# Письма к жене из Благодатского рудника

Сергей Петрович Трубецкой

## Письма С. П. Трубецкаго къ женѣ изъ Благодатскаго рудника.


25 октября 1826 года на Благодатскій рудникъ были доставлены для отбыванія назначенныхъ по приговору каторжныхъ работъ декабристы: Сергѣй Трубецкой, Сергѣй Волконскій, Артамонъ Муравьевъ, Василій Давыдовъ, Александръ Якубовичъ. Евгеній Оболенскій, Петръ Борисовъ 1-ый и Андрей Борисовъ 2-ой. Управляющій горною конторой и всѣми рудниками маркшейдеръ и кавалеръ Черниговцевъ доносилъ на другой день начальнику Нерчинскихъ заводовъ Бурнатову, что "государственные преступники приняты сохранно имъ вообще съ приставомъ Благодатскаго рудника Бергчетвореномъ Кодаевскимъ и квартальнымъ надзирателемъ Козловымъ".

Въ отношеніи Начальника Главнаго Штаба Е. И. В. отъ 8 августа 1826 года къ Иркутскому гражданскому губернатору Цейдлеру было сообщено слѣдующее: Государь Императоръ Высочайше повелѣть соизволилъ, дабы сосланному въ Иркутскъ въ каторжную работу Сергѣю Трубецкому дозволено было писать къ женѣ его разъ въ недѣлю съ тѣмъ, чтобы письма сіи отправлены были Вашему Превосходительству незапечатанными и, буде по прочтеніи ихъ, не найдете Вы въ нихъ ничего неприличнаго и непозволительнаго, то въ такомъ случаѣ отсылали бы ихъ отъ себя къ женѣ Трубецкаго".

С. П. Трубецкой воспользовался этимъ позволеніемъ и тотчасъ по водвореніи на рудникъ, 29 октября 1826 года, написалъ своей женѣ, находящейся въ это время на дорогѣ въ каторгу, на пути къ соединенію съ нимъ и задерживаемой въ Иркутскѣ губернаторомъ Цейдлеромъ. Второе письмо онъ написалъ ровно черезъ недѣлю -- 5 ноября и третье тоже черезъ недѣлю -- 12 ноября. Вотъ эти письма.

Благодатскій рудникъ 29 октября 1826 года. Милый Ангелъ. Четвертая недѣля пошла, что я съ тобою разлучился, и вчера только обрадованъ былъ извѣстіемъ отъ тебя, получивъ письма твои отъ 10 и 14. Ангелъ мой, еслибъ сталъ я тебя благодарить за все то, что ты въ нихъ пишешь, за всю ту безпредѣльную любовь ко мнѣ, которая въ нихъ такъ сильно изображается, и когда ты уже столько подала несомнѣнныхъ доказательствъ, не только мнѣ, но и всѣмъ слышавшимъ о тебѣ; еслибъ, другъ милый, началъ я излагать всѣ чувства мои къ тебѣ и благодарность мою къ всемилосердому Богу моему, пославшему мнѣ столько утѣшеній, то я бы никогда кончить не могъ, и не нашелъ бы ни словъ, ни выраженій, могущихъ изъяснить хотя малѣйшую часть чувствъ, исполняющихъ сердце мое. Одно мнѣ возможно: преклонить колѣна предъ Создателемъ моимъ, излить предъ Нимъ въ молчаніи всю душу и сердце мое, и молить Его о сохраненіи тебя, о скорѣйшемъ соединеніи съ тобою, о избавленіи тебя отъ грусти, скорбей и напастей, о благословеніи тебя. Ангела хранителя моего, и объ обоюдномъ нашемъ спасеніи. Благость Его слышитъ молитвы грѣшныхъ рабовъ Его; Богъ нашъ, Богъ сильный, всемогущій и всеблагой. Онъ печется о насъ, недостойныхъ тваряхъ Его, какъ добрѣйшій Отецъ о возлюбленныхъ дѣтяхъ, и во воемъ не престанемъ къ Нему прибѣгать съ полною довѣренностью, изгнавъ изъ сердца и ума все, что можетъ походить на сомнѣніе. "Возверзи на Господа всю печаль твою, и Онъ попечется о тебѣ", говоритъ Св. Пророкъ и повторяетъ Св. Апостолъ. Послушаемъ ихъ гласа, послушаемъ Христа, взывающаго къ намъ "Пріидите ко мнѣ вси труждающіеся и обремененные и Азъ упокою вы". Послушаемъ Его, приглашающаго насъ взять иго и бремя Его на себя, и увѣряющаго насъ, что оно благо и легко. Пойдемъ, другъ милый, за Нимъ, Святымъ Господомъ нашимъ, возлюбившимъ насъ божественною своею любовью; понесемъ крестъ, который онъ лишь изъ любви къ намъ грѣшнымъ не постыдился, но благоволилъ нести на себѣ, и милосердіе и человѣколюбіе Его введетъ въ царство Его, гдѣ царствію Его не будетъ конца. Ты права, милый, безцѣнный другъ мой, когда увѣрена въ твердости моей, и не имѣй никакого никогда на сей счетъ сомнѣнія; я буду твердъ во всѣхъ обстоятельствахъ, ибо твердость моя отъ Господа Бога моего; гдѣ мнѣ взять ее въ себѣ самомъ, слабомъ созданіи, ничтожномъ червѣ не заслуживающемъ малѣйшаго вниманія, но "тогда похвалюсь, когда чувствую себя слабымъ, ибо тогда укрѣпляетъ меня Господь", слова сіи Св. Павла не разъ исполнились на мнѣ и по благости Божіей не перестанутъ исполняться. Сверхъ того, любовь твоя придаетъ мнѣ неимовѣрныя силы, я тебѣ говорилъ и говорю, что тебя Господь далъ мнѣ видимымъ Ангеломъ хранителемъ моимъ. Мы разлучены тѣлами, но души наши неразлучны; твоя душа охраняетъ мою и теплыя молитвы мои не престанутъ сопровождать тебя до тѣхъ поръ, пока милосердый Творецъ соблаговолитъ намъ возсылать ихъ вмѣстѣ. Господь милостивъ, Онъ сократить время испытанія нашего и не замедлить послать тебя въ мои объятія.

Я тебѣ, милому другу моему, обѣщалъ ничего не скрывать, что до меня касается, и всегда буду исполнять то, буде препятствій на сіе не положитъ. Тебѣ извѣстно, какъ я совершилъ путь, ибо я писалъ къ тебѣ изъ Верхнеудинска и Нерчинска, и наконецъ съ провожавшимъ насъ. Здѣсь находятъ нужнымъ содержать насъ еще строже, нежели мы содержались въ крѣпости; не только отняли у насъ все острое до иголки, также бумагу, перья, чернила, карандаши, но даже и всѣ книги и самое Священное Писаніе и Евангеліе. Долженъ ли я причислить сіе къ новому наказанію, наложенному на меня, или только къ мѣрамъ осторожности или испытанія, мнѣ неизвѣстно. Забылъ сказать тебѣ, что въ комнатѣ, въ которой я живу, я не могу во весь ростъ уставляться и потому я въ ней долженъ или сидѣть на стулѣ, или лежать на полу, гдѣ моя постель. Три человѣка солдатъ не спускаютъ глазъ съ меня, и когда я долженъ выходить изъ нея, то часовой съ примкнутымъ штыкомъ за мною слѣдуетъ. Сверхъ того мнѣ надѣлано множество угрозъ, если я съ кѣмъ либо вступлю въ сношеніе личное или письменное, или получу или доставлю письмо тихонько. Прежнее начальство, въ вѣдомствѣ котораго я находился, кажется, могло убѣдиться, что таковыя мѣры на мой счетъ совершенно излишни, но здѣшній порядокъ видно сего требуетъ. Я пишу тебѣ обо всемъ потому, что знаю, съ какою покорностью къ волѣ Божіей ты все примешь, а въ моей покорности ты сомнѣваться не можешь; духъ и здоровье мое Господь сохранить, и тебя съ полнымъ упованіемъ ввѣряю Его благости. Ангелъ мой, цѣлую тебя тысячу разъ отъ глубины души и прижимаю тебя къ сердцу, исполненному живѣйшей къ тебѣ любви и ею одной горящему и бьющемуся. Прости ангелъ, до свиданія, которая меня благость Господня не лишитъ, ибо я во всемъ на Него уповаю. С. Трубецкой.

Радость, которую доставили мнѣ письма твои, милый ангелъ, была уменьшена жестокою грустію товарища моего несчастія, тески моего. Онъ также имѣетъ отъ своихъ извѣстіе; здоровье сестры его ужасно какъ его безпокоить, и однимъ раздѣломъ грусти его могу я принести ему облегченіе въ горестныхъ его ожиданіяхъ. Помолись и ты, милый ангелъ, чтобы Богъ не лишилъ его послѣдняго утѣшенія и сохранилъ сестру его. Благодарю тебя за бѣлье и одѣяло, оно мнѣ не мѣшаетъ, я почты не получилъ, но вѣроятно не замедлю получить.


2.


Благодатскій рудникъ 5 ноября 1826 года. Нынѣшнюю недѣлю я не получалъ отъ тебя писемъ, милый другъ мой, и не знаю, пришла ли почта, но увѣренъ, что ты не одной не пропускаешь, равно какъ и я доселѣ ни одной не пропускалъ и пропускать не буду, если сіе отъ меня зависѣть будетъ. Надѣюсь, милый ангелъ, что Богъ тебя хранить и сохранить во всѣхъ отношеніяхъ; касательно меня также уповай во всемъ на Господа, Онъ по милости своей хранитъ здоровье мое, какъ тѣлесное, такъ и душевное, и на предбудущее время жизни моей я также во всемъ на Него уповаю. Я тебѣ, милый другъ, описалъ первые дни моего здѣсь пребыванія; съ тѣхъ поръ имѣлъ бы еще многое прибавить, но не имѣя еще рѣшительныхъ и положительныхъ о себѣ свѣдѣній, отложу до будущей почты, полагая, что тогда я буду свѣдущее. Скажу тебѣ только, что я привыкаю дѣйствовать молотомъ, и работа не вредить моему здоровью, я увѣренъ, что Господь укрѣпитъ мое тѣло, видно, что мнѣ такого рода трудъ нуженъ, когда Онъ послалъ мнѣ его. Еслибы я былъ безъ дѣйствія, то конечно здоровье мое пострадало бы, какъ отъ воздуха, такъ и отъ нечистоты, въ которой я живу. Тебѣ, другъ милый, должно ко многому приготовиться; вообрази, что та бѣдная хата, въ которой мы жили въ Николаевскомъ заводѣ, была бы дворцомъ въ здѣшнемъ мѣстѣ; ты еще не видывала такихъ тѣсныхъ, низкихъ и бѣдныхъ избъ, каковы здѣсь. Кромѣ того истинно должна будешь быть въ нищетѣ, ибо многихъ изъ самыхъ простыхъ даже потребностей въ жизни не достанешь здѣсь ни за какія деньги, а если что можно достать, то за такую цѣну, что скорѣе можно согласиться безъ нихъ обойтись; къ тому же по нашему состоянію все будетъ роскошь. Я тебя предваряю о томъ для того, чтобы ты могла заранѣе расположиться и не брать съ собою ничего, что можетъ быть лишнее, а единственно то, что здѣсь необходимо. Здѣсь говорятъ фаянсовая тарелка стоитъ 5, мѣдная, желѣзная и всякая другая посуда въ соразмѣрной съ нимъ цѣнѣ. Утюгъ тебѣ непремѣнно надобно взять, а не то не чѣмъ будетъ выгладить платье. Одеждой теплой всякаго рода, особенно на ноги, запасись; если у тебя есть что дорогой цѣны, то лучше вымѣняй на дешевое, тогда будешь имѣть болѣе, ибо здѣсь, что нужно будетъ, то весьма будетъ трудно достать. Ты знаешь, что я весьма былъ скуденъ въ одеждѣ, дорогой кое-какъ перебился, а теперь радъ, что у меня изъ нея нѣтъ ничего цѣннаго, потому что у меня бы оное взяли. Ты очень хорошо сдѣлала, что не прислала мнѣ шкатулки, она мнѣ не нужна, и къ тому же не дозволено бы было употреблять ее, бѣлье и одѣяло я еще не получилъ. Во всемъ совѣтую тебѣ послушать людей знающихъ здѣшнее мѣсто; я увѣренъ, что никто ни изъ какихъ для себя видовъ не захочетъ дать тебѣ ложнаго совѣта. Господь же намъ помощникъ и защитникъ, милый другъ мой, къ Нему наши всегдашнія теплыя молитвы, и въ Немъ все наше упованіе. Сколь мнѣ ни тягостна разлука съ тобою, но я не могу не благодарить Его за то, что Онъ оставилъ тебя на первую минуту въ Иркутскѣ. Повѣрь, милый ангелъ, что все отъ Него исходящее есть къ нашему благу и спокойствію, и будемъ во всемъ покорны и впредь Его святой волѣ, какъ были до сихъ поръ. Онъ насъ не оставить, Онъ соединить насъ и дастъ намъ нужныя силы вытерпѣть съ покорностью все то, что Онъ пошлетъ намъ скорбнаго на землѣ; потерпимъ во славу имени Господа нашего, и благость Его вознаградитъ повиновеніе наше въ вѣчной жизни. Прости, ангелъ мой, драгоцѣнный мой другъ, моли Бога о томъ, чтобы я былъ достоинъ такого ангела, какого Онъ мнѣ далъ въ тебѣ. Цѣлую и обнимаю тебя всѣми силами и способностями горящей души и сердца. С. Трубецкой.


3.


Благодатскій рудникъ 12 ноября 1826 года. Двѣ уже почты не получалъ я, милый ангелъ мой, твоихъ писемъ; не знаю чему это приписать, неужели имѣютъ жестокость лишать меня и сего утѣшенія. Признаюсь тебѣ, что я охотнѣе останавливаюсь на сей мысли, ибо въ противномъ случаѣ я долженъ предполагать для себя только горестное; я знаю, ангелъ милый, что даже и самая жестокая боязнь не можетъ удержать тебя отъ того, чтобъ ты ко мнѣ не писала. Другъ милый, жизнь и вся судьба наша въ рукахъ всемогущаго Бога; намъ конечно неизвѣстны пути Его Святого Промысла, но я не могу не уповать совершенно, что по великому Своему милосердію Онъ не захочетъ обременить меня такою тяжестію, которой я бы не имѣлъ силъ перенести. Ангелъ мой, я надѣюсь, что всеблагой Отецъ нашъ небесный не оставитъ любящихъ Его всѣми своими способностями дѣтей своихъ. Онъ насъ прежде возлюбилъ и за это мы Его возлюбили, и Онъ отъ насъ свою любовь не отыметъ, ибо и мы любить Его не перестанемъ. Не можетъ быть, ангелъ милый, чтобы Господь не сохранилъ тебя и признаюсь тебѣ, что еслибы я не имѣлъ сего твердаго упованія, то я бы былъ очень грустенъ, но оно укрѣпляетъ меня и хранитъ въ сердцѣ моемъ несомнѣнную надежду заключить тебя безцѣннаго и безпримѣрнаго друга моего въ мои объятія, какъ скоро возможно тебѣ будетъ предпринять путь къ соединенію со мною. Тебѣ трудно, очень трудно здѣсь будетъ, но я знаю, что если бы и еще несравненно труднѣе могло быть, то ты все будешь рада перенести изъ любви ко мнѣ, и это убѣжденіе дѣлаетъ то, что я никакой трудности для того не боюсь. Знаю еще, что Господь нашъ ни въ какомъ случаѣ не оставить насъ безъ всемощнаго Своего покровительства. При сихъ чувствахъ, которыя обладаютъ сердцемъ моимъ, ты можешь ясно видѣть, другъ мой милый, что уныніе далеко отсутствуетъ отъ души моей. Надежда скораго съ тобой свиданія, несомнѣннаго упованія, что Господь вознаградитъ терпѣніе наше, и что милостію Своею Онъ спасетъ насъ, благодарность Отцу нашему небесному за все то, что Онъ намъ ниспосылаетъ, вотъ мысли и чувства, которыя исполняютъ все существо мое, и я болѣе ни о чемъ не думаю. Все прочее есть для меня тщета. Ты понимаешь, ангелъ хранитель мой, что любовь и благодарность моя къ тебѣ, орудію всѣхъ благъ, посылаемыхъ мнѣ на свѣтѣ семъ благимъ Творцомъ моимъ, горитъ въ сердцѣ моемъ чистѣйшимъ огнемъ, который и съ жизнію моею не угаснетъ. Сей чистый племенъ не есть чувство тѣлесное и потому не можетъ истлѣть съ тѣломъ нашимъ. Когда ты получишь это письмо, я буду благодарить Создателя моего, что далъ мнѣ видѣть день твоего рожденія и молить Святую Заступницу твою, быть твоею представительницею предъ Престоломъ Господа нашего. Ее грусти, ангелъ милый, ни въ сіи дни, ни въ прочіе; возверзи на Господа всю печаль свою, и Онъ попечется о тебѣ. Благословеніе Господне на тебѣ во всѣ дни жизни твоей. Цѣлую тебя всею душею и сердцемъ. С. Трубецкой.

Управляющій горной конторой, маркшейдеръ и кавалеръ Черниговцевъ не счелъ нужнымъ отправить письмо Трубецкого (не но адресу, а сначала начальнику Нерчинскихъ заводовъ) одно за другимъ, а послалъ разомъ всѣ три письма. Бурнатовъ просмотрѣлъ ихъ и препроводилъ... не княгинѣ Е. И. Трубецкой, а обратно на Благодатскій рудникъ Черниговцеву при слѣдующемъ секретномъ повелѣніи:

"Изъ представленныхъ отъ Васъ нынѣ трехъ писемъ государственнаго преступника Трубецкаго къ его женѣ, повидимому, въ Иркутскѣ находящейся, усмотрѣлъ я: во первыхъ, что онъ, Трубецкой, получивъ отъ меня на то дозволеніе, вмѣсто ограниченной началъ столь обширную и частую корреспонденцію, ибо первое его письмо значится отъ 31 октября, второе отъ 5-го, а третье отъ 12-го сего ноября, и во вторыхъ, что во всѣхъ тѣхъ письмахъ, между прочимъ, помѣщены совсѣмъ неприличныя матеріи, напримѣръ: 1) въ сравнительномъ видѣ содержаніе ихъ въ Николаевскомъ заводѣ съ здѣшнимъ и съ осужденіемъ законныхъ правительственныхъ мѣръ, забывъ, что они, по столь тяжкому преступленію, совсѣмъ не заслуживали бы такого снисхожденія, какое и нынѣ имъ оказывается по употребленію въ работахъ и проч. въ томъ единственно предположеніи, что они скромнымъ поведеніемъ и покорностью все то оправдаютъ и докажутъ самымъ дѣломъ истинное свое раскаяніе о столь преступномъ и тяжкомъ заблужденіи противъ закона и совѣсти. 2) Что отъ нихъ взяты вещи, книги, ножи, карандаши и пр., то нѣкоторые, какъ излишніе на теперешній разъ по ихъ употребленію, а другіе какъ неприличные по ихъ состоянію, а за всѣмъ тѣмъ, что они, оставаясь у нихъ, не могли бы быть кѣмъ еще и покрадены. Посему самому и не слѣдовало ему Трубецкому и писать о томъ въ превратномъ видѣ. Однакожъ всякая вещь есть ихъ собственность, а потому никакая изъ нихъ, и даже и самомалѣйшая, кромѣ ихъ самихъ никуда не будетъ утрачена.

Кромѣ того въ оныхъ письмахъ еще есть довольно словъ, обнаруживающихъ неспокойный духъ его, Трубецкаго, для чего, обращая ихъ, предписываю вамъ лично о воемъ вышеизъясненномъ объявить, ему, Трубецкому, при приставахъ Козловѣ и Кодаевскомъ, съ крѣпкимъ подтвержденіемъ, чтобы онъ впредь не осмѣливался помѣщать въ своихъ письмахъ къ женѣ ничего неприличнаго, вѣдая, что и при малѣйшей его какой-либо въ томъ нескромности, совсѣмъ не будетъ и дозволена ему таковая переписка. Послѣ чего, показавъ ему всѣ тѣ письма, представить ко мнѣ при рапортѣ. А за всѣмъ тѣмъ ему дополнить въ приказаніи, чтобъ таковыя письма были отъ него писаны и не съ каждою почтою, а повременамъ, напримѣръ, черезъ недѣлю или болѣе дабы не могло тѣмъ излишне обременяться начальство. 15 ноября 1826 г.


"Современникъ" Кн. XII. 1913 г.