# По поводу Принцевых островов

Алексей Николаевич Толстой

"Деготь или мед": Алексей Н. Толстой как неизвестный писатель (1917--1923).

М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 2006.


## ПО ПОВОДУ ПРИНЦЕВЫХ ОСТРОВОВ49


Во всей каше русских революций, восстаний, захватов, теорий, проводимых в жизнь, и жизней, превращаемых в теорию, можно все же проследить две основные нити -- безумия и здравого смысла.

Огненная нить революционного безумия идет из иных ученых кабинетов; немножко здравого смысла -- от инстинкта народа. Обе эти нити переплетаются, свиваются в клубки, и то одна, то другая выныривает из кровавого хаоса и вновь пропадает.

Нить безумия -- это идея воинствующей справедливости. Идея -- глубоко эстетическая, оторвавшаяся от христианства, ставшая самоцелью, и, пожалуй, на свете не было более печальной реальности, чем эта, каждый век распаляющая головы абстракция.

Ученые с вспухшими от эрудиции и табачного дыма мозгами, эмигранты с ногтями, изгрызенными в тоске изгнания, литераторы с учащенным сердцебиением и пульсом в сто [ударов], все эти оторванные от земли, от жизни, от суровой закономерности милостивые государи гонят с криком, воплями и истерическими завываниями обезумевшее стадо народа.

-- Вперед, -- кричали они, -- в грядущее! Во имя справедливости! Помните: каждый ваш шаг -- страница истории.

Когда же народное стадо, умирающее от голода и жажды, воротит к пойлу и хлебу, -- в какую ярость приходят они: "Товарищи, анархия в опасности, защищайте анархию с оружием в руках". Такой плакат был расклеен в прошлом году в одном из приморских городов, за ним последовал штурм Сов[ета] раб[очих] депутатов.

Восприятие революции у этих людей эстетическое, чувственное. Они восхищены грязью и кровью, потому что никогда раньше ее не видели в своих кабинетах. Они восхищены ужасами и предвидят целые тома мемуаров, и записок, и курсов истории, потому что они любят книги и не любят людей. Они восхищены даже своими неудачами, потому что каждый шаг их -- лабораторный опыт.

Таковы вожди большевиков, в этом же повинны, в большей или меньшей степени, многие партии в первую половину революции.

И как же иначе можно понять и оценить участников самостийнического сальто-мортале: "восстановления" малороссийского государства и украинской мовы.

Вторая руководящая нить революции -- здравый смысл -- из недр народного инстинкта. Она становится видимой лишь в конце революции, и наоборот, ее очевидность указывает на окончание смуты.

Чтобы разбудить в народе государственное чувство, нужны глубокие потрясения и сильные удары, нужна реальная видимость разорения. Тогда только народ прозревает, очищается, становится единым целым -- основой культуры, мощи, национального счастья.

В эту революцию народ так же, как в революцию 1905-1912 гг., ослепленный сначала посулами легкой наживы и быстрого раскабаления, опрокинул государственную крепость.

Тогда во главе его стояли честолюбцы и политики, мечтатели и воры. И дело шло все хуже, и никакие сговоры между вождями и партиями не помогали, государство разорялось. Покуда в самом народе, голодающем, опустошенном и пожертвовавшем все, не проснулась воля: стать за землю, за церковь, за порядок, за государственность.

Большевики увлекли крестьянство двумя посулами -- землей и окончанием войны, причем в последнем случае был момент чисто христианский -- непротивление злу.

Народ сразу клюнул на эти удочки и разбежался по деревням. Там он ждал обещанной земли, порядка и государственности, то есть жаждал насладиться веками жданным счастьем.

Большевики вместо земли дали ему утопическую идею -- социализма, вместо порядка -- карательные и продовольственные отряды иноземцев, вместо государственности -- Брестский мир, вместо покоя и счастья -- твердые цены и непомерные обложения, а потом и мобилизацию.

Тогда народ начал борьбу и, как всегда, начал ее пассивно: пус-тошил землю, зарывал и жег хлеб, не платил налогов.

В конце этого года народное движение усиливается, -- вспыхивают восстания, жгут волостные совдепы. Война против добровольческих и сибирских армий кончается неудачей -- народ не желает воевать против своих же, а кабинетные идеи ненавистны, потому что вслед за словом "справедливость", он знает, начинается пулеметная стрельба.

И в Малороссии предательство не имеет успеха у народных масс. Петлюровцам помогали, покуда они сулили землю. Когда же оказалось, что пять губерний желают присоединиться к Галичине, то есть под немецкую руку, то защитники Директории рассыпались, а иные перешли к великороссийским войскам, и господа директора -- писатель, освещавший половые проблемы, и мелкий чиновник, то есть глубокие знатоки народных нужд, -- остались при одних наемных войсках, которым платится жалованье гривнами, печатаемыми в Германии на немецких машинах.

Впоследствии зима 1918-1919 гг. будет отмечена, как пробуждение чисто народного движения за государственность и ослабление идеологии революции. Но есть ли вождь, могущий овладеть стихией?

Такая попытка делается со стороны Вильсона и союзников, в виде предстоящего совещания на Принцевых островах.

Предстоит сговор о том, как окончить революцию. И опять, как и при начале ее, будут сговариваться ученые, писатели, теоретики, идеалисты, и к ним, как перец, прибавят коммунистов и предателей-самостийников.

Но тогда, в начале революции, народ был спящим, теперь -- он главная сила, главное действующее лицо. И будет горе совещающимся и великий конфуз созывающим совещание, если на Принцевых островах станут говорить о чем-либо ином, кроме народа, непосредственного счастья народного и достоинства народа.

Справедливость будет в том, чтобы дать народу русскому единое и великое государство и затем ждать, что он сам скажет, как пожелает с этим государством распорядиться.

Довольно опеки, откуда бы та ни шла: от императорского трона или из прокуренного кабинета ученого социолога.

В центре этой статьи, как и предыдущей, -- очередная биполярная схема. Полюса эти, безумия и здравого смысла, напоминают о дихотомии в статье "Не я, но ты", где противопоставлялись сильные, охваченные жаждой мести, одурманенные формулами -- и кроткие, парализованные страхом.

Суть безумия -- "идея воинствующей справедливости. Идея -- глубоко эстетическая, оторвавшаяся от христианства, ставшая самоцелью, и пожалуй, на свете не было более печальной реальности, чем эта, каждый век распаляющая головы абстракция". Мысль эта скорее всего подсказана эссе Волошина; ср.: "Идея справедливости -- самая жестокая и самая цепкая из всех идей, овладевавших когда-либо человеческим мозгом. Когда она вселяется в сердца людей и мутит взгляд человека, то люди начинают убивать друг друга"50.

Статья "По поводу Принцевых островов" явилась откликом на обсуждение в прессе и в общественности возникшего в начале 1919 г. проекта Вильсона-Ллойд-Джорджа созвать на Принцевы острова представителей всех русских политических партий для совещания о России51. Одновременно предлагалась приостановка военных действий на фронтах Гражданской войны. Проект некоторое время обсуждался, потом из-за несговорчивости большевистских властей отошел на дальний план. В конце 1919 г. о нем вновь заговорили, но дело опять кончилось ничем52.

Принцевы острова материализовались в том же году в жизни самого Толстого в качестве одного из них -- крошечного Халки (греч. "медный") -- расположенного недалеко от большого острова, живописного Принкипо. На Халки Толстые прожили несколько месяцев весной-летом 1919 г., ожидая вызова и денег из Парижа от Сергея Аполлоновича Скирмунта (давно уже эмигрировавшего из России, разорившегося пробольшевистского миллионера, успешного парижского предпринимателя, связанного с родителями Наталии Васильевны давними личными отношенями53). Время они проводили в компании актрисы Е.Т. Жихаревой и ее семьи54.

В фельетоне "По поводу Принцевых островов" выражалась общая великодержавная точка зрения на отделение Украины, которое расценивалось как предательство: именно поэтому Толстой разоблачает самостийную политику как якобы непопулярную в украинском народе (языковая же политика Директории вызывала стандартные иронические реакции -- вспомним "Белую гвардию"). Раздражение по поводу украинских самостийников понятно в свете того, что французы в Одессе, вместо того чтобы оказать активную поддержку Добровольческой армии, сговаривались с Директорией.

Говоря далее о "народном движении за восстановление государственности", Толстой упрощает: антибольшевистские народные движения питались имущественными и местными интересами, но государственные амбиции были им чужды. Призыв Толстого к мировым державам -- дать народу русскому единое государство и ждать, как он им распорядится -- был заведомо утопической мечтой.

Товарищи, анархия в опасности... -- У Тэффи в фельетоне лета 1917 г. старушка на митинге жалеет "гидру реакции", которая подняла голову: "И дай Бог ей, сердешной, уж намучимшись, намучимшись".

Карательные и продовольственные отряды иноземцев -- Большевики использовали евреев, латышей и китайцев для самых непопулярных заданий.

Писатель, освещавший половые проблемы -- Владимир Кириллович Винниченко (1880--1951), председатель и генеральный секретарь внутренних дел Центральной рады (1917--1919), был плодовитым писателем, между двух революций охотно живописавшим общественный и нравственный упадок.

Мелкий чиновник -- Симон Васильевич Петлюра (1879--1926), украинский националист, в 1918 г. главнокомандующий Директории, в начале своей карьеры редактировал журнал "Вильна Украина", а ради хлеба насущного служил бухгалтером.


## Примечания


49 Одесский листок. 1919. 2 февр. (20 янв.) No 29.

50 Волошин М. Лики творчества. Л., 1988. С. 193.

51 В газетах в начале февраля шло обсуждение позиций партий по поводу Принцевых островов: анкету "Россия на Принцевых островах" дал "Вечерний час" 5 и 6 февраля. Объявлен был и диспут "Принцевы острова и русская демократия" в воскресенье в 10 час. 30 мин. утра в театре "Зеркало" (Вечерний час. 1919. No 11.23 (5) февр. С. 4).

52 Ср. ст. "Опять Принцевы острова" в "Одесском листке" 26 ноября (9 декабря) 1919 г. No 189 и ст. "Второе Принкипо" Петра Пильского, из которой видно, что всем уже было ясно, что договариваться с большевиками нельзя (Одесский листок. 1919. No 190. 27 нояб. (10 дек.) С. 1).

53 В 1919--1921 гг. реклама "Экспортно-импортная контора С.А. Скирмунта" размещалась крупным шрифтом на первой странице эмигрантских газет. Скирмунт давал через Горького деньги на большевистские проекты в 1905 г. Продолжал ли он работать на большевиков в Париже?

54 Крандиевский Ф.Ф. Указ. соч. С. 160.