# Цветик белый

Аноним Тэффи

Н. А. Тэффи


Цветик белый


Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 3: "Городок".

М., Лаком, 1998.


Наши друзья Z живут за городом.

-- Там воздух лучшее.

Это значит, что на плохой воздух денег не хватает.

Мы поехали к ним в гости небольшой компанией.

Выехали вполне благополучно. Конечно, если не считать мелочей: не захватили папирос, потеряли перчатки и забыли ключ от квартиры. Потом еще -- на вокзале купили на один билет меньше, чем было нужно. Ну что же делать -- обсчитались. Хотя и всего-то нас ехало четверо. Это было немножко неприятно, что обсчитались, потому что в Гамбурге была лошадь, которая очень бойко считала даже до шести...

Вылезли тоже благополучно на той станции, на какой следовало. Хотя по дороге и раньше иногда вылезали (т. е., честно говоря, на каждой станции), но, узнав об ошибке, сейчас же очень толково влезали обратно в вагон.

По прибытии на место назначения испытали несколько неприятных минут: неожиданно оказалось, что никто адреса Z не знал. Каждый понадеялся на другого.

Выручил нас тихий ласковый голосок:

-- А вот и они!

Это была дочка Z, одиннадцатилеточка, ясная, беленькая, с белокурыми русскими косичками, какие и у меня были в одиннадцать лет (много было из-за них поплакано, много было за них подергано!..).

Девочка пришла встретить нас.

-- Вот не думала я, что вы приедете! -- сказала она мне.

-- Почему же?

-- Да мама все время твердила, что вы либо на поезд опоздаете, либо не в ту сторону поедете.

Я немножко обиделась. Я человек очень аккуратный. Еще недавно, когда М. пригласила меня на бал, я не только не опоздала, но даже явилась на целую неделю раньше...

-- Ах, Наташа, Наташа! Вы еще не знаете меня!

Ясные глазки посмотрели на меня внимательно и опустились.

Обрадовавшись, что теперь попадем куда надо, мы решили сначала зайти отдохнуть в какое-нибудь кафе, потом пойти поискать папирос, потом попытаться протелефонировать в Париж, потом...

Но беленькая девочка сказала серьезно:

-- Это никак нельзя. Сейчас нужно идти домой, где нас ждут.

И мы смущенно и покорно пошли гуськом за девочкой.

Дома застали хозяйку над плитой.

Она с удивлением смотрела в кастрюльку.

-- Наташа, скорее скажи твое мнение, что у меня вышло -- ростбиф или солонина?

Девочка посмотрела.

-- Нет, чудо мое, на этот раз вышла тушеная говядина.

Z бурно обрадовалась.

-- Вот и прекрасно! Кто бы подумал!

За обедом было шумно.

Все мы любили друг друга, всем было хорошо, и поэтому хотелось говорить. Говорили все зараз; кто-то говорил о "Современных Записках", кто-то о том, что за Ленина нельзя молиться. Грех. За Иуду церковь не молится. Кто-то говорил о парижанках и платьях, о Достоевском, о букве "ѣ", о положении писателей за границей, о духоборах, кто-то из нас хотел рассказать, как в Чехии делают яичницу, да так и не успел, хотя говорил не переставая, -- все перебивали.

И среди этого хаоса беленькая девочка в передничке ходила вокруг стола, поднимала уроненную вилку, отставляла стакан подальше от края, заботилась, болела душой, мелькала белокурыми косичками.

Раз подошла к одной из нас и показала какой-то билетик.

-- Вот, я хочу вас чему-то научить. Вы ведь дома хозяйничаете? Так вот, когда берете вино, спрашивайте такой билетик. Накопите сто билетиков, вам полдюжины полотенец дадут.

Толковала, объясняла, очень хотела помочь нам на свете жить.

-- Как у нас здесь чудесно! -- радовалась хозяйка. -- После большевиков-то. Вы подумайте только -- кран, а в кране вода! Печка, а в печке дрова!

-- Чудо мое! -- шептала девочка. -- Ты ешь, а то у тебя все простынет.

Заговорились до сумерек. Беленькая девочка давно что-то повторяла каждому по очереди, наконец, кто-то обратил внимание.

-- Вам надо с семичасовым уезжать, так скоро пора на вокзал.

Схватились, побежали.

На вокзале последний спешный разговор.

-- Завтра покупать для Z платье, очень скромное, но эффектное, черное, но не чересчур, узкое, но чтобы казалось широким, и главное, чтобы не надоело.

-- Возьмем Наташу, она будет советовать.

И опять о "Современных Записках", о Горьком, о французской литературе, о Риме...

А беленькая девочка ходит вокруг, говорит что-то, убеждает. Кто-то, наконец, прислушался:

-- Перейти надо на ту сторону через мостик. А то поезд подойдет, вы заспешите, побежите и опоздаете.

На другой день в магазине два трехстворчатых зеркала отражают стройную фигуру Z. Маленькая продавщица с масленой головой и короткими ногами накидывает на нее одно платье за другим. На стуле, чинно сложив ручки, сидит белая девочка и советует.

-- Ах, -- мечется Z между зеркалами. -- Вот это прелесть! Наташа, что же ты не советуешь? Смотри, какая красота, на животе серая вышивка. Говори скорее свое мнение.

-- Нет, чудо мое, нельзя тебе это платье. Ну как ты каждый день с серым животом будешь? Если бы у тебя много платьев было -- другое дело. А так непрактично.

-- Ну, какая ты право! -- защищается Z. Но ослушаться не смеет.

Мы идем к выходу.

-- Ах, -- вскрикивает Z. -- Ах, какие воротнички! Это моя мечта! Наташа, тащи меня скорее мимо, чтобы я не увлеклась.

Белая девочка озабоченно берет мать за руку.

-- А ты отвернись, а ты смотри в другую сторону, чудо мое, вон туда, где иголки и нитки.

-- Вы знаете, -- шепчет мне Z, указывая глазами на дочку, -- она вчера слышала наш разговор о Ленине и говорит мне вечером: "А я за него каждый день молюсь. На нем, говорит, крови много, его душе сейчас очень трудно. Я, говорит, не могу -- я молюсь".


КОММЕНТАРИИ


Цветик белый. Впервые: "Звено". -- 1924. -- 3 марта. -- No 57. -- С. 3.

"Современные Записки" -- один из наиболее значительных журналов русской эмиграции, издавался в Париже с 1920 по 1940 гг.