# Николай Толпегин.-"К стальным журавлям". Аф. Макаров.- "Тучи". Его же.- "Старый приятель"

Г Андреевич

Николай Толпегин.-- "К стальным журавлям". Лирика. С предисловием Рюрика Ивнева. 1927. Владивосток. Стр. 32. Цена 20 коп.

Аф. Макаров.-- "Тучи". Стихи. Минусинск. 1927. Стр. 14.

Его же.--"Старый приятель". Стихи. Минусинск. 1927. Стр. 29. Цена 8 коп.

О стихах Николая Толпегина, о первой его книжке -- "В павиликах" была уже помещена рецензия в No 2 "Сиб. Огней" за этот год. Рецензия не могла быть положительной, ибо дебют Толпегина оказался явно неудачным. Тем не менее, мы видим ныне перед собой второй сборник его стихов--"К стальным журавлям". И опять навязчивое предисловие Рюрика Ивнева, где он смело заявляет, что "автор сделал значительные успехи по сравнению в предыдущей книгой", что его стихи "просты и наивны, но в них есть свой запах, своя особенная застенчивая теплота", и, наконец, что в этой второй книжке "есть уже настоящие стихи, под которыми мог бы подписаться и зрелый, определившийся поэт" (Это позволяет нам спросить: значит, в первой книжке не было "настоящих" стихов? Если так, то зачем Ивнев усиленно рекомендовал Толпегина читателю?).

С ивневской рекомендацией мы не можем согласиться и на этот раз. Никакого "своего запаха" стихи эти не имеют, хотя Толпегин оперирует и полынью, и резедой, и даже парижскими духами Коти. Не видим мы у него и никакой "особенной застенчивой теплоты". Какая уж там застенчивость, когда в одном стихотворении автор пишет: "Души моей огненный град расплещу на дубовые головы!", а в другом выражается еще энергичнее: "Бей мотыгою в череп, дружок!" Толпегин вообще не из застенчивых, он готов драться даже с самим солнцем:

"Если б солнце на час померкло,

Я б ему об'явил войну,

Потому что влюбленный в Верку,

Потому что влюблен в весну!".

Не очень грамотно, но зато смело. Эта неграмотная смелость характерна для Толпегина, явная неправильность речи не смущает его, и книжка буквально пестрит грамматическими, логическими и прочими дефектами. В содержании стихов -- ничего своего и свежего: перепевы Есенина, его "стальная конница", "ржавой стих" и пр. Когда же Толпегин пытается живо писать новую деревню, выходит просто смешно: старый дед "везет в голубом аэроплане" обед на пашню, а вместо гармошки "пиано заливает долы"...

Но в утешение владивостокскому поэту мы должны сказать, что его стихи -- блестящее достижение в сравнении с произведениями минусинского поэта Аф. Макарова, выпустившего две книжки со скромным тиражем в 100-200 экз. (у Толпегина тираж 1000). Стихи Макарова достаточно характеризуются следующими цитатами:

"Чемберленов не боимся,

Твердолобы трын-трава.

С нами в дружбе углекопы,

Возьмем лордов на ура!

Труд, работа нипочем нам,

Всем нам море до колен.

Пусть никто нас не стращает

Всех врагов возьмем мы в плен".

А вот кусочек Макаровского романа:

"Однажды злобно

Сказала жена:

-- Любить уж не стала,

Давно я тебя.

Оставила мне

Ребенка она.

Жить на квартиру

К другому ушла".

Довольно. Комментарии не нужны. Вопрос минусинской газете, имевшей какое- то отношение к изданию этой белиберды: к чему поощрять макаровское творчество? Разве нельзя было просто, по-товарищески, посоветовать ему не печатать своих никому ненужных книжек?


Г. Андреевич.


"Сибирские огни", 1927, No 6