# Вдвоем

Аноним Тэффи

Н. А. Тэффи


Вдвоем


Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 3: "Городок".

М., Лаком, 1998.


Когда приезжают новые беженцы из советской России и рассказывают о близких и знакомых, нас часто удивляет количество браков, иногда совершенно нелепых.

А я всегда думаю:

"Бедные! Как им страшно жить, что они так боятся одиночества".

Помню Петербург. Осень.

Ночь на исходе. Пустые улицы. Что-то чернеет на тротуаре -- из окна видно. Словно труп. Скорченный, одна рука вытянута, видимо, бежал и упал. И тени какие-то вдоль стен маячат -- мотнутся к черному, к трупу, и снова расходятся. А где-то совсем близко стреляют часто-часто. Расстреливают, что ли. Они ведь это всегда на рассвете.

И тянется ночь, и нету ей конца, и все такая же.

Ждешь зари. Бродишь от окна к окну -- скоро ли день, скоро ли разглядишь того, черного, скоро ли узнаешь.

Постучать бы кому-нибудь в дверь и сказать:

-- Мне страшно!

Только и всего.

А, может быть, и еще меньше.

Колыхнулась портьера, звякнула на столе фарфоровая статуэтка об ножку лампы.

-- Кошка! Ты?

Теплая, выгибается под рукою, сует голову в широкий мягкий рукав моего платья.

-- Холодно? Зверь, милый, близкий. И тебе холодно! И тебя разбудила звериная предрассветная тревога, и все ты понимаешь, и страх у тебя перед тем черным, что лежит на тротуаре, одинаковый, звериный, и тоска та же. Зверь близкий!

Вдвоем-то нам лучше?


* * *


Его я встречала в Москве.

Он был высокий, сутулый, мохрастый, бородастый -- такой обычный, что и незнакомые ему кланялись, а знакомые путались -- на всех похож, на всех усталых, честных и неудачных, длинного фасона и бурого цвета.

Что он делал -- Бог его знает.

Что-то честное и скучное.

Я, помнится, много раз спрашивала, да никак не могла до толка дослушать. Начинал он как-то издалека, крутил, плел все в придаточных предложениях и с историческими датами, так что никогда до конца довести не мог.

Сам, видно, забывал, к чему дело.

-- Вы, кажется, в каком-то журнале пишете?

-- Видите ли что, в 1882 году, когда еще жив был Владимир Соловьев, которого мне довелось встречать у Николая Петровича, женатого на Софье Андреевне, женщине очень неглупой. Всегда, бывало, говорила мне... -- и т. д., и т. д.

И я забывала, что спросила, и он забыл, куда ведет. И так до следующей встречи.

Жил он одиноко, в пустой квартире, держал какую-то прислугу, очень сердитую.

-- Она еще у вас?

-- Да, покуда меня не выгнала.

Ходили слухи, что был он когда-то женат, но его, как и всех честных бурых и бородастых, жена бросила.

Бывал он только в каких-то редакциях, да еще раза три в неделю у общих знакомых -- играл в шахматы.

И вдруг пропал.

Собирались узнать, что с ним, да как-то и не собрались.

Недели через четыре пришел сам.

-- Где же это вы изволили пропадать?

-- Да так, знаете ли, все дела...

-- Какие такие дела? Нехорошо друзей бросать. Мы беспокоились.

-- Беспокоились?

Он слегка покраснел, помялся и сказал, понизив голос:

-- Я не мог. У меня... у меня муха.

-- Что?

-- Ну... муха. Понимаете? Завелась около окна и летает! Теперь зима, холодно, а она вот... Насчет дров у меня скверно, я спальню запер, а столовую велел топить. Под одеялом ведь довольно тепло.

-- Вот чудак! Простудитесь. Вы бы ее тоже в спальню переселили.

-- Понимаете -- не хочет. Назад летит.

-- Ну, допустим, муха -- дело серьезное, но почему же вы к нам не приходили?

-- Ах, знаете, как-то так... Вот я вчера вечером насыпал ей на стол сахару, она и ела. Сам я пошел в спальню разыскать книгу, а прислуга -- прислуга такая грубая -- взяла, да и погасила лампу. Муха ест, а она погасила. Вы понимаете...

Он рассеянно сыграл обычную партию в шахматы и, торопливо распрощавшись, ушел.

Несколько дней все веселились по поводу мухи. Хозяйка дома, очень остроумная и живая, чудесно передавала в лицах весь разговор.

-- Верочка! Расскажите еще про муху! -- просили ее.

И она рассказывала.

Но герой рассказа снова пропал. И на этот раз навсегда.

Он умер. Умер от воспаления легких. Из газет мы узнали, что он был приват-доцент и знаток каких-то литератур.

Его жалели.

-- Бедный! Такой одинокий.

Но я думала:

"Нет. Последние дни свои он не был одинок".

И хорошо. Вдвоем ему было легче.


КОММЕНТАРИИ


Вдвоем. Впервые: "Последние Новости". -- 1920. -- 29 июля. -- No 80. -- С. 2.

Соловьев В. С. (1853--1900) -- русский философ, богослов, публицист, поэт, литературный критик.