# Олена многосемейная

Алексей Николаевич Толстой

"Деготь или мед": Алексей Н. Толстой как неизвестный писатель (1917--1923).

М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 2006.


## ОЛЕНА МНОГОСЕМЕЙНАЯ36


(Украинская сказка)


У леса, у красивой речки, жила Алена многосемейная: шесть сыновей, да шесть дочерей у нее, и немалое хозяйство.

Еще солнце не сядет за темным лесом, на аленином дворе уже скрипят ворота, трещат вереи и идут -- кони в стойла, волы по дворам, куры на насесты, гуси, утки в теплые клетки, овцы в овчарни, коза по погребицу, пчелы в колоды, малые дети на лавки и ложки держат.

Кони ржут, коровы мычат, куры кудахчут, коза по крыше ногами бьет, дети просят: "Мама, есть хотим".

Алена всех накормит, напоит, спать уложит и Богу за всех помолится.

За тем же лесом, на горах Дарбалдайских, сидел барин, брал с Алены оброк. Барин строгий, слуги у него злые, неподкупные и подкупные -- всякие.

По воскресным дням проезжал барин от обедни, впереди две собаки, позади два лакея с усами. Проезжая, останавливал фаэтон, вылезал на траву около хаты и грозил Алене пальцем, а лакеи его под руки держали, чтобы не упал.

Так жили -- не плохо и не особенно хорошо, и в некотором году случилась большая беда: завелся в лесу вор-атаман, Есмень Сокол с товарищами.

Стал он воровать, нарубил заставы на дорогах, кидал в народ подметные письма, грозился дурными словами.

Сама Алена слыхала: пошла раз по ягоды, по какие -- не помнит, слышит -- в ельнике скачут кони, проезжают верхами двое и говорят: "Здесь на реке Вороне не будет никому места, молодцы все разорят, поднимется Есмень Сокол, сделает всю пустошу".

Ловили вора войском и не могли поймать. А он темною ночью налетел на барскую усадьбу, зажег двор с четырех концов, барина застрелил из пистолета, детям его и слугам головы ссек, а кто жив остался -- разбежались.

И стал жить Есмень Сокол на том месте воровским обычаем: пил, ел, грозился с Дарбалдайских гор и конному и пешему, мучил народ.

Алене житья не стало от тех людей. Замки рвут, под ворота лазают, воруют, что под руку попадется, без сожаления: человек в нужде курочку унесет, или яичек в шапке, или пшена самую малость,-- а эти живность мешками таскают, всю погребицу опорожнили, одна коза от воров отбодалась.

И у ворот на вереях лепят воском воровские письма.

И еще у Алены беда -- с детьми: старший задумался, зажмурился, покоряться перестал и говорит:

"Довольно, мамка, через тебя горючих слез пролил, теперь ты от меня потерпи".

Взял пест, побил посуду, сорвал у матери платок с головы и ушел в лес к ворам.

Потом туда же сманил двух братишек, и хотя они и прибегают домой ночевать, но до того исцарапанные и в репьях -- смотреть нехорошо.

Дочери Алене кричали:

"Нам сил нет в девках сидеть, замуж хотим хоть за душегуба".

А малые дети путаются под ногами, лезут с ложками куда нельзя, сметану едят, огурцами карманы набили -- отгрызут и бросят, козе выдрали полбока шерсти.

Ходила Алена на речку -- выть, не помогло. А Есмень Сокол уж днем мимо окошек шатался -- шапка на ухо, глаза, как у голого человека, наглые.

Тогда подумала Алена взять в дом хозяина, захудавшего по случаю градобития барина, что жил за рекой Вороной. Позвала меньшого сына, села, подперлась и говорит:

"И пиши ты, Алешка, письмо: батюшка-свет, кланяюсь. И прошу еще -- возьмите меня с детьми замуж. А не хотите взять меня замуж -- живите так, хлеба на двоих хватит, слава Богу. А от этого вора-душегуба Есмень Сокола пришла я в разорение и пустоту, как жива только -- сама не знаю".

Алешка взял письмо и побежал, как мать велела, на дорогу, на перепутье.

Видит -- едет захудавший барин, руки в бока, китель нараспашку, а сам и кучер его -- голодные, лошаденки тощие. Алешка побежал за тарантасом и подал письмо.

Барин прочитал, засопел и говорит:

"Скажи спасибо, что я и кучер мой -- голодные, лошаденки тощие, а то я тут же бы огорчился твоей матери нахальством, расшиб бы тебя вишневой тростью. Кучер, поворачивай за мальчишкой".

Алена принарядилась, ждала на крыльце и, только пыль увидела, и уж кланяется, улыбается:

"Пожалуйте, пожалуйте".

Барин одним духом выскочил из тарантаса, огляделся, дворянскую фуражку поправил на голове и говорит Алене:

"Письмо ваше прочел и на брак согласен, но только -- незаконный, потому что ты, дура, моего благородства понять не можешь".

И смело зашел в хату. Там наелся, напился, усы вытер, первым делом выпорол Алениных детей всех, для порядка.

Потом зарядил ружье и пошел ночью по огородам ходить, по задворкам постреливать. Семерых разбойников застрелил за одну ночь.

И такого страху нагнал на Есмень Сокола -- загородился тот великими заставами, залег в лес, в глушь, за бурьяном, в корневые ямы, оттуда только посвистывал.

Алена сначала не знала, как Бога благодарить: в хозяйстве порядок, скотина в теле, овцы ягнятся, куры кудахчут, шумит пшеница по всему полю. Дети ходят чистые, носы вытертые, на ночь Богу молятся.

В один день Алена пошла за зерном в амбар, а он пуст.

Она испугалась и говорит об этом барину.

"Пшеницу я моему старшему брату отослал, -- отвечает ей барин, -- у нас в именьишке большое градобитие, есть нечего".

В другой день пошла Алена в конюшню, а там коней нет, один козел -- бороду повесил -- ходит по пустым стойлам. Она заплакала и жалуется барину.

"Лошадей моему старшему брату послал, -- говорит ей барин,-- у нас в именьишке конский падеж, работать не на чем".

В третий день идет Алена в подклеть за холстом. Дверь заперта и замок висит, а внутри -- нет ничего. Она завыла и зовет барина. Он ей говорит:

"Не вой. По моему происхождению я этого терпеть не могу. А холстины я старшему брату послал. У нас в именьишке был большой пожар, все погорело, надеть нечего". Повернулся и пошел табак курить, надышал полную хату.

А Есмень Сокол тем временем не дремал, по ночам начал свистать анафемским свистом на весь лес, зазывал бродящих людей, собирал силу. И послал Алене подметное письмо:

"Любезная соседушка, помни, -- от моей петли не уйдешь. Я и под барина твоего петлю подведу. Гони его со двора чем попало. Припасай великое угощение, сам приду пировать, возьму тебя, бабу, замуж, хочешь по закону, хочешь -- без закона, мне все равно".

Алена прочитала и обмерла. Барин прочел и задумался. Малые дети попрятались, старшенькие начали по углам шептаться, а кто посмелее, показывали барину за спиной кукиши. Барин походил задумчивый небольшое время и говорит:

"Есмень Сокола не боюсь, петли его боюсь сильно. Возьму, что еще не добрал, уеду к себе в именьишко, а ты живи, как хочешь".

"Как же, батюшка, одна останусь, -- лесной вор сделает мне всю пустошу", -- говорит Алена. Барин ей отвечает:

"Я порядок навел, детей твоих покорил родительской власти, справился со злодеем своей силой".

Сел в тарантас, усы распустил по ветру, только его и видели.

Дети разбежались -- кто по горох, по ягоду, кто просто от малолетней дурости: власти нет.

Одна коза кричала на пустом дворе, на погребице:

"Бааатюшки! Боооязно!"

А Есмень Сокол как засвистит с Дарбалдайских гор, -- воронье поднялось над лесом. Напал на Алену страх.

Ушла она на речку, села на берегу и заплакала громким, не своим голосом. По реке далеко стало слышно.

Услыхали тот голос на заводи белые гуси, встрепенулись, снялись и полетели, и долго все оглядывались на Алену, гоготали.

В то время по реке плыли корабельщики, -- охотники, зверобои, заморские купцы. Увидали гусей, стали слушать, и слышно им -- кричат гуси:

"Беда с бабой, беда с бабой Аленой".

Корабельщики повернули к берегу и стали спрашивать у Алены -- зачем на всю речку плачет не своим голосом, гусей пугает.

Алена стоит, кланяется на корабли и все рассказала:

"Подите, -- говорит, -- убейте, пожалуйста, Есмень Сокола, скоро от него житья никому не станет".

Корабельщики отвечают:

"Хорошо. Мы сами видим, что ты баба сырая, неумелая, надо тебе помочь".

На зеленом берегу развели огонь, закусили, выпили, отдохнули с часок, пояса подтянули и пошли не спеша в лес. Окружили его и кричат:

"Воры-ы, выходите, а то дымом выкурим".

Есмень Сокол увидел большую силу, испугался и вышел из лесу.

"Здравствуйте, -- говорит, -- вы зачем грозитесь? Я ничего не знаю. Ошибка вышла. Мы люди добрые, благородные, сами от Алены хлебнули горя. Не желаете ли почитать наши подметные письма?"

Но тут его взяли за руки и посадили на цепь. Есмень Сокол только зубами скрипнул.

А захудавшему по случаю градобития барину корабельщики писали записку, чтобы вдовье добро вернуть и впредь не озорничать, а буде добра не вернет и озорства не бросит -- сидеть ему с Есмень Соколом на одной цепи.

Бабе же Алене для храбрости поставили с корабля унтер-офицера неподкупной службы.

Навели порядок.

Сказки всегда удавались Толстому, особенно сказки военного времени -- "Солдат и черт" и "Проклятая десятина". "Олена многосемейная" написана в том же ключе.

Как видим, союзники фигурируют и в этой публикации Толстого. На этот раз они изображены в роли корабельщиков, избавителей женственной страдательной героини: Олена-Алена (в заглавии украинизированная -- возможно, корректором) -- это, конечно, Россия с газетных карикатур и плакатов, в кокошнике и сарафане, полумертвая, падающая от усталости. Они спасают ее и от большевиков-разбойников, и от белых -- бывшего барина, не оставившего свои замашки. Потребна "третья сила", каковой и оказываются корабельщики -- читай, французский десант, который, как надеялись, наконец-то наведет порядок в Одессе.

Эту же сказку, присочинив к ней новый конец, где Олена угощает гостей блинами, Толстой напечатал в Париже в переехавшей туда (через Киев и Одессу) газете "Свободные мысли" И.М. Василевского (He-Буквы)37. Дипломатичный Толстой обнадеживал французов -- блины, мол, будут!

На горах Дарбалдайских -- Ср. у Андрея Белого: "Так звуки слова "дар Валдая" / Балды, над партою болтая, -- / Переболтают в "дарвалдая"..."38.


## Примечания


36 Одесский листок. 1919.1 янв. (1918.19 дек.) No 1.

37 Свободные мысли [Пг., Париж]. 1920. 25 окт. С. 3.

38 Белый А. Первое свидание. Поэма. Пг., 1921. С. 13-14.