меня, как птицы,

Мимо кладбищ и церквей,

Чрез бездонные овраги

Снежной родины моей.

Занялось в груди дыханье,

Закружилась голова.

Закричал я: "Тише, Гриша!".

И в ответ его слова:

"Знай сиди, чего робеешь,

Недалече до ворот,

Не сумел живой, так мёртвый

Гришка к счастью привезёт"...


Столица и усадьба. -- 1914. -- No 11 (1 июня).