# Житие Петра Иваныча

Аноним Тэффи

Н. А. Тэффи


Житие Петра Иваныча


Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 3: "Городок".

М., Лаком, 1998.


Житие Петра Иваныча скорбное. Тяжелое житие. И если бы не был он по натуре своей спортсменом, то жития этого вынести не смог бы и либо форму, либо сущность его прикончил.

Но благодаря спортивной складке своего духа сделал он из трудных дней своих живую игру. Смысл и толк этой игры заключался в том, чтобы как можно ловчее уклониться от встречи с родными, знакомыми и прочими лицами, которые могли бы попросить у него денег.

Он был, так сказать, охотник навыворот. Не преследовал, а удирал; заячий спорт, но если в него вживешься -- довольно завлекательный.

Спорт этот потребовал все-таки некоторых затрат: консьержу выдавалось ежемесячное специальное жалованье для того, чтобы гнать всякого, кто без особого пароля о нем, Петре Иваныче, осведомлялся. Жалованье это Петр Иваныч с грустной улыбкой называл "прогонные суммы". Те же прогонные суммы выдавались мальчикам в банке, где состоял Петр Иваныч.

Секретари, и банковский, и домашний, прогонных не получали, но просто всегда говорили, что ни день, ни час пребывания Петра Иваныча на службе неизвестны. Это входило в круг их обязанностей.

На улице подымался воротник. Вечером на окна опускались тяжелые густые драпировки.

В своем любимом ресторане, от которого отказаться не мог, потому что был обжора, он садился в угол за ширму. Особую жуткую радость испытывал он, когда видел в щель у стены знакомую физиономию, которая его не видела. При случайных встречах с опасными людьми он умел делать такое "чужое" лицо, что почти никто не решался узнать его. Долго смотрели вслед и думали:

-- Уд-дивительная игра природы! Такое сходство!

В театре при встрече с людьми неопасными, он говорил очень громко, чтобы слышали опасные:

-- Да, сегодня я решил последний раз позволить себе эту роскошь -- пойти в театр. Я роздал все свое состояние милым родственникам, которые, как и принято, меня же бранят.

В дом допускался без лозунгов и паролей только старый университетский товарищ, который был богаче Петра Иваныча и потому не страшен абсолютно.

Сидели у камина, слушали граммофон.

-- Ты обидишься, если я у тебя спрошу, -- сказал раз товарищ. -- Вот ты теперь нажил на новом деле изрядный куш, для чего тебе все это? Ну, так -- без обиды, откровенно.

Петр Иваныч подумал.

-- Не знаю... Для жиру, для подагры... не знаю!

-- Ну, а представь себе, что явилась бы к тебе сама очаровательная Магу, которой ты так восхищался в прошлом году. Пришла и сказала бы: "Дайте пять тысяч pour mes pauvres {на бедность (фр.).}". Что бы ты тогда? А?

Петр Иваныч подумал, сильно побледнел и, подняв глаза темные, почти вдохновенные, тихо сказал:

-- Что бы я сделал? Я бы убил и себя, и ее.


КОММЕНТАРИИ


Житие Петра Иваныча. Впервые: "Звено". -- 1924. -- 25 февраля. -- No 56. -- С. 3.