# Отрывок из неоконченного романа "Дорогая родина"

Алексей Алексеевич Тихонов-Луговой

## А. А. ЛУГОВОЙ.


ОТРЫВОКЪ ИЗЪ НЕОКОНЧЕННАГО РОМАНА "ДОРОГАЯ РОДИНА".


"Почемому же и учитель еси души моей и

тѣлу моему? Или ты даси отвѣть за душу

мою въ день Страшнаго Суда?"

Изъ письма Іоанна IV къ кн. Курбскому.

Молчи, холопъ!

Я каяться и унижаться властенъ

Предъ кѣмъ хочу.

"Смерть Іоанна Грознаго". Гр. А. К. Толстой.

...Во время оно Царь Иванъ.

Душевной мукой удрученный.

Забывъ на время царскій сапъ,

Не разъ -- колѣнопреклоненный --

Передъ боярами стоялъ

И, со смиреніемъ неложнымъ,

Въ дѣяньи каяся безбожномъ.

Ихъ о прощеньи умолялъ:

Уничижаясь добровольно,

Искалъ душѣ покоя онъ...

Но если въ этотъ мигъ, невольно

Тѣмъ покаяньемъ увлеченъ,

Кто изъ бояръ -- льстецовъ проворныхъ --

Свое участье предъ царемъ,

Въ словахъ и льстивыхъ, и притворныхъ,

Рѣшался высказать, -- огнемъ,

Бывало, взоръ царя зажжется,

Гроза въ душѣ его проснется,

Избороздятъ морщины лобъ,--

Участья рѣчью недоволенъ,

Царь молвитъ дерзкому: "Холопъ,

"Молчи! Я унижаться воленъ.

"Я царь! Судья души моей

"Лишь Богъ; а ты -- возьми терпѣнье --

"Ни изрекать мнѣ осужденья,

"Ни соболѣзновать не смѣй."

И этотъ образъ величавый,

Покрытый памятью кровавой,

Жестокій, страшный, по -- родной,

Изъ тьмы временъ передо мной

Всегда встаетъ живымъ укоромъ,

Когда я слышу, какъ, порой,

Съ пришельцами сливаясь хоромъ,

Мы, русскіе, клеймимъ позоромъ

Родную Русь. Мы клеветой

Съ плеча все русское пятнаемъ

И, какъ подачки, ожидаемъ,

Какъ псы, обглоданную кость,

Отъ чужеземцевъ одобренья

Намъ за холопье униженье!..

Мнѣ въ эти скорбныя мгновенья

Терзаетъ сердце коршунъ-злость,

Кипитъ въ душѣ негодованье,

Я не могу тогда молчать,

И, внемля слову порицанья,

Мнѣ братьямъ хочется сказать:

"Пускай еще мы грубы, дики,

"Пускай отсталый мы народъ,--

"Но все же мы народъ великій,

"И бодро мы идемъ впередъ!

"Пусть покаянными рѣчами

"Мы межъ собой -- не предъ врагами --

"Больную совѣсть облегчимъ

"И зло въ себѣ самихъ казнимъ;

"II пусть бы въ насъ навѣкъ остался

"Тотъ духъ смиренья буйныхъ силъ:

"Самъ Царь Иванъ уничижался,

"Зане -- хоть царь -- онъ русскій былъ;

"Но, если чужеземецъ дерзкій --

"Судья, непрошенный на судъ,

"Быть можетъ корень зла и смутъ --

"Насъ оскорбитъ хулою мерзкой,

"Иль въ тайныхъ выгодахъ своихъ --

"Пришлецъ на пажитяхъ чужихъ --

"Надѣвъ участія личину,

"Откроетъ нашихъ золъ пучину

"И съ нами вмѣстѣ, на-показъ,

"О нашемъ горѣ плакать будетъ,--

"Пусть гордость нашъ языкъ разбудитъ.

"Пускай у каждаго изъ насъ

"Сорвется вмигъ безъ колебанья

"Достойный русскаго отвѣтъ:

"-- Пришлецъ, умолкни! Мѣста нѣтъ

"Тебѣ средь русскаго страданья,

"Средь нашихъ горестей и бѣдъ;

"И если слезы покаянья

"Мы льемъ надъ родиной своей,--

"Не нужно жалости твоей:

"Ты въ эти скорбныя мгновенья

"Ни изрекать ей осужденья,

"Ни соболѣзновать не смѣй!--"


Пушкинскій сборникъ. (Въ память столѣтія дня рожденія поэта) С.-Петербургъ, 1899