# Стихотворения

Василий Иванович Туманский

Монастырь

"Дитя пастушеской натуры..."

"В досаде на забвенье света.."

"Давно ли в шелковых чулках..."

"Всё на твоей питейной роже..."

"Взгляните, как умно Артюр, делец седой..."

## Василий Иванович Туманский


(1800-1860)


## Монастырь


Элегия


В туманной влаге вод потух луч золотой,

Уж пурпурный восток сереет...

Клубится лёгкий пар над дремлющей водой,

И ночи пелена чернеет.

И тишина кругом! Лишь изредка совы

Унылый крик страну безмолвну пробуждает;

Лишь резвый ветерок листочками играет

Иссохшие травы!

В мечтаньи я сижу на сей скале седой,

Угрюмым дубом осененный,

И вижу древности остатки пред собой

Тяжёлым прахом покровенны:

Расседшую стену, врата железны, вал,

Развалины столбов, помост, подземны ходы,

Поросшие травой, а древле, в славны годы,

Здесь монастырь стоял!

Где некогда алтарь весь в золоте блестел

В сиянии священном храма;

И громкий, стройный хор к Всевышнему летел

В душистом дыме фимиама;

Где колокола звон веселье в сердце лил;

Где раздавалися музыки нежны звуки;

Где с тёплой верою, поднявши к небу руки

Народ Творца молил --

Там ныне пустота!.. Среди угрюмых стен,

Всё мёртво -- всюду разрушенье;

Лишь видишь изредка готических времен

В оконницах изображенья ;

Лишь кролик, притаясь в развалинах, сидит;

Лишь вьётся ласточка здесь в куполе высоком;

И храм покоится в молчании глубоком,

И вся окрестность спит!

Здесь юны узницы жизнь скромную вели,

Грустя среди пустынных келий;

Оне все радости в дар Вере принесли,

Не знали юности веселий!

Тут дева, может быть, потоки слёз лила,

И вздохи страстные, любовь в груди таила;

Лишь друга помнила -- все чувства погасила,

Одной мечтой жила.

Вот там, где по окну плетётся злак густой,

Там в поле, в даль она глядела

Глазами робкими сквозь мрак, туман ночной

И в горести сердечной пела:

"Разлуку тяжкую сносить нет боле сил!

Мой милый, возвратись к подруге неизменной;

Ах! может быть, к другой любовью ослепленной

Уже меня забыл!

Ужели суждено мне вечно тосковать?..

О, милый друг, лети стрелою!

Сколь сладко вместе жить, друг друга обожать:

Но скоро ль буду я с тобою?..

Мой ангел, поспешай, быстрее, верный конь!" --

Так пела узница, в широко глядя поле,

Страдала менее, но разжигала боле

Своей любви огонь.

И таяла в тоске, в противных ей стенах.

Угасла -- здесь ея гробница,

С гробницами подруг, и в ветхой урне прах.

Мир праху твоему, девица!

Тут меланхолия в вечерний, тихий час,

При шёпоте древес, при месячном сиянье,

Сидит, погружена в приятное мечтанье,

На гроб облокотясь.

Увы! сколь жизни сей ничтожны красоты!

Как быстро, быстро исчезают

Величья, гордости обманчивы мечты!

Смотри: здесь зданья истлевают:

Здесь тленности урок для дерзностных сердец!

И путник в сих местах, задумавшись, усталый

Воскликнет, опершись на камень обветшалый:

"Всему, всему -- конец!"

1818


Благонамеренный. Ежемесячный журнал, издаваемый А. Измайловым. СПб., 1818, No 5 (май). С. 135-139.


## Русская эпиграмма второй половины XVII -- начала XX в.


## В. И. Туманский


## 1138. <НА П. И. ШАЛИКОВА>


Дитя пастушеской натуры,

Писатель Нуликов так сладостно поет,

Что уж пора б ему назваться без хлопот

Кондитером литературы.

<1823>


## 1139. "В досаде на забвенье света..."


В досаде на забвенье света,

Клеон, забравшись в уголок,

Оставил барабан поэта

За грязный критики свисток.

И вот как мыслит наш политик:

"Ну, право, малый я с умом;

Теперь поспорят хоть о том,

Что хуже я: поэт иль критик".

<1823>


## 1140. "Давно ли в шелковых чулках..."


Давно ли в шелковых чулках

И в пудре щеголя-француза,

С лорнетом, в лентах, кружевах

Разгуливала наша Муза?

Но русской барышне приелась старина:

Всё то же платье, та же лента --

И ныне ходит уж она

В плаще немецкого студента.

<1827>


## 1141. "Всё на твоей питейной роже..."


Всё на твоей питейной роже,

Всё есть -- и оспа, и позор,

И красный нос и мутный взор,

И ряд морщин на смуглой коже.

Но, рассмотрев ее построже,

Знаток решительно найдет,

Что ей клейма недостает.

Конец 1840-х годов


## 1142. "Взгляните, как умно Артюр, делец седой..."


Взгляните, как умно Артюр, делец седой,

И с прибылью, и с долгом ладит:

Он пишет приговор ворам одной рукой,

А сам другою крадет.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Уроженец Полтавской губернии, Василий Иванович Туманский учился в Харькове, Петербурге и в Париже. В конце 1810-х -- начале 1820-х гг. Туманский -- один из литературных деятелей декабристской периферии. С 1823 г. Туманский служил в Одессе в канцелярии генерал-губернатора Новороссийского края, где вошел в приязненные отношения с А. С. Пушкиным. В последующие годы состоял по дипломатической части в Молдавии и Валахии, служил секретарем русского посольства в Константинополе. Подробнее о нем см. биогр. спр. В. Э. Вацуро. -- В кн.: "Поэты 1820--1830-х гг.", т. 1, БП, 1972, с. 252--255. Криптоним Туманского: В. Т.

1138. Б, 1823, No 11, с. 333, подпись: В. Т. Ответ на эп-му, приписываемую Шаликову (см. No 594 и примеч. к нему).

1139. ПЗ на 1824 г., с. 272 (ценз. разр. от 20 декабря 1823 г.).

1140. МВ, 1827, No 9, с. 8. Направлена против поэтов-любомудров, увлекавшихся немецкой философией и эстетикой. И в пудре щеголя-француза. Имеется в виду русская литература XVIII в. с ее ориентацией на французский классицизм.

1141. С. Н. Браиловский, В. И. Туманский, СПб., 1890, с. 129. Датируется временем, когда Туманский, состоявший на службе в Государственном совете по департаменту экономики, интересовался вопросом о винных откупах. Что ей клейма недостает. Уголовное право царской России (до 1863 г.) предусматривало в качестве дополнительного наказания за ряд преступлений выжигание на теле осужденного особого знака -- клейма.

1142. Там же, с. 45.