# Чувствование благотворений

Игнатий Антонович Тейльс

Драмма с балетом.

## ЧУВСТВОВАНІЕ БЛАГОТВОРЕНІЙ,


ДРАММА съ БАЛЕТОМЪ,

СОЧИНЕННАЯ ВЪ ТВЕРИ,

и

Въ Высочайшемъ присутствіи Ихъ Императорскихъ Высочествъ, Государей Великихъ Князей, АЛЕКСАНДРА ПАВЛОВИЧА и КОНСТАНТИНА ПАВЛОВИЧА, представленая питомцами Тверскаго Дворянскаго училища,

1787 года, Іюля 9 дня.


МОСКВА,

Въ Университетской Типографіи, у Н. Новикова,

1787.


ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:


ГРАФЪ БЛАГОМЫСЛОВЪ, отставной Тверской Помѣщикъ.

ПЕТРУША, ѲЕДИНЬКА, ВАНЮША, его дѣти.

СТАРОЛѢСОВЪ, давно въ отставкѣ живущій Тверской же Дворянинъ

УПРАВИТЕЛЬ, ЛАКЕЙ, Графа Благомыслова.

УДАЛОЙ, Вахмистръ.


Дѣйствіе происходитъ въ расположенномъ въ Аглинскомъ вкусѣ саду Графа Благомыслова, въ подгородномъ его селѣ.


ОДОБРЕНІЕ.


По прикасанію Императорскаго Московскаго Университета Господъ Кураторовъ я читалъ Драму подъ заглавіемъ: Чувствованіе Благотвореній, и не нашелъ въ ней ничего противнаго наставленію, данному мнѣ о рассматриваніи печатаемыхъ въ Университетской Типографіи книгъ; почему оная и напечатана быть можетъ. Коллежскій Совѣтникъ, Краснорѣчія Профессоръ и Ценсоръ печатаемыхъ въ Университетской Типографіи книгѣ,


АНТОНЪ БАРСОВЪ.


## ЧУВСТВОВАНІЕ БЛАГОТВОРЕНІЙ, ДРАМА.


ЯВЛЕНІЕ I.


СТАРОЛѢСОВЪ, ГРАФЪ БЛАГОМЫСЛОВЪ и ѲЕДИНЬКА,

(которой, лежа подлѣ кусточка, спитъ.)


СТАРОЛѢСОВЪ (смѣючисъ, увидя Ѳединьку).


Видно бѣдненькому и прилечь-то негдѣ.-- Чудеса право ныньче дѣются! знатнаго и богатаго отца сынъ бѣгаешъ по вѣтру, спишъ не на пуховикѣ, и учится даже и по бусурмански.-- Старь! старь матушка! куда ты дѣвалась? Бывало нашъ братъ Дворянинъ и имя-то своево подписывать не умѣлъ, а парнишковъ своихъ лѣтъ до дватцати не спускалъ съ рукъ нянюшекъ да барскихъ барынь, которыя на нихъ и вѣтру пахнуть не давали, и только лишь забавляли ихъ сказками о Бовѣ Королевичѣ, о Петрѣ златыхъ ключей и о Милитинской Царевнѣ.


ГРАФЪ (которой во время рѣчи Старолѣсова стоялъ одаль.)


Правда твоя, дорогой сосѣдъ! правда!....


СТАРОЛѢСОВЪ.


И больно правда, хоша вы тому ныньче и гораздо насмѣхаетесь; видишь въ старь-то всѣ были васъ глупѣе -- однакожъ у глупенькихъ хлѣбъ-то родился получше, не какъ у васъ умницѣ.


ГРАФЪ.


Также, дѣдушка! и въ ваши времена частенько случались неурожаи; да только жившіе въ Кашинѣ не знали, что въ Клину дѣлалось.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Гдѣ-петь намъ за вами угоняться! вы-такъ ныньче видите, что и въ Нѣмцахъ и въ Туречинъ дѣлается; глава-то у васъ больно зрячи стали, а Богъ вѣсть, на какую все это потребу,


ѲЕДИНЬКА (сквозь сонъ.)


Какъ ее не любить!.--


СТАРОЛѢСОВЪ (вслушавшись, къ Графу.)


А вотъ это ужъ по вашему по нынѣшнему!-- Робенокъ лѣтъ въ двенатцать и во снѣ-то про любовь бредитъ! -- Ладно? очень ладно!-- понабрались умка новоманернаго.


ЯВЛЕНІЕ II.


Прежніе, ПЕТРУША и ВАНЮША.


ВАНЮША (къ Петрушѣ.)


Братецъ! видишь ли, гдѣ Ѳединька спитъ?


ПЕТРУША.


А! онъ здѣсь!-- Какъ мы его долго искали!


ГРАФЪ. (Дѣти подходятъ къ нему и цѣлуютъ у него руку.)


Разбудите его душеньки! онъ, думаю, уже повыспался: только потихоньку, не испугайте!


ПЕТРУША (подошедъ съ Ванюшею потихоньку къ Ѳединькѣ.)


Ѳединька! Ѳединька!


ВАНЮША.


Братецъ! братецъ!


ѲЕДИНЬКА (просыпаясь.)


Она въ сердцахъ у всѣхъ.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Экъ сердечко-то захвачено! думаю, и ночь на проліотъ спавши, все тѣмъ же станетъ бредить.


ѲЕДИНЬКА (сидя и протирая глаза.)


Ахъ, голубчики братцы! какой вы у меня сонъ перервали!


ГРАФЪ (подошелъ къ Ѳединькѣ, которой вставая цѣлуетъ у него руку.)


Кого-то, дружокъ! ты во снѣ видѣлъ? Кто такая тебѣ полюбилась?


СТАРОЛѢСОВЪ


То-то любо! и отецъ подтакиваетъ сыновнимъ проказамъ.-- Да полно што говорить!-- ныньче видишь отцы-то называютъ себя друзьями своихъ дѣтей: -- выдетъ доброе!...


ѲЕДИНЬКА.


Батюшка! какой прекрасной сонъ я видѣлъ!


СТАРОЛѢСОВЪ.


Слышали братъ твои рѣчи -- конче не дурно пригрезилось -- разсказывай! Батюшко-то чистое дастъ на все благословленье.


ПЕТРУША.


Да ты, братецъ! помнишь, что видѣлъ?


ѲЕДИHЬКА.


Онъ мнѣ такъ памятенъ, что кажется ничего не позабылъ.


ГРАФЪ.


Пожалуй же разскажи намъ его!


ѲЕДИHЬКА.


Будто гуляя по прекрасному саду...


СТАРОЛѢСОВЪ.


Не по такому ли, какъ батюшкинъ?-- Правда, пестрымъ пестрехонекъ; только ужъ здѣсь ни куснуть нечево.-- Чему дивовать! новоманерной!...


ГРАФЪ (къ Ѳединькѣ.)


Продолжай душенька!


ѲЕДИНЬКА.


Взошелъ я на пригорокъ, изпещренной самыми лучшими цвѣтами, подлѣ онаго за лѣсочкомѣ дѣти, убранныя въ вѣнки, пѣли.... Я даже и голосѣ пѣсенки упомнилъ. Не прикажете ли ее пропѣть?


ГРАФЪ.


Очень хорошо.


ѲЕДИНЬКА (поетъ.)


Щастье наше укрѣпляешь,

Ко блаженству всѣхъ ведешь;

Ты сердцами управляешь,

Въ нихъ, Богиня! въ вѣкъ живешь.


ГРАФЪ.


Начало сна очень хорошее.


ѲЕДИНЬКА.


Я, устремивъ туда глаза, вдругъ усмотрѣлъ прекрасную женщину.-- Одѣяніе на ней было простое; но видъ имѣла она толико величественной и поразительной, что въ сердцѣ моемъ произошло нѣкое движеніе, котораго изъяснить не въ силахъ. Я бросился съ пригорка, и съ нетерпѣливостію спрашивалъ у одного изъ шедшихъ съ нею двухъ премилыхъ дѣтей, кто она такая?-- Они оба съ радостною улыбкою отвѣтствовали мнѣ: это наша Бабушка ГОСУДАРЫНЯ! При сихъ словахъ я смутился.-- Они, примѣтивъ сіе, ухватили меня за руки, и съ отмѣнною ласкою и съ возхитительною пріятностію говорили мнѣ: "Не робѣй, душенька! подойди къ Бабушкѣ! она ко всѣмъ снизходительна и милостива." -- ГОСУДАРЫНЯ обратясь взглянула на меня съ такимъ видомъ, которой вдругъ произвелъ во мнѣ толь сильное порадованіе, что я, цѣлуя руки у вседражайшихъ ЕЯ Внуковъ Государей Великихъ Князей, произнесъ слова: Какъ ее не любитъ! Я хотѣлъ еще что-то сказать, но ГОСУДАРЫНЯ, взявъ Ихъ Императорскихъ Высочествѣ, повела въ какое-то превеликолѣпное строеніе, надъ входомъ въ которое была надпись: Храмъ истиннаго просвѣщенія. Тогда превеликое множество дѣтей, убранныхъ въ вѣночки, приближаясь къ храму, пѣли, и ставили жертвенники, которые сердцами своими возжигали. Вдругъ на облакахъ явился ПЕТРЪ Великій, и началѣ говоришь въ честь ГОСУДАРЫНИ. Возхищаясь симъ зрѣніемъ и возведъ къ нему глаза и руки, проговорилъ я: Она въ сердцахъ у всѣхъ.-- При сихъ словахъ, бывъ разбужденъ, проснулся.-- Скажите, батюшка! не прекрасной ли это сонъ? Не должноль мнѣ жалѣть, что рано проснулся? Я можетъ быть и всѣ рѣчи ПЕТРА Великаго также бы упомнилъ, -- О! этого сна никогда не забуду!


ГРАФЪ (къ Ѳединькѣ.)


Скажу тебѣ, другъ мой, что сей сонъ радуетъ меня безмѣрно.


ВАНЮША.


А развѣ батюшка вы умѣете сны отгадывать? И видѣнной братцемъ какое нибудь щастіе предвѣщаетъ?


ГРАФЪ.


Превеликое.


СТАРОЛѢСОВЪ.


А по нашему по старому такъ навыворотъ: берегитесь, чтобъ съ вами чего дурнаго не случилось.


ГРАФЪ (усмѣхаясь.)


Не внимайте словамъ его. Знаете ли вы, отъ чего сны произходитъ?


ПЕТРУША.


Вы изволили намъ сказывать, что сновиденія раждаюшся по большей части отъ сильнаго въ насъ впечатлѣнія какихъ страстей, или дѣйствій, или предметовъ, или разговоровъ, занимавшихъ насъ въ теченіи дня, и кои непрестанно мыслящей душѣ нашей во время сна служатъ упражненіемъ.


ѲЕДИHЬKА.


И въ самомъ дѣлѣ, батюшка! вы такъ часто объясняете намъ разныя добродѣтели и великія дѣла нашей ГОСУДАРЫНИ, что мы даже и сего дня отъ васъ слышанное о ЕЯ путешествіяхъ столь твердо удержали въ памяти, что почти отъ слова до слова пересказать можемъ. И мы, разставшись съ вами, воображали себѣ, какую возчувствуемъ радость, когда будемъ имѣть щастіе увидѣть ГОСУДАРЫНЮ и Ихъ Высочествъ?


ГРАФЪ.


Скажитежъ мнѣ, любезныя дѣти! не великое ли для васъ благополучіе, когда съ самыхъ юныхъ лѣтъ впечатлѣваете въ душахъ вашихъ почитаніе и любовь къ Той, Которая, для укрѣпленія онаго въ роды родовъ укореняя и во вседражайшихъ Своихъ Отрасляхъ добродѣтели, Государей украшающія, ни единой минуты не пропускаетъ трудиться надъ устроеніемъ щастія безчисленныхъ Своихъ подданныхъ слѣдовательно и вашего, когда при таковыхъ чувствованіяхъ станете всѣвозможныя прилагать силы пользоваться изливаемымъ ЕЮ на насъ просвѣщеніемъ и по Божественнымъ ЕЯ поступать предписаніямъ.


ПЕТРУША.


О! конечно мы будемъ совершенно благополучны! Да и кто не похочетъ исполнять того, что ОНА предписываетъ для собственнагожъ его щастія?


ЯВЛЕНІЕ III.


Tѣ же, УПРАВИТЕЛЬ и ЛАКЕЙ.


ЛАКЕЙ.


Ваше Сіятельство! какой-то пріѣхалъ солдатѣъ которой желаетъ васъ видѣть.


ГРАФЪ.


Солдатъ?


УПРАВИТЕЛЬ.


Видно батюшко, Ваше Сіятельство! присланъ изъ города съ какою повѣсткою, да не разспрося порядочно, кто здѣсь такія дѣла отправляетъ, прямо вздумалъ къ вамъ протереться.


ГРАФЪ.


О! они большіе штукари; я ихъ знаю: по деревнямъ очень любятъ величаться.


УПРАВИТЕЛЬ.


Не прикажете ли ево отправить?


ГРАФЪ.


Мнѣ самому хочется съ нимъ поговорить. Пускай его хотя и надо мною почванится. (къ лакею) Проведи его сюда!


СТАРОЛѢСОВЪ (въ сторону.)


У меня отъ этихъ проклятыхъ посыльщиковъ часто трясутся ноги.-- Человѣкъ-то на свѣтѣ не безъ грѣха! иногда и чужую пашню перепашешь. А ныньче такой вѣкъ, што и нашъ братъ богачъ не скоро сладитъ съ бѣднякомъ; тово и гляди, что въ городѣ позовутъ, или Исправникѣ прискачетъ, какъ съ ніоба туча свалится.


ВАНЮША (вслушиваясь.)


Да вы, сударь, для чего хотите брать чужое? Это кажется очень не хорошо.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Молоденекъ, молоденекъ учить другихъ. Да полно што ныньче только пустодомить и учатъ! Видишь надобно де давать, кто што сможетъ.


ЯВЛЕНІЕ IV.


Тѣ же и УДАЛОЙ.


УДАЛОЙ.


Желаемъ здравствовать Вашему Сіятельству!


ГРАФЪ.


Здравствуй, господинъ служивой! Какая тебѣ до меня нужда?


УДАЛОЙ.


Конче, Ваше Сіятельство! не изволили опознать бывшей вашей первой гранодерской роты солдата Удалова? Да и не вдивьіо, ужъ таки давненько выбыли отъ насъ изъ полку.


ГРАФЪ.


Ба! это ты Удалой?-- Поистиннѣ никакъ бы не узналъ!-- Ты такъ состарился! Скажитко мнѣ дружокъ, гдѣ ты нынѣ, и какъ поживаешь?


УДАЛОЙ.


Нѣтъ, Ваше Сіятельство! Удалой сталъ совсѣмъ не тоть; дурь-то изъ меня вся выскочила. По милости Господней отставленъ на свое пропитанье, имѣю хозяйку, взвелъ робятишекъ, и нынѣ состою при Статской службѣ.


ГРАФЪ.


При Статской службѣ! Да чѣмъ?


УДАЛОЙ.


Вахмистромъ при Судѣ.


ГРАФЪ.


А! мѣсто не неважное.


УДАЛОЙ.


По моему разуму, благодарю Бога, порядочной кусокъ имѣю.


СТАРОЛѢСОВЪ (дрожащимъ голосомъ.)


Да... сюда-то... за чемъ пожаловалъ?


УДАЛОЙ.


Повидаться съ Его Сіятельствомъ. Узнавши, что онъ здѣсь изводитъ забавляться, не преминулъ отдать моего решпехту. Вить доброй-то камандеръ и у худаго нашего брата изъ памяти никогда не выдетъ.


ГРАФЪ.


Спасибо дружокъ! спасибо! Чѣмъ прикажешь служить?


УДАЛОЙ.


Да мнѣ всево дороже, что васъ увидѣлъ. Ваше Сіятельство правотко свѣжимъ свѣжехоньки, какъ конь доброй.-- А это не дѣткиль ваши? (указывая на сыновей Графскихъ.)


ДѢТИ.


Да, это нашъ батюшка! и мы тебѣ очень благодарны, что ты его помнишь.


УДАЛОЙ.


И дѣтки-то у тебя, Ваше Сіятельство! видно такіяжъ добрыя, какъ самъ. Дай имъ Богъ всякаго благополучія! Ростите милыя дѣтушки! растите! да какъ будете въ Царской службѣ, также насъ берегите, какъ вашъ батюшка.


ДѢТИ (Къ отцу)


Какъ мы щастливы, что имѣемъ такого родителя, котораго всѣ любятъ!


ГРАФЪ (съ пріятнымъ и довольнымъ видомъ.)


Старайтесь и вы пріобрѣтать любовь каждаго; это всего нужнѣе въ свѣтѣ -- только честнымъ образомъ.-- (Къ удалому:) Да ты нарочно ко мнѣ пріѣхалъ?


УДАЛОЙ.


Не нарочно, а мимоѣздомъ. Я посыланъ былъ провожать въ Питеръ одного Дворянина, которой мѣсяца съ три былъ между колодниками....


ПЕТРУША.


Дворянина, которой былъ съ колодниками вмѣстѣ?-- Да развѣ онѣ какой преступникъ?-- Ахъ! какъ это поносно!...


УДАЛОЙ.


То-то и штука, что былъ и колодникъ и самой пречестной Дворянинъ.


ГРАФЪ.


А не помнишь ли его фамиліи?


УДАЛОЙ.


Онъ прозывается Благовоспитанной.....


ГРАФЪ (къ дѣтямъ.)


Это, душеньки, тотъ самой добродѣтельной преступникъ, о которомъ я вамъ, тому дней съ десять, разсказывалъ....


ПЕТРУША.


Которой изъ чрезмѣрной любви къ своей матери принялъ на себя преступленія отца ея, и такъ скрытно умѣлъ все то сдѣлать, что никто не могъ догадаться; которой, жертвуя собою, спасъ дѣда своего отъ лишенія чиновъ и ссылки, а самъ подвергся сему наказанію.....


ѲЕДИНЬКА.


О! какъ ты, господинъ Удалой! щастливъ, что такого добродѣтельнаго человѣка имѣлъ на своихъ рукахъ!...


ВАНЮША.


Да здороволь довезъ его до Петербурга, и что съ нимъ сдѣлалось?


УДАЛОЙ.


Слава Богу! поставилъ до мѣста здоровымъ здоровехонька; а за такое доброе дѣло конечно будетъ щастливъ, и сомнѣваться не въ чемъ; вѣть наша Матушка ГОСУДАРЫНЯ за хорошія-то дѣла нивѣсь какъ жаловать умѣетъ.


ГРАФЪ (въ восхищеніи.)


Дѣянія, толико превосходныя, раздаются единственно въ царствованіе Государей мудрыхъ и великодушныхъ!


ПЕТРУША.


А развѣ не можно быть добродѣтельну при Государяхъ, иначе разположенныхъ?


ГРАФЪ.


Государь, мыслящій токмо о своемъ величествѣ и почитающій себя превыше смертныхъ, а по тому и презирающій всѣхъ человѣковъ, любитъ десть, коварство, лицемѣріе и рабство. Слѣдовательно умы возвышенные, души благородныя и люди добродѣтельные не могутъ ему быть пріятны, и въ утѣшеніи остаются; но и въ воздаяніе за то не пріобрѣтаешь во всю жизнь свою ни прямой вѣрности, ни дружества, ни любви, и истиннаго внутренняго удовольствія ощутить никогда не удобенъ. Свойствожъ Государя, мудростію одареннаго и украшающагося великодушіемъ, есть, чтобъ умы и души своихъ подданныхъ болѣе и болѣе просвѣтить и возвысить, награждать добродѣтель и подвиги именитые, пресѣкать пороки, отвращая даже и человѣческіе недостатки. И сіи-то Государи достойны душевнаго услажденія, достойны жертвенниковъ непреоборимаго усердія, чистѣйшія любви, вѣчныя благодарности и неувядаемаго прославленія.


УПРАВИТЕЛЬ.


Продли Богъ вѣку Милосердой нашей Матушкѣ ГОСУДАРЫНѢ! Истинно, Ваше Сіятельство! не нарадуюсь на своихъ внучатъ, отдавши ихъ въ народное училище. Какъ они стали тихи и охочи къ ученью! Бывало ничѣмъ за дѣло не усадишь, а нынѣ отъ книги прочь не отобьешь. Третьяго дня, бывъ въ городѣ, зашелъ въ ихъ училище. Со слезами смотрѣлъ на сиротѣ и безпокровныхъ, кои со временемъ не только себѣ получатъ пропитаніе честное, но и для службы Царской полезными вытти могутъ. А все это Мать наша сдѣлала.


СТАРОЛѢСОВЪ.


А не ужъ-то еще што нибудь новое вышло?


ВАНЮША.


Развѣ вы не вслушались, о чемъ говорилъ управитель?


СТАРОЛѢСОВЪ.


Не больно: я вѣть не много сталъ крѣпонекъ на ухо.


ѲЕДИHЬКА.


Онъ, сударь! хвалитъ народныя училища.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Народныя училища?-- Да што это такое?


ПЕТРУША.


Вы конечно хотите насъ испытать, имѣемъ ли объ нихъ понятіе?-- Извольте! я вамъ скажу, что въ Петербургѣ давно, а въ прошломъ году въ дватцати пяти Намѣстничествахъ открыть народныя училища, то есть такія школы, гдѣ и крестьянскія дѣти могутъ обучаться не только своему языку, но закону и правиламъ честнаго и добраго человѣка, а сверхъ того и еще многому, отъ чего становятся люди свѣдущѣе и умнѣе.


СТАРОЛѢСОВЪ (къ Графу.)


Мнѣ кажется, дѣтки-то твои всіо сны разсказываютъ. Ну статошное ли дѣло, чтобъ крестьянъ учить грамотѣ? Къ чему это пригоже? Отъ ученья-то и отъ своей братьи приходить намъ старикамъ плохое житье. А какъ и крестьяне сдѣлаются умнѣе господѣ, то и со двора бѣги!-- И безъ того въ нихъ ныньче не прежняя воля.


ПЕТРУША.


Да не уже ли вамъ такія училища не нравятся?


СТАРОЛѢСОВЪ.


А кто ихъ выдумалъ?


ПЕТРУША.


Вы конечно надъ нами смѣетесь?-- Кому ихъ заводить, кромѣ ГОСУДАРЫНИ, которая всею душею хочетъ, чтобъ ЕЯ подданные были умны и добры, а потому и щастливы!


СТАРОЛѢСОВЪ.


А! теперь вспомнилъ! вспомнилъ! въ нихъ какъ-то не по старому учатъ.-- Ко внучатамъ ходить какой-то новоманерной учитель. Я однажды зашолъ послушать, что онъ съ ними калякаетъ.-- Кабы зналъ, такъ бы лучше къ нимъ и не ходилъ, не рвалось бы сердечушко.-- И азы нычьче не азы, букъ не бывало, еры перековерканы -- Богъ знаетъ! на што та тарабарская грамата походитъ.


УДАЛОЙ.


Я таки и самъ года съ два былъ въ гарнизонной школъ учителемъ Руской грамотѣ; и не хвастаючись молвлю, что не лѣнился смотрѣть за школьниками. Бывало толкуешь, толкуешь, буки-арцы-забра, вѣди-арцы-ижеври, херъ-арцы-юхрю; только што-то проку то выходило мало. А ныньче отдалъ въ новое училище своихъ парнишковъ, такъ мѣсяца въ три и по складамъ и по толкамъ читаютъ, какъ рѣжутъ. (къ Старолѣсову) Нѣтъ! Баринъ старъ матіоръ человѣкъ; не грустить объ этомъ надобно, а радоваться. Да къ томужъ учатъ еще и Латинѣ, и по Нѣмчински, и Ерихметикѣ; вѣть бы у дьячковъ этому не выучились ни въ тритцать лѣтъ.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Такъ, братъ служивой! видно забравшись въ новой Губернской городъ, и духу-то набрался новаго.


УДАЛОЙ.


А для чегожъ не перенимать тово, што лучше? Вить и въ старой азбукѣ стоитъ: ученье свѣтъ, а неученье тьма. Глупому сыну не въ помощь богатство, аще не купитъ мудрости изрядства.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Мудрены больно стали, да только за эту мудрость то карману накладно.


ПЕТРУША.


Что вы такое говорите? Не уже ли не знаете, сколько щедротами нашей Всемилостивѣйшей ГОСУДАРЫНИ основано мѣстъ училищныхъ, въ которыхъ безчисленное множество всякаго состояніи и пола дѣтей безденежно всему возможному обучаются, содержатся и воспитываются?-- Воля ваша! не знать таковыхъ ЕЯ благотвореніи, не только въ ваши лѣта, но и намъ стыдно!


ГРАФЪ.


Оставьте его душеньки! закоренѣлые въ старинныхъ предразсужденіяхъ люди не могутъ понимать истинной пользы, натекающей отъ сихъ заведеній, показующихъ и безприкладное человѣколюбіе и дальновидную прозорливость Всеавгустѣйшія нашея Матери Отечества; токмо единые здравомыслящіе ощущаютъ всю цѣну оныхъ. Но время все переработаетъ, и потомки наши со благоговѣйною признательностію будутъ непрестанно произносить Божественное имя Премудрыя нашея Просвѣтительницы.


ПЕТРУША.


Однакожъ, батюшка! мнѣ кажется, что непризнаваніе ЕЯ благотвореніи есть неблагодарность.


ГРАФЪ.


Непризнаваніе добра, намъ подаваемаго, должно произходить или отъ непостиженія онаго, или отъ сильнаго дѣйствія владычествующихъ надъ нами страстей, коимъ оное противится. Слѣдовательно человѣкъ безъ просвѣщенія, или рабъ страстей своихъ, не можетъ быть ни прямо благодарнымъ, ни неблагодарнымъ. Великимъ же душамъ свойственно изливать благодѣянія на смертныхъ не изъ тщеславія, и не для того, чтобъ получать отъ нихъ какое либо воздаяніе; но дабы ихъ щастіе устроить и утвердить на безконечные вѣка грядущіе. А потому и Великой нашей САМОДЕРЖИЦѢ, яко Зиждительницѣ намъ истиннаго блага въ роды родовъ, ни мало неоскорбительно, естьли невѣжды и ослѣпленные не достодолжно въ чемъ либо выполняютъ промышляющую ЕЯ о всѣхъ волю.-- Сколь ни ревностно желаетъ того чадолюбивое ЕЯ сердце, но напротивъ того, прозирая времена предбудущія, какою восхитительною радостію Она должна упоеваться, усматривая отъ насажденныхъ ЕЮ и прозябшихъ сѣменъ добродѣтеоей и благоустройства прекраснѣйшіе плоды въ полномъ сокѣ и созрѣніи, сохраняемы и размножаемы Августѣйшимъ ЕЯ Наслѣдіемъ, которое премудростію Своею просвѣщаетъ, высокими добродѣтелями Своими питаетъ и научаетъ Ихъ быть достойными Государями. И Они будутъ таковыми, бывъ ЕЮ путеводимы.


ѲЕДИНЬКА.


Но дозвольте, батюшка! сказать, что такіе незнающіе и слѣпые люди могутъ другимъ препятствовать пользоваться щастіемъ.


ГРАФЪ.


Всякое дѣло не можетъ при самомъ началѣ производить всей той пользы, которую имѣетъ оно своею мѣтою. Но когда люди почувствуютъ извлекающія отъ того выгоды, и къ обращенію въ ономъ привыкнуть: то дѣйствія его въ полной явятся силѣ, которую останется только поддерживать. Равнымъ образомъ хотя невѣжды и ослѣпленные сперва и не вразумляются въ нѣкоторыя благія предпріятія, а потому не спорю, можетъ быть другихъ и отводятъ; однакожъ при малѣйшемъ пораженіи чувствъ ихъ чѣмъ нибудь сходнымъ съ ихъ разположеніями, не только кидаютъ свое упорство, но наконецъ край ни ревнительными додѣлываются. Слѣдовательно зло, ими производимое, столь нечувствительно, разсуждая о цѣломъ обществѣ, что почти и вниманія не заслуживаетъ. -- Вы сами слышали, чѣмъ безпокоится господинѣ Старолѣсовъ.-- Онъ боится, что крестьяне, ставъ его умнѣе, не будутъ слушаться, и что вмѣсто аза говорятъ а. Но я увѣренъ, что ежели сводить его раза два, или три въ народныя училища, и онѣ услышитъ, что о должности каждаго состоянія тамъ толкуется; то послѣ конечно станетъ объ нихъ отзываться снизходительнѣе. А какъ внучата его скоро выучатся читать предъ нимъ какія забавныя сказочки, то и азы выдутъ у него изъ головы. Естьли же доживетъ до того, что по правиламъ, тамо подаваемымъ, хотя прикащицкой сынѣ, наученъ будучи, полюбится; то уже и самъ будешь толковать всѣмъ, какъ онѣ полезны и хороши.


УДАЛОЙ.


Правду вамъ сказать, и я грѣшной человѣкѣ сперва было поупрямился въ своихъ робятишкахъ; однаножъ, съ недѣльку походивши послушать, такъ разохотился, что и самъ бы пошелъ туда въ ученье, кабы не стыдно было.


СТАРОЛѢСОВЬ.


Чего добраго! пожалуй и насъ стариковъ станутъ переучивать.....


ГРАФЪ.


Не тревожься, дорогой сосѣдѣ! вы останетесь въ покоѣ, не препятствуйте только вашимъ кровнымъ и подвластнымъ искать своего щастія.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Подтакивать не стану; а быть имъ лиходѣемъ, и отводить ихъ отъ того, что всѣмъ такъ хорошо кажется, какая мнѣ нужда..


ДѢТИ.


И этого, сударь! довольно...


СТАРОЛѢСОВЪ.


Да што вы робятишки ко мнѣ привязались? Чего вамъ отъ меня хочется?...


ДѢТИ.


Намъ хочется, чтобъ и вы также, какъ батюшка, чувствовали всѣ милости и благотворенія, которыя ГОСУДАРЫНЯ къ подданнымъ своимъ оказывать изволитъ.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Да развѣ я што нибудь говорилъ напротивъ? Што вы это на меня старика взводите? Развѣ таки у меня никакихъ чувствъ нѣтъ? Я вѣть еще не ослѣпъ и съ ума не сошелъ, чтобъ не видѣть и не разумѣть, што Матушка Милосливая ГОСУДАРЫНЯ для нашего щастья дѣлать изволитъ. А штожъ за бѣда, што иное намъ старикамъ не по норову? Въ старину было такъ, а ныньче надобно другое. Вить развѣ дѣды наши не хаживали въ озямахъ? А мы однакожъ давненько ужъ въ нихъ не ходимъ, да и надѣть кажется прикро. На насъ чево смотрѣть!-- Мы иногда, отживши вѣкѣ, и сами не разумѣемъ, што болтаемъ, а только лишь хочется на своемъ поставить; да какъ не удается, анъ туда же съ прочими побредешь, и не охнешь. Бывало бѣдняка кругомъ оберешь, а ныньче не льзя этого сдѣлать.-- Штожъ изъ тово за бѣда?-- Какъ поразмекнуть хорошенько, такъ ажно лучше. Вить самъ оберешь, да и съ тебя бывало лѣнивой подъячей не деретъ.-- Не велѣно брать больше пяти процентовъ правду сказать маленько -- такъ за то и съ меня больше не возмутъ; да и за хлѣбопашествомъ-то покрѣпче посмотришь, такъ хлѣбъ уродится получше, анъ и барыша-то будетъ больше.-- Што нашими бреднями уважать! Дай Богъ долголѣтнее царствованіе Матушкѣ Милосливой ГОСУДАРЫНѢ! Она тишью да гладью все на своемъ поставитъ. Отъ Нее и Татара не отбожились, хоша наши солдаты и шпаги изъ ноженъ не вынимали, у Ней то и на умѣ: хочешь, или не хочешь, да будь щастливъ.


ВАНЮША.


Ахъ! какъ вы это хорошо сказали.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Вы конче думаете, што я таки и трехъ перечесть не умѣю? Ошибаетесь, дружки! ко мнѣ сынѣ изъ Питера обо всемъ пишетъ.-- Знаете ли вы, какъ Бабушка-то ГОСУДАРЫНЯ муштруетъ Своихъ Внучковъ, Великихъ Князей?


ВАНЮША.


Намъ батюшка сказывалъ, что Она чрезвычайно Ихъ любитъ, и дѣлаетъ ихъ такимижъ умными, добродѣтельными, великими, какъ Сама....


СТАРОЛѢСОВЪ.


То-то такъ! и Они, сказываютъ, мои ясныя солнышки! такъ ЕЕ слушаются, такъ все перенимаютъ, такіе миленькіе.... О старость! старость! кабы помоложе да посвѣжѣе былъ, такъ бы нарошно стащился въ Питеръ посмотрѣть на Нихъ моихъ бѣляньчиковъ....


ѲЕДИНЬКА.


Да вы можете имѣть сіе щастіе и не ѣздивши въ Петербургъ.


СТАРОЛѢСОВЬ.


А какъ? Развѣ полюбовавшись на Ихъ потреты?-- Они у меня есть. Да вить на портретахъ-то написаны только ихъ личики, а рѣчей-то Ихъ не слышно, и душъ-то Ихъ не видно.


ПЕТРУША.


Вы можете ихъ самихъ увидѣть. Ихъ съ часу на часъ въ городѣ ожидаютъ.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Не впрямъ ли? (со слезами) Господи Царь небесной! сподоби меня служившаго при Ихъ Прапрадѣдѣ на Нихъ хоть взглянуть!... умру доволенъ и веселъ.


ЯВЛЕНІЕ V.


Тѣ же и ЛАKЕЙ.


ЛАКЕЙ (вбѣгая.)


Проскакалъ курьеръ, и сказывалъ, что Ихъ Высочества уже изволили выѣхать, и скоро будутъ въ городѣ.


ГРАФЪ.


Карету! карету!.... Дѣти! будьте готовы!... Пріѣзжайте поскорѣе съ матерью.


СТАРОЛѢСОВЪ.


Ахъ ти мнѣ-чушки!-- и кафтана-то съ собою не взялъ порядочнаго....


ГРАФЪ.


О? Они такъ воспитаны, что наружностію не занимаются, но взираютъ на единое усердіе и любовь народа, и въ нихъ радость и утѣшеніе Себѣ находятъ....


СТАРОЛѢСОВЪ.


Такъ вели же мнѣ хотя лошадь осѣдлать, я што то сталъ вдругъ такъ крѣпокъ, што и на встрѣчу Имъ моимъ Батюшкамъ поскачу долѣе на нихъ полюбуюсь, слаще и умру.


ДѢТИ (въ радости.)


Великіе Князья пріѣхали! Великіе Князья пріѣхали!... Батюшка! голубчикъ! сдѣлайте, чтобъ мы представили что нибудь изъ сна братцова, (а Ѳединька говоритъ, моего.)


ГРАФЪ (спѣшитъ.)


Хорошо, хорошо, душеньки! только производите все отъ совершеннаго усердія; Они такъ милостивы и снизходительны, что извинятъ недостатки вашего искусства.... Пора ѣхать! ступайте! поѣдемъ со мною въ городъ, дорогой сосѣдъ!...


ДѢТИ.


О! какъ, Россіяне! мы щастливы!


-----


За симъ Театральнымъ представленіемъ слѣдуетъ балетъ, изъявляющій. нѣкоторыя произшествія изъ сна Ѳединькина.


По конецъ обширной площади, находящейся среди прекрасныхъ садовъ, воздвигнутъ храмѣ, надъ входомъ въ которой надпись: Храмъ истиннаго просвѣщенія. Во внутренности онаго бюстъ Россійской Просвѣтительницы, а по сторонамъ портреты Государей Великихъ Кгязей, АЛЕКСАНДРА ПАВЛОВИЧА и КОНСТАНТИНА ПАВЛОВИЧА. Два юноша стрегутъ жертвенникъ, а по сторонамъ храма находится ихъ множество, кои производятъ разные обороты при пѣніи гимна въ честь Богини, въ храмѣ изображенной.

Богиней славы просвѣщенны,

И дни щастливы весть сужденны,

КЪ НЕЙ умъ и сердце устремимъ,

И жизнь ЕЙ нашу посвятимъ,

ЕЯ чтобъ жизнь продлить,

И тверже укрѣпить

Потомковъ нашихъ благоденство.

Всѣ идутъ въ храмѣ для возженія огня усердія предъ Богинею, въ которое время производится пѣніе:

Огнь чистѣйшій возпяляетъ

Въ знакъ усердья къ Божеству,

Въ коемъ вѣчно обитаетъ

Радость смертныхъ существу.

-- Онъ душами бывъ возженный,

Не угаснетъ никогда,

И Минервой озаренный

Въ вѣкъ пребудетъ безъ вреда.

При пѣніи послѣдняго куплета, выходя изъ храма, дѣлаютъ паки нѣкоторые обороты. Вдругъ сверкаетъ молнія и сильной ударяетъ громѣ. Они, обращаясь къ той сторонъ, откуда оный произходитъ, и усмотрѣвъ на облахахъ образъ ПЕТРА Великаго, возглашаютъ:

Се Отецъ Отечества, ПЕТРЪ Великій!

Громъ престаетъ. Духъ сего Великаго Монарха вѣщаетъ къ Россіянамъ:

Тяжкіе бренное тѣло Мое переносило труды, чтобы устроить щастіе ваше, о Россіяне! и Всевѣдящему извѣстно, что въ подвигахъ Моихъ не участвовали ни тщеславіе, ни самолюбіе, но единою къ вамъ горячностію подвизаясь, коликократно презиралъ ужасныя опасности, дабы исполнить долгъ званія прямаго Государя.-- И вы пребываете Мнѣ благодарны!-- Я то знаю -- самый прахъ Мой, на брегахъ Невскихъ покоящійся, ощущаетъ оное.-- Отшедъ отъ васъ въ мѣста превыспреннія, снесъ Я съ собою вѣчную къ вамъ привязанность.-- Ничто отъ Меня не сокрывается.-- И нынѣ все Меня возхищаетъ, озирая превосходныя дѣянія царствующія надъ вами Помазанницы.-- Я начертавалъ чертежи къ зданіямъ вашего блаженства, и нѣкоторыя возводить началъ; Она свершила оныя, украсила, утвердила. Она воздвигла новыя, и всѣ раздробленныя многообразныя части Россіи собравъ въ единое тѣло, вдохнула въ него великую душу Свою. Я мыслилъ, Она производитъ; Я чувствовалъ, Она дѣйствуетъ; Я покушался, Она совершаетъ; Я искалъ просвѣщенія, Она изливаетъ его на всѣхъ смертныхъ; Я далъ дѣйствовать строгости законовъ, Она милосердіемъ и кротостію дѣйствіе законовъ усугубляетъ; Я услаждался предбудущимъ, Она уже и отъ настоящаго вкушаетъ. О стократъ благополучные Россіяне! Она достойна таковыхъ жертвѣ вашихъ! Достойная олтарей, воздвигаетъ Мнѣ монументы!-- Токмо великой ЕЯ душѣ свойственно признавать дѣла великими предъ ЕЯ меньшія!.... (Здѣсь низходитъ съ облаковъ) Естьлибъ смертнымъ было удобно проникнуть въ сокровенныя естества тайности: тобъ взирая на побѣдоносную Россійскую Законодательницу, повергающу предъ Моею гробницею отрѣянные у сильныхъ враговъ флаги, ужаснулись, колико прахъ Мой смутился, и силился подняться, дабы мудростію ЕЯ пріобрѣтенное и Мнѣ со смиреніемъ подносимое повергнуть къ стопамъ ЕЯ, яко усовершившей и увѣнчавшей славою флотъ, Мною основанный! (Принимаясь за лавры на главѣ его) Сей лавръ пріобрѣтенъ Моими для блага вашего, о Россіяне! подъятыми трудами, и вы дали Мнѣ титулѣ Великаго. Въ знакѣ Моей къ вамъ признательности не должно Мнѣ кичиться имъ предъ САМОДЕРЖИЦЕЮ, величествомъ Меня превосходящею. (Снимаетъ лавръ, идетъ въ храмъ и налагааетъ оный на Богиню) Онъ ЕЙ принадлежитъ.... (Возходитъ на облака) Россіяне! когда не желаете быть себѣ самимъ злѣйшими врагами: то, яко отъ отца, искренно васъ любящаго, яко отъ нелицемѣрнаго вашего друга, пріимите совѣтъ Мой, всякаго пристрастія чуждый: исполняйте слѣпо все Премудрою вашею Монархинею вамъ предписываемое! вручите ЕЙ умы и души ваши! Она ихъ просвѣтить, украситъ, возвыситъ.

На оное возглашаютъ:


Она у всѣхъ въ сердцахъ!