# "Постой! не ведаю люблю иль ненавижу..."

Тит Ливий

Перевод А. П. Сумарокова.

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ


ВСѢХЪ


СОЧИНЕНIЙ


въ


СТИХАХЪ И ПРОЗѢ,


ПОКОЙНАГО


Дѣйствительнаго Статскаго Совѣтника, Ордена


Св. Анны Кавалера и Лейпцигскаго ученаго Собранія Члена,


АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВИЧА


СУМАРОКОВА.


Собраны и изданы


Въ удовольствіе Любителей Россійской Учености


Николаемъ Новиковымъ,


Членомъ


Вольнаго Россійскаго Собранія при Императорскомъ


Московскомъ университетѣ.


Изданіе Второе.


Часть I.


Въ МОСКВѢ.


Въ Университетской Типографіи у Н. Новикова,


1787 года.


Изъ Тита Ливія.


Коріоланъ будучи изгнанъ изъ Рима, пошелъ къ Волскамъ, и избранъ ими въ полководцы. Соединясь съ войсками прочихъ народовъ, отнялъ у Римлянъ мѣстечекъ болѣе десяти, на конецъ приближился къ Риму: изъ гогода высланы были къ нему послы, просить о мирѣ, но свирепый отвѣтъ получили; а въ другой разъ онъ ихъ къ себѣ не допустилъ: жрецы по семъ въ своихъ уборахъ вышли въ его станъ, но и тѣ безъ уепѣха возвратились: на послѣдокъ Ветурія мать Коріоланова, Волумнія жена его, нося на объятіяхъ двухъ маленькихъ сыновей, рожденныхъ Маркіемъ Коріоланомъ, и можество другихъ женъ пошли въ непріятельскій станъ, чтобъ тотъ городъ, котораго мужи не могли защитить оружіемъ, прощеніемъ своимъ защитить и слезами. Объявлено было Коріолану, что пришло великое сонмище Римскихъ женъ; онъ сперрьва, сіе услышавъ, еще больше ожесточился, по томъ какъ нѣкто изъ ближнихъ ему сказалъ: развѣ меня глаза мои обманываютъ; мать твоя и жена съ дѣтьми сюда пришли: Коріоланъ, почти внѣ себя будучи отъ ужаса, выбѣжалъ изъ шатра на встрѣчу матери, и хотѣлъ обнять, но Ветурія прощеніе премѣнивъ на гнѣвъ, начала говорить тако:

Постой! не вѣдаю люблю иль ненавижу:

Скажи, врага ли я въ тебѣ иль сына вижу.

Не прикасайся мнѣ стремясь меня обнять:

Скажи въ стану твоемъ я плѣнница иль мать.

О рока лютаго неслыханная ярость!

Къ томуль меня вели, вѣкъ долгій, бѣдна старость.

Чтобъ я увидѣла въ сей горести себя,

Изгнанникомъ, врагомъ отечества тебя?

Рука твоя страну опустошати стала,

Котора родила тебя и воспитала!

Гласъ совѣсти къ тебѣ тогда не возопилъ,

Когда въ предѣлы ты отечества вступилъ?

Не вспомнилъ посреди лютѣйшія измѣны,

Когда увидѣлъ ты приближась Рима стѣны,

Что въ сихъ стѣнахъ твой домъ, домашни боги, мать,

Жена и чада?

И ежели бы я не возмогла рождать;

Такъ не былобъ осады града.

Когда бы матерью я сыну не была;

Въ свободной бы землѣ, свободна умерла.

Мнѣ большей нѣтъ бѣды, въ которой я страдаю.

Ни большаго тебѣ стыда не ожидаю.

Хотя нещастняй всѣхъ изъ смертныхъ мать твоя;

Но скоро кончится плачевна жизнь ея:

На сихъ воззри (*)! когда ты жалостью не тронутъ

Какая имъ судьба грозитъ?

Безвременна ихъ смерть незапно поразитъ,

Или отдавшися во плѣнъ на вѣкъ застонутъ.

* Указывая на жену и дѣтей ево.