# Из частной жизни гр. Л. Н. Толстого

Лев Николаевич Толстой

Изъ частной жизни гр. Л. Н. Толстого. Въ "Самарской газетѣ" напечатаны выдержки изъ новой книги о гр. Л. Н. Толстомъ, вышедшей недавно на нѣмецкомъ языкѣ, подъ заглавіемъ "Graf Leo Tolstoi. Intimes aus seinem Leben". Авторъ книги -- г-жа Зейронъ -- въ теченіе многихъ лѣтъ была гувернанткой въ домѣ гр. Л. Н. Толстого и имѣла возможность наблюдать знаменитаго писателя въ интимной обстановкѣ его семейной жизни.

Гр. Л. Н. Толстой является настолько крупной фигурой, такимъ выдающимся явленіемъ въ области художественнаго творчества, что, какъ бы ни относиться къ его "проповѣдямъ" послѣдняго періода,-- личность его во всякомъ случаѣ представляетъ несомнѣнный интересъ для всякаго читателя. Воспоминанія г-жи Зейронъ хотя и не отличаются особой глубиной, производятъ пріятное впечатлѣніе своимъ безпристрастіемъ и искренностью: она разсказываетъ то, что видѣла, и въ большинствѣ случаевъ воздерживается отъ всякихъ комментаріевъ.

Разсказывая о жизни графа въ послѣднее время, когда въ немъ совершился извѣстный переворотъ, г-жа Зейронъ говоритъ:

"Въ деревнѣ графа любили, но далеко не такъ, какъ можно было бы ожидать. Онъ ничего не требовалъ отъ крестьянъ, но онъ ничего и не дѣлалъ для нихъ, или, по крайней мѣрѣ, очень мало. Онъ постоянно имѣлъ въ виду свою систему, требующую самопомощи. Но при этомъ онъ твердилъ каждому: "люби ближняго твоего, какъ самого себя!"... Графъ пахалъ и работалъ вмѣстѣ съ крестьянами; часто, когда онъ говорилъ съ ними и былъ въ дурномъ расположеніи духа, или не хотѣлъ исполнить просьбы -- что также случалось,-- въ немъ просыпался деспотъ XVI-го столѣтія. Казалось, между графомъ и мужикомъ, стоявшимъ рядомъ съ нимъ,-- цѣлая пропасть. Въ глазахъ графа являлось злобное выраженіе, и проситель уходилъ, качая головою".

Въ молодости гр. Толстой увлекался народнымъ образованіемъ, выстроилъ въ Ясной Полянѣ образцовую школу и самъ въ ней учительствовалъ. Но въ послѣднее время, подъ вліяніемъ своихъ новыхъ взглядовъ, онъ совсѣмъ забросилъ учительство. "Школа полуразвалилась, въ классной комнатѣ, кромѣ нѣсколькихъ столовъ со скамейками, ничего не было. Однажды г-жа Зейронъ встрѣтила двухъ какихъ то посѣтителей Ясной Поляны, которые, увидя, въ какомъ состояніи находится школа, услышавъ, что въ имѣніи нѣтъ и слѣда больницы, о которой сообщали имъ въ Москвѣ, ушли, не повидавшись съ графомъ".

Интересенъ также разсказъ г-жи Зейронъ о посѣщеніи Льва Толстого извѣстнымъ проповѣдникомъ реванша, Полемъ Деруледомъ. "Когда онъ явился въ Ясную Поляну, то никто хорошенько не зналъ, кто этотъ господинъ, съ военною выправкою, закутанный въ сѣрый, до верху застегнутый, длиннополый сюртукъ. Имя его, оказалось, никому неизвѣстно, потому что въ Ясной Полянѣ газеты читались плохо. Одно время онѣ были даже совершенно изгнаны, подъ предлогомъ, что чтеніе газетъ только отнимаетъ время и отупляетъ читателя. Деруледъ сразу понялъ, что война, реваншъ, собираніе подписей за и противъ -- для Л. Толстого вещи, совершенно чуждыя. Это побудило Деруледа придать своему визиту характеръ простой дани почтенія "литературному солнцу Россіи". Ловкій французъ провелъ въ Ясной Полянѣ три дня и, конечно, очень соскучился, но онъ все-таки надѣялся свести разговоръ на реваншъ. Время отъ времени онъ забрасывалъ удочку, но Л. Толстой немедленно обращался въ мраморъ. Только однажды графъ сталъ, говорить о безконечномъ ужасѣ войны. Онъ видѣлъ, какъ ночное кровавое небо глядѣло на поле битвы, и какъ тысячи мертвецовъ съ открытыми глазами требовали, казалось, отчета у тѣхъ, кто дерзнулъ вызвать это побоище. Деруледъ повторялъ, что Рейнъ долженъ бы перейти къ французамъ. На это графъ отвѣтилъ съ улыбкою? "не кровью должны быть проводимы границы между странами, а разумнымъ соглашеніемъ народовъ, съ соблюденіемъ правъ и выгоды каждой страны". Тутъ выступило на сцену "que la guerre est dans la nature". Графъ прервалъ этотъ разговоръ, сказавши: "войны должно и можно избѣгать, и если все-таки бываютъ дни, что братъ убиваетъ брата, то это -- всесильная власть обстоятельствъ. Главное же, чтобъ не находилось ни одного человѣка, который вызвалъ бы войну или содѣйствовалъ ей".

Съ этими словами графъ всталъ и быстро вышелъ изъ залы. Такъ поборникъ реванша ни съ чѣмъ и уѣхалъ, вѣроятно, досадуя порядочно на безплодную для него потерю времени".


"Міръ Божій", No 4, 1895