# Памяти Достоевского

Александра Николаевна Толиверова-Пешкова

Ф. М. Достоевский. В забытых и неизвестных воспоминаниях современников

С.-Пб., "АНДРЕЕВ И СЫНОВЬЯ" 1993


А. ТОЛИВЕРОВА


Детская писательница Александра Николаевна Пешкова-Толиверова (Якоби, урожденная Сусоколова, во втором браке Тюфяева, в третьем -- Пешкова, 1842--1918, печаталась под псевдонимом Толиверова) -- участница гарибальдийского движения. Познакомилась с Достоевским в конце 1876 г. и всю дальнейшую жизнь поддерживала дружеские отношения с А. Г. Достоевской. О ней см.: А. Ф. Кони. Незамеченная смерть заметного человека // А. Ф. Кони. Собр. соч., т. VII. М., 1968. (См. также ее переписку с А. Г. Достоевской в журнале "Байкал", 1976, No 5. С. 144. Публикация С. В. Белова).


ПАМЯТИ ДОСТОЕВСКОГО


Мое знакомство с покойным Федором Михайловичем произошло в конце 1876 г. при совершенно неожиданных обстоятельствах. Он, не зная меня лично, выручил меня из очень затруднительного положения. И когда я пошла благодарить его, то он крайне был этим взволнован.

Как сейчас вижу его. Бледный, одетый в длиннополый темно-коричневый сюртук, он подошел ко мне быстро, сразу, взявши за обе руки, сказал: "Жаль мне вас, но таковы условия цензуры... Надобно знать время, когда что можно и когда чего нельзя". Посадивши меня, сам он продолжал стоять. Мне сделалось как-то неловко сидеть, но он удержал меня, говоря: "На меня не смотрите, я иногда не могу сидеть". В лице Федора Михайловича всего более поражали его глаза. Они были темно-карие, глубокие, голова была покрыта темно-каштановыми, с небольшой проседью, мягкими волосами. Впечатление, произведенное его глазами, было так же сильно при последующих свиданиях, как при первом. Хотя иногда они лихорадочно блестели, иногда казались потухшими, но в том и другом случае производили равно сильное впечатление. Это происходило еще и потому, что Федор Михайлович, говоря, всегда смотрел пристально в упор.

Несмотря на то, что он не всегда был ровен в обращении, хотя всегда искренен, быть с ним было как-то особенно хорошо.

Часто, выйдя из своего рабочего кабинета, он как будто не узнавал посетителя -- еле кланялся, как-то метался, и, при первом слове, как-то нервно сжимал свои худые, бескровные руки. Но это было ненадолго -- после этого он или уходил, ссылаясь на спешную работу, или, если уж оставался, то выслушивал разговор до конца с чувством полного, теплого участия. На вопросы он отвечал всегда прямо, искренно...


ПРИМЕЧАНИЯ


Печатается по журналу "Игрушечка", 1881, No 6. С. 182--183.