# "Толстовский Ежегодник". 1912 г. ... В. И. Срезневский и В. Н. Тукалезский. Описание (Толстовского) Музея (в С.-Петербурге)

Лев Николаевич Толстой

"Толстовскій Ежегодникъ". 1912 г. Изд. Об-на Толстовскаго Музея въ Петербургѣ и Толстовскаго Общества въ Москвѣ. Москва, 1912 г. стр. 308. Ц. 2 р.

В. И. Срезневскій и В. Н. Тукалезскій. Описаніе (Толстовскаго) Музея (въ С.-Петербургѣ), СПБ. 1912 г. Стр. 190. Ц. 50 коп.

Новыя изданія даютъ массу цѣннаго матеріала для изученія Толстого. "Толстовскій Ежегодникъ", въ который на этотъ разъ -- и, надѣемся, навсегда -- перелились "Извѣстія Общества Толстовскаго Музея", долженъ быть сборникомъ важнѣйшихъ неопубликованныхъ данныхъ о Толстомъ и отраженіемъ всего, связаннаго съ именемъ великаго писателя, особенно же съ посмертной жизнью его творчества. Очень пріятно, что въ этомъ важномъ начинаніи, гдѣ такъ существенно не дробить, а сосредоточивать добытые матеріалы, объединились силы московскаго и петербургскаго обществъ.

Время, отдѣляющее насъ отъ живого Толстого, такъ незначительно, что нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ богатствѣ матеріаловъ первостепеннаго значенія, которымъ блещетъ первый выпускъ "Ежегодника", вышедшій подъ редакціей графа С. Л. Толстого. Долго еще мы будемъ съ восхищеніемъ и захватывающимъ интересомъ узнавать новое и важное о Толстомъ, не разъ будутъ еще внезапно раскрываться предъ нами неожиданные просвѣты въ его творчество, углубляя наше пониманіе, поднимая наше представленіе о Толстомъ. Богатство его натуры, расточительность его генія проявлялись не только качественно, но и количественно: насъ ждетъ еще громадная масса его писемъ, замѣтокъ, набросковъ, дневниковъ и прочихъ документовъ автентическаго характера, къ которымъ можно, отчасти, присоединить и записанные разговоры. Громадно было количество лицъ, искавшихъ непосредственнаго общенія съ великимъ художникомъ и учителемъ жизни -- и долго еще до насъ будутъ доходить живые отголоски этого общенія.

"Ежегодникъ" открывается выдержкой изъ дневника Толстого (1895 г.), заключающей его первое письменное завѣщаніе; здѣсь любопытна, конечно, каждая буква; отмѣтимъ только интересное свидѣтельство о колебаніяхъ Толстого опереться на силу государства въ исполненіи своего завѣтнаго желанія: "4) Право изданія моихъ сочиненій прежнихъ: десять томовъ и азбуки, прошу моихъ наслѣдниковъ передать обществу, т. е. отказаться отъ авторскаго права. Но только прошу объ этомъ, а никакъ не завѣщаю. Сдѣлать это хорошо. Хорошо это будетъ и для васъ,-- не сдѣлаете,-- это ваше дѣло. Значитъ, вы не готовы этого сдѣлать. То, что мои сочиненія продавались эти послѣднія десять лѣтъ, было самымъ тяжелымъ для меня дѣломъ въ жизни". Воспоминаніямъ о зарожденіи и судьбѣ "Власти тьмы "посвящены статьи гр. С. А. Толстой, А. А. Стаховича, H. В. Давыдова. Воспоминанія ясно-полянскихъ и голицынскихъ крестьянъ даютъ недурные штрихи для характеристики личныхъ отношеній между ними и ихъ "великимъ помощникомъ" и "добродѣтелемъ". По памяти пытаются С. Л. Толстой и А. Б. Гольденвейзеръ составить списокъ музыкальныхъ произведеній, которыя любилъ Левъ Николаевичъ. Кажется, онъ и самъ однажды рискнулъ компонировать и въ "Ежегодникѣ" напечатанъ вальсъ, приписываемый Л. Н. Толстому. Матеріалы для уясненія его литературныхъ интересовъ и вкусовъ даютъ статьи А. Е. Грузинскаго "Ясно-полянская библіотека" и редактора сборника "Л. Н. Толстой о поэзіи Тютчева";важнѣйшее въ обѣихъ статьяхъ -- попытки установить литературныя оцѣнки Толстого на основаніи отмѣтокъ, которыя онъ охотно дѣлалъ на поляхъ читаемыхъ книгъ. Оцѣнки эти, какъ извѣстно, не были устойчивы, и убѣдительныя свидѣтельства этого даетъ статья "Поѣздка въ Ясную Поляну" Г. А. Русанова, точно и выразительно передавшаго свои бесѣды съ Л. Н. Толстымъ. Извѣстно, что Толстой не очень одобрительно высказывался о творчествѣ Салтыкова. Здѣсь же, въ показаніи свидѣтеля, въ достовѣрности котораго невозможно усомниться, мы находимъ иныя сужденія: "Щедрина я люблю, онъ растетъ, и въ послѣднихъ произведеніяхъ его звучитъ грустная нота". О Достоевскомъ мы читаемъ здѣсь: "Записки изъ Мертваго дома" -- прекрасная вещь, но остальныя произведенія Достоевскаго я не ставлю высоко. Мнѣ указываютъ на отдѣльныя мѣста. Дѣйствительно, отдѣльныя мѣста прекрасны, но въ общемъ, въ общемъ -- это ужасно! Какой-то выдѣланный слогъ, постоянная погоня за отысканіемъ новыхъ характеровъ, и характеры эти только намѣченные. Вообще Достоевскій говоритъ, говоритъ и въ концѣ-концовъ, остается какой-то туманъ надъ тѣмъ, что онъ хотѣлъ доказать. У него какое-то странное смѣшеніе высокаго христіанскаго ученія съ проповѣдываніемъ войны и преклоненіемъ предъ государствомъ, правительствомъ и попами". Это говорилось въ августѣ 1883 года, а къ началу 1881 г. относится извѣстное письмо къ Страхову, вызванное смертью Достоевскаго: "Все, что онъ дѣлалъ (хорошее, настоящее что онъ дѣлалъ), было такое, что чѣмъ больше онъ сдѣлаетъ, тѣмъ мнѣ лучше... Опора какая-то отскочила отъ меня... На-дняхъ до его смерти, я прочелъ "Униженные и Оскорбленные" и умилялся". Множество любопытныхъ отзывовъ и творческихъ признаній разсѣяно въ этой статьѣ, быть можетъ, наиболѣе интересной во всемъ сборникѣ. Особую часть его составляютъ статьи, вызванныя юбилеемъ Ж. Ж. Руссо и связанными съ нимъ женевскими торжествами; едва-ли была необходимость удѣлять этому второстепенному событію такъ много мѣста въ сборникѣ. Еще въ большей степени это относится къ обширной полемикѣ, которую вели въ парижскихъ газетахъ идти толстовскія общества съ пресловутымъ Гальпериномъ-Каменскимъ изъ-за права собственности на письма Толстого; достаточно было краткаго отчета объ этой необходимой борьбѣ въ хроникѣ, которую составляетъ для "Ежегодника" H. Н. Гусевъ. Библіографическій обзоръ новыхъ толстовскихъ изданій, также входящій въ сборникъ, былъ бы яснѣе и объективнѣе, если бы составлялся не но "международной децимальной системѣ"; здѣсь указанія объ изданіяхъ "Посмертныхъ записокъ старца Ѳедора Кузьмича" надо разыскивать въ двухъ разныхъ мѣстахъ, а о томъ, что текстъ "Записокъ" опубликованъ первоначально въ "Русскомъ Богатствѣ", совсѣмъ не упомянуто. Много еще въ сборникѣ достойнаго упоминанія -- всего не укажешь; отмѣтимъ только знаменательную параллель "Двѣ переписки о выдачѣ неразрѣшенныхъ книгъ Л. Н. Толстого": въ 1899 году на просьбу тайнаго совѣтника барона Нольде о разрѣшеніи получить заграничный экземпляръ "Воскресенья", самъ М. П. Соловьевъ отвѣчаетъ ему черезъ два дня согласіемъ. Въ 1912 году послѣ возвѣщенія всяческихъ свободъ, послѣ того, какъ въ журналахъ объ М. И. Соловьевѣ разсказываютъ анекдоты и онъ кажется немыслимымъ,-- главное управленіе по дѣламъ печати на аналогичное прошеніе тайнаго совѣтника Давыдова отвѣчаетъ черезъ мѣсяцъ -- отказомъ. Документы въ своей сухости производятъ неотразимое впечатлѣніе, и по истинѣ блестящей надо назвать мысль сопоставить ихъ безъ всякихъ комментаріевъ на двухъ страничкахъ.

Дѣятельность толстовскихъ обществъ ростетъ и усложняется я хорошимъ свидѣтельствомъ о ней служитъ художественно изданное описаніе петербургскаго музея; здѣсь не безъ промаховъ -- Андріолли былъ не итальянскій художникъ, а польскій; въ обзорѣ посмертныхъ изданій забытъ "Ѳедоръ Кузьмичъ"; нельзя писать о работѣ И. Я. Гинцбурга "массивная статуя" и т. п. Но, конечно, каждый, посѣтившій Музей, унесетъ съ собой "Описаніе", какъ милую памятку о благоговѣйныхъ минутахъ, проведенныхъ въ толстовской атмосферѣ


"Русское Богатство", No 12, 1912