# Современные заметки

Иван Сергеевич Тургенев

И. С. Тургенев


Современные заметки


И. С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в двадцати восьми томах.

Сочинения в пятнадцати томах.

М.-Л., Издательство Академии Наук СССР, 1960

Том первый. Стихотворения, поэмы. Статьи и рецензии. Прозаические наброски (1834-1849)


Мы ленивы и нелюбопытны, справедливо сказал об нас Пушкин. Мы весьма мало заботимся о том, что происходит около нас. Но мы похожи на скупцов, которые, если решаются, наконец, угостить кого-нибудь, бросают деньги за окно и летом топят комнаты; если чему-нибудь удалось занять наше любопытство, мы только об этом и толкуем, делимся на партии, спорим с жаром, спорим с убеждением и через несколько времени погружаемся опять в обычное наше равнодушие. Теперь нас преимущественно занимают и волнуют цирки...

Мы ленивы и нелюбопытны, правда; но мы неравнодушны к нашим славам. Мы даже в этом отношении готовы впасть в другую крайность и, вероятно, с намерением доказать старой Европе, что и мы от нее не отстали, не скупимся на названья: гений, гениальный человек, талант, великий талант, нечто необыкновенное и проч. Парадокс Бюффона: гений есть терпенье -- часто сбывается у нас; кто больше работает, кто чаще напоминает о себе, тот у нас и великий человек; но живут между нами действительно гениальные люди, которыми со временем не мы одни, русские, будем гордиться. К числу таких несомненно славных имен принадлежит имя Витали. Все русские знают это имя, но далеко не все знакомы с его произведениями. Мы намерены сообщить нашим читателям несколько сведений об них и о самом г. Витали.

Г-н Иван Витали родился в Петербурге от италиянских родителей в 1794 году, молодость провел в Петербурге, потом переехал в Москву, где занимался лепными работами; в 1835 году, во всей силе и зрелости своего таланта, возвратился опять к нам на север. России он никогда не покидал -- что, может быть, еще более упрочило самобытность его дарования. Впрочем, этим мы нисколько не хотим сказать, будто бы поездка в Италию, классическую страну искусства, бесполезна для начинающих художников; напротив, она необходима. Такие счастливо одаренные природы, как г. Витали, слишком редки; в другой стране верный и здравый смысл, чувство истины и простоты, отличительные качества дарования г. Витали, ни в каком случае не дали бы ему впасть в подражание, в манеру, принять условные типы школы. Как бы ни было сильно впечатление, произведенное на людей с самостоятельным талантом образцами великих мастеров, оно никогда в них не проявятся рабской подражательностию. В мастерской г. Витали видели мы, например, модель богородицы с Христом и Иоанном Крестителем -- группу, от которой веет Рафаэлем (а именно его Альбской мадонной), и между тем это прекрасное произведение в художественном смысле, собственность г. Витали. Всем жителям Петербурга знакомы его два знаменитые барельефа на фронтонах Исаакиевской церкви: "Поклонение волхвов" и "Благословение св. Исаакием императора Феодосия". В особенности поразителен своей обдуманной гармонией, единством действия, характеристикой каждого лада и высокой красотою -- первый. Помещение барельефа в фронтон затрудняется необходимостью согласоваться с покатостью верхних линий; крайние фигуры в обоих углах треугольника поневоле должны быть представлены сидящими или лежащими, между тем как само содержание барельефа не всегда этого требует. Заставить забыть зрителя об этом неудобстве, не только не казаться стесненным условиями данного пространства, но, напротив, извлечь из них красоту -- это большое торжество, которое не далось ни Лемеру, ни Давиду (в фронтонах Мадлены и Пантеона). Правда, самый сюжет южного фронтона Исаакиевской церкви "Поклонение волхвов" представил художнику в этом отношении менее затруднений, но достоинство непринужденной и гармонической группировки только одно из достоинств этого барельефа. Как целомудренна я прекрасна вся фигура богородицы! Какого страстного обожания исполнена фигура распростертого царя! Как хороши пастухи, пришедшие на поклонение Спасителю! (г. Витали соединил поклонение волхвов с пришествием пастухов в Вифлеем). Какое, наконец, мастерство в драпировке! Другой барельеф г. Витали отличается, может быть, еще большею обдуманностию, большим искусством, но не производит на нас такого полного впечатления, как "Поклонение волхвов". Связь отдельных лиц в одно целое, в одну группу, не так ясна для зрителя опять-таки вследствие содержания барельефа. Но и этот барельеф образцовое произведение. Главная группа: император с женой перед св. Исаакием -- поразительна, хотя, может быть, несколько переходит за черту ваяния, спокойного пластического искусства. Вообще мы должны заметить, что кое-где, весьма, впрочем, редко, видно в произведениях г. Витали влияние господствующей у нас живописной школы, которая, несмотря на все свои несомненные достоинства, грешит иногда театральностию и стремлением за эффектом, а такой недостаток более всех других противоречит самой сущности ваяния. Зато, когда г. Витали предается собственному вдохновению, он до того прост, грациозен, величав и трогателен, что мы решительно ставим его выше всех современных ваятелей, всех ваятелей нынешнего столетия. Например, мы ничего не знаем прекраснее его барельефа: "Христос, входящий в Иерусалим", который будет находиться над великолепными дверьми церкви. Г-н Витали -- реалист, в хорошем смысле этого слова; в трудах его незаметно влияния старых условных форм, от которых и сильные таланты не всегда могут вполне отрешиться; он действительно свободный художник: все его фигуры живы, человечески прекрасны; кто-то очень метко сравнил его с Пуссенем. Он в высокой степени одарен чувством меры и равновесия; его художественный взгляд ясен и верен, как сама природа. Никаких "замашек", никакой манерности, никаких претензий, ни одной способности, развитой на счет других,-- счастливая организация! Мы не могли видеть его апостолов (их теперь отливают), но смело надеемся на победу нашего соотечественника над Торвальдсеном, который, при всей силе своего таланта, до конца не мог достигнуть наивной простоты, выпутаться из множества ложных или полуистинных художественных и жизненных воззрений. Между множеством прекрасных моделей в мастерской г. Витали заметили мы превосходный барельеф: "Исаакий, уносимый на небо тремя ангелами", над которым мы застали художника; бюст покойной великой княжны Александры Николаевны, так рано похищенной смертию; известную его богородицу с ребенком-Христом... Столько грации при такой силе! Невольно вспомнишь стих Гёте:


Nur aus vollendeler Kraft blicket die Anmuth hervor {*}.


{* Только совершенная сила может таить в себе такую гармонию (нем.).}


Желаем г. Витали долгие годы счастливой деятельности... Мы это желаем ему -- и России.


Вышли в свет рисунки к священной истории Ветхого завета, сделанные нашим известным художником г. Сапожниковым. Мы успели только взглянуть на них и потому не можем дать обстоятельного отчета об их художественном достоинстве. Но и при первом взгляде мы убедились, что это издание займет у нас одно из первых мест между изящными произведениями своего рода. Самая мысль употребить свой талант на такой высший предмет, как события библейские, есть мысль счастливая и общеполезная. Желаем всевозможного успеха этому столько же назидательному, сколько и изящному труду. Мы надеемся еще возвратиться к нему, чтобы поговорить подробнее и точнее.

Скажем кстати несколько слов о предприятии, которое во всяком случае достойно похвалы, если не за исполнение, по крайней мере за намерение и добросовестный труд. Мы говорим о рисунках к "Мертвым душам" Гоголя. Браться за типы, созданные этим великим мастером, страшно... И мы не можем скрыть от г. Агина, что они ему не вполне дались. Мы помним его рисунки к "Тарантасу", к "Помещику": типы те приходились его таланту по плечу,-- и нельзя было не радоваться его работе. Со стороны внешнего исполнения рисунки к "Мертвым душам" чрезвычайно удовлетворительны; рисованы и резаны на дереве очень хорошо... иные даже приближаются к истине, но только приближаются, только намекают на настоящее понимание. Мы не знаем, покидал ли г. Агин когда-нибудь Петербург, но все его лица -- чисто петербургские и вовсе не провинциальные. Манилов смотрит юным здешним чиновником, охотником до бильярдной игры и литературных занятий; мужики являются петербургскими дворниками, содержателями постоялых дворов (см. вып. 1-й, лист 2); Селифан превратился в чухонца, Ноздрев так, да не так (что чрезвычайно неприятно)... Но главный промах -- фигура Чичикова. Это толстое, коротконогое созданьице, вечно одетое в черный фрак, с крошечными глазками, пухлым лицом и курносым носом,-- Чичиков? да помилуйте, Гоголь же сам нам говорит, что Чичиков был ни тонок, ни толст, ни безобразен, ни красив. Чичиков весьма благовиден и благонамерен; в нем решительно нет ничего резкого и даже особенного, а между тем он весь с ног до головы -- Чичиков. Уловить такой замечательно оригинальный тип, при отсутствии всякой внешней оригинальности, может только весьма большой талант. Иные лица: Порфирий, Мижуев довольно порядочны... но ни Собакевич, ни жена его, ни Коробочка, ни Плюшкин не дались г. Агину. Что делать?


Теl brille au second rang qui s'eclipse au premier {*}.


{* Тот, кто сияет во втором ряду, тот меркнет в первом (франц.).}


Но мы все-таки должны похвалить гг. издателей за их доброе намерение, трудолюбие и отчетливость.

Вот, например, г-ну Степанову удались его фигурки. Он истинный карикатурист. Подметить смешные стороны человека, безжалостно вытащить их на свет божий, не нарушая, впрочем, его личности, так что всякий с первого взгляда узнает жертву, должно быть, превеселое занятие, и мы воображаем, себе г-на Степанова самым счастливым человеком в мире. Иные фигурки до того, удались, что на них, как на индюшек у Гоголя, противно смотреть. Для этих фигурок со времени выдумки г-на Степанова началось потомство (если предположить, что потомство будет ими заниматься); справедливый суд произнесен уже над ними, несколько строгий, правда, суд... Но потомство едва ли будет церемониться со своими предшественниками...

От одного искусства до другого шаг невелик. От живописи и ваяния перейдем к музыке. Но не успели мы написать это слово, как следующий странный вопрос возник в нашем уме: "Музыкальный ли город С.-Петербург?" -- "Как? -- скажете вы,-- можно ли в этом сомневаться после четырех сезонов итальянской оперы?" -- Мы не то, что сомневаемся, а так, признаться, немного смутились от собственного вопроса -- чисто современная черта! Сколько раз нам случалось почтительно прислушиваться к речам благородных юношей, с убежденьем и достоинством толкующих о каком-нибудь возвышенном предмете,-- и вдруг один из них, помолчав немного, обратится к своим товарищам с вопросом: полно, не чепуха ли вышеупомянутый возвышенный предмет?.. Что вы думаете? на него с негодованием восстанет всё собрание? Напротив: большей частью все с ним тотчас согласятся. И потому не удивляйтесь, почтенные читатели, если мы спросим себя в другой раз: "Музыкальный ли город Петербург?" -- Отвечать на этот вопрос можете вы сами, если заблагорассудится...

В нынешнем году на итальянском театре мы слышали: "Лучию", "Лукрецию", "Элизир", "Дочь полка" -- Донизетти; "Норму", "Пуритан" -- Беллини; "Темпларио" -- Николаи; "Эрнани", "Ломбардцев" -- Верди; "Сороку-воровку", "Карла Смелого" -- Россини.

Что в наше время музыка в упадке -- в этом, вероятно, многие согласятся, Виртуозы, концерты, хроматические галопы, гениальничанье и претензии ее убили. Когда, г-н Берлиоз, этот тип мудреной и сложной бездарности, может безнаказанно перед целым Парижем заставить хор чертей в своем "Фаусте" петь следующие слова:


Has! marakarai

Obai maraibo

Meriadec marakara...


Чего же ждать? После Моцарта и Глука -- Россини, после Россини -- Беллини и Донизетти; после них -- Верди... Уверяют, что человечество идет вперед; согласны... но, видно, и человечеству случается иногда "отступить, чтобы лучше прыгнуть". Как мы прыгнем лет через пять!

Однако мы не желаем прослыть за отчаянных поклонников старины и, например, охотно готовы отдать справедливость и г-ну Верди. Г-н Верди, как и г-н Фелисиан Давид, автор "Пустыни",-- человек очень искусный и ловкий, "rompu au metier", как говорят французы, хороший арранжёр, как и г-н Лист. Arranger значит по-французски -- приводить в порядок; эти господа "приводят в порядок" чужие идеи -- довольно приятное и выгодное занятье. Не ищите в них наивности, простоты, даже неловкости начинающего, не овладевшего собой таланта: они ловки, чрезвычайно ловки и очень сложны. Чего нет, например, в г-не Верди? И Россини, и Беллини, и Донизетти, и Мейербер -- все тут. В самом важном, в самом естественном признаке музыкального призванья отказала ему природа: в даре мелодий. Но его инструментовка рачительна; он умеет владеть большими массами голосов, хорами (замечательно хороши его квинтето в 1-м акте "Набукко", трио в "Эрнани" и в "Ломбардах"); нельзя отрицать оригинальности иных его музыкальных фраз (не мелодий: у него их нет), особенно в кабаллетах, хотя они большей частью состоят из так называемых "tours de force". Итальянцы в особенности хвалят его хоры; иные действительно хороши; он придал им драматическое движение; впрочем Верди часто достигает этой цели весьма простым образом: он заставляет множество голосов петь арию, иногда крайне пошлую; но с непривычки слушатель поражен. Вообще г-н Верди не боится избитых мотивов; "Марш Ломбардов" (правильнее Лонгобардов, ибо ломбардов, финансовых учреждений, не существовало во время крестовых походов), этот марш -- не что иное, как уличный, плясовой мотив. Но слава никому не дается ни за что даром; в Италии, кроме Верди, никого слушать не хотят; в Париже и Лондоне его оперы нравятся; следовательно у него есть талант и -- пока -- он первенствует. Но дай бог, чтобы это музыкальное междуцарствие прекратилось как можно скорее! Этого в особенности должны желать несчастные певцы и певицы, которых Верди губит сотнями, заставляя их кричать без умолку и толку (у нас звучат еще в ушах страшные финалы 1-го акта "Ломбардов")! Новейший "canto spianalo", "растянутый напев", прекрасная вещь, положим, но нам жутко думать, что в скором времени некому будет петь россиниевских опер, и несколько, правда, устарелые алмазы и жемчуга какой-нибудь "Сороки-воровки" заменятся фольгой и шумихой г-на Верди и комп<ании>.

Но если "Сорока-воровка" действительно устарела, скажите, читатели, знаете ли вы что-нибудь свежее, несокрушимее россиниевского "Карла Смелого"?

Впрочем, в последнее время не одна музыка занимала жителей "Северной Пальмиры". Нас забавляли ученые птицы г. Галюше, материнская нежность и ухватки обезьяны, о благополучном разрешении которой появлялись в ведомостях такие трогательные извещения,-- ухватки, не слишком, впрочем, приятно напоминавшие нам, людям, владыкам вселенной и аристократам, что мы состоим в довольно близком родстве с этими плебейцами, четверорукими тварями и пр. В числе других иностранных фокусников посетил нас г. Андерсон, "великий северный колдун" (the Great Wizard of the North), далеко, впрочем, уступающий в искусстве известному Боско. Гораздо больше, чем все проделки г. Андерсона с картами, часами и пр., потешило нас следующее обстоятельство: "Как сказать по-русски двенадцать платков?" -- спросил он по-английски у зрителей. "Двенадцать платков",-- отвечали ему. "А! хорошо!.. Ваш платков",-- с приятной улыбкой продолжал г. Андерсон, обращаясь к одной даме. "Вот мой платок",-- отвечала она. Великий северный колдун -- должно отдать ему справедливость -- тотчас сообразил, что "платков", вероятно, множественное число слова "платок",-- и, перейдя к следующей даме, произнес уже: "Ваш платок?" Когда же все двенадцать платков, положенные в кадки, оказались вымытые и раздушенные одеколоном -- в жаровне, г. Андерсон с торжеством воскликнул, показывая их зрителям; "Вот ваши платков!" -- "Наши платки",-- отвечал ему кто-то... Великий северный колдун, видимо, смутился и, должно быть, получил в ту минуту престранное понятие о русском языке.

От г-на Андерсона перейдем к прафу Сюзору. Граф Сюзор читал нам, северным варварам, лекции о французской литературе, о том, какие у французов были умные люди, и как эти умные люди приятно писали, и как все другие нации им подражали и должны подражать, и как это всё хорошо и приятно. Уменье разговаривать -- отличительное качество французов; но оригинально и грациозно разговаривать и у них умеют немногие. Вести "диалог" -- великое искусство... Монологи держать гораздо легче, особенно если в вашем распоряжении находится довольно большое количество дешевого энтузиазма -- и если добродушные слушатели расположены внимать вашим разглагольствованиям... Впрочем, всё обстоит у нас благополучно. Солнца мы давненько не видали, по обыкновению, но фантастическое освещенье петербургской вечерней зари повторяется каждый день. У Излера расстегаи так же хороши, г-жи Лота и Кюзан так же обаятельны, литература идет своим порядком, рисунки в "Иллюстрации" так же изящны,-- чего еще желать?


Lieber Mood, eu gehst so stille,

Gehst so stille, lieber Mond;

Gehst du stille, lieber Mond --

Lieber Mond, dann gehst du stillo! {*}


{* Милый месяц, ты плывешь так тихо,

Плывешь так тихо, милый месяц;

Плывешь ты тихо, милый месяц --

Милый месяц, плывешь ты тихо! (нем.).}


Упомянув об Лежаре и Гверре, нельзя не войти в некоторые подробности: предмет слишком интересующий в настоящее время петербургскую публику. Мы, однако ж, нисколько не намерены смотреть на него свысока и тяжеловесно подтрунивать над публикою, называя ее увлечение "лошадино-циркоманиею" или каким-нибудь еще более неуклюжим словцом. Мы не видим ничего худого в том, что публике нравятся цирки. Подумаешь, читая иной фельетон, презрительно издевающийся над цирками, что мы и бог знает как богаты и потребностию художественных наслаждений и возможностию наполнять ими жизнь нашу... Ничуть не бывало! Какой-то поэт, не печатающий своих стихов и, вероятно, "озлобленный на новый век и нравы", сказал об нас:


Уныло мы проходим жизни путь.

Могло бы нас будить одно -- искусство,

Но редко нам разогревает грудь

Из глубины поднявшееся чувство,--

Затем, что наши лучшие певцы

Всем хороши, да петь не молодцы;

Затем, что наши русские мотивы,

Как наша жизнь, и бедны и сонливы,

И тяжело однообразье их,

Как вид степей пустынных и нагих...


Не весел день и долог вечер наш,

Однообразны месяцы и годы;

Обеды, карты, дребезжанье чаш,

Визиты, поздравленья и - - - -

Вот наша жизнь! Ее постылый шум

С привычным равнодушьем ухо внемлет,

И в действии пустом кипящий ум

Суров и сух, а сердце глухо дремлет;

И, свыкшись с положением таким,

Другого мы как будто не хотим,

Возможность исключений отвергаем

И словно по профессии зеваем...


Явись случай к наслаждению -- малому ли, большому, к развлечению, мы не предадимся ему безотчетно и доверчиво; мы боязливо осматриваемся, выжидаем, прислушиваемся; нам прежде нужно знать: какого оно рода? да в тоне ли? да ездит ли высший свет? А не ездит высший свет, так будь оно хоть как раз нам по вкусу и по карману,-- мы, пожалуй, и не поедем. Мы веселимся не столько для себя, как для других. Мы ходим, говорим, одеваемся -- не для себя, а для других. Мы часто даже обедаем, спрашиваем лишнюю бутылку вина, распекаем слугу, как будто не для себя, а для других. Благоприятные обстоятельства, к счастию, отклонили от гг. Лежара и Гверры пагубное влияние нашей щепетильности: цирки их почти всегда полны. В цирк Гверры привлекает посетителей в особенности г-жа Каролина Лойо. Соответственное амплуа в цирке Лежара занимает г-жа Полина Кюзан. Общий голос присуждает первенство г-же Каролине Лойо. В самом деле, ловкость ее в управлении лошадью, постоянная уверенность и спокойствие и, наконец, грациозность, которою запечатлено каждое ее движение, поразительны. Она сама занимается приездкой лошадей. После нее, по ловкости и отсутствию переслащенных улыбок и натянутых поз, в цирке г. Гверры -- замечательна г-жа Чинизелли. Маленький Карл Прис чудо своего рода. Искусством своим он обязан отцу, с которым вместе и является обыкновенно на сцене. Глядя на изумительные фокусы ловкого, сильного, неутомимого мальчика, невольно начинаешь разделять мнение тех, которые утверждают, что из человека можно всё сделать -- и музыканта, и фокусника, и поэта,-- если вовремя и с уменьем за него приняться,-- мнение в сущности нелепое...


ПРИМЕЧАНИЯ


Литературно-критическая деятельность Тургенева, продолжавшаяся до самых последних лет жизни писателя, была особенно интенсивной в 1840-х годах. На путь литературного критика Тургенев вступил под воздействием Белинского (см. Н. Л. Бродский. Белинский и Тургенев. В кн.: Белинский историк и теоретик литературы. Сборник статей. Издание Академии наук СССР, М.--Л., 1949, стр. 327). В феврале 1843 г. произошло их знакомство, а с конца этого года в "Отечественных записках" начали появляться статьи и рецензии Тургенева, в которых он защищал те же принципы реализма и народности в искусстве, что и Белинский.

В период 1843--1846 гг. под воздействием Белинского сформировались философские, политические и литературно-эстетические взгляды Тургенева, человека и писателя сороковых годов. Он выступил как критик передового направления, как убежденный пропагандист идей "натуральной школы". В качестве ближайшего друга и идейного соратника Белинского и Некрасова, Тургенев с 1847 г. становится фактически одним из организаторов и главных участников обновленного "Современника". Белинский в своих письмах неоднократно упоминает о деятельном участии Тургенева в редакционных делах "Современника". П. В. Анненков впоследствии писал, что "многие из его (Тургенева) товарищей, видевшие возникновение "Современника" 1847 г., должны еще помнить, как хлопотал Тургенев об основании этого органа, сколько потратил он труда, помощи советом и делом на его распространение и укрепление" ("Литературные воспоминания", "Academia", Л., 1928, стр. 547--548).

По своему философскому мировоззрению Тургенев не был, подобно Белинскому, материалистом, хотя в 1847 г. он высоки оценил Фейербаха. Но одну из основных эстетических проблем -- взаимоотношение искусства и действительности -- Тургенев решал в эти годы с материалистических позиций. Единственным источником искусства он считал объективную действительность, а ведущим направлением в русской литературе признавал "натуральную школу", или так называемое "гоголевское направление".

В 1840-е годы Тургенев написал ряд статей и рецензий, которые были не только живыми откликами его на те или иные современные литературные явления, но и отражали подчас более общие его взгляды на роль и задачи искусства (статьи о "Фаусте" Гёте в переводе М. П. Вронченко, о трагедиях С. А. Гедеонова "Смерть Ляпунова" и Н. В. Кукольника "Генерал-поручик Паткуль", о "Повестях, сказках и рассказах казака Луганского"). Эти его статьи принадлежат к числу лучших произведений русской критики того времени. По свидетельству самого Тургенева был период, когда Белинский считал его "способным на одну лишь критическую и этнографическую деятельность" (Тургенев. Встреча моя с Белинским. Письма к Н. А. Основскому). Высоко оценивались статьи и рецензии Тургенева 1840-х -- начала 1850-х годов и московскими представителями прогрессивного западничества (Т. И. Грановским, П. Н. Кудрявцевым, А. Д. Галаховым и др.), которые, особенно после смерти Белинского, возлагали на Тургенева большие надежды как на литературного критика.

Своеобразие литературно-критической деятельности Тургенева заключалось в том, что она всегда непосредственно была связана с выполнением им творческих задач. Так, например, занимаясь переводами из Шекспира, Байрона и Гёте, Тургенев выступал со статьями, посвященными разбору переводов на русский язык таких произведений мировой классической литературы, как "Вильгельм Телль" Шиллера и "Фауст" Гёте. В них Тургенев не только критиковал тот или иной из конкретных переводов (Ф. Б. Миллера, М. П. Вронченко), но и высказывал теоретические соображения о принципах художественного перевода вообще.

Наиболее значительные из своих литературно-критических статей 1840-х годов (о переводе "Фауста" Гёте, о трагедиях "Смерть Ляпунова" Гедеонова и "Генерал-поручик Паткуль") Тургенев включил впоследствии в том I сочинений, вышедший в Москве в 1880 г. Занятый подготовкой этого издания, и, в частности, составляя раздел "Критические статьи" для первого тома, Тургенев в ряде писем к А. В. Топорову 1879 г.-- от 13(25) июня, 20 июня (2 июля), 5(17) августа, 18(30) августа, 25 августа (6 сентября) -- (см. Лит Арх, 4, стр. 287--293), просил разыскать ту или иную из своих статей и рецензий, опубликованных некогда в "Отечественных записках" и "Современнике".

О том, что Тургенев в молодые годы придавал большое значение своей деятельности в качестве литературного критика, свидетельствуют и те его замыслы, которые по разным причинам не были им осуществлены. О них известно преимущественно из писем Тургенева и его современников. Так, например, 28 марта (9 апреля) 1845 г. Тургенев сообщал Белинскому, что пишет статью для "Отечественных записок" "по поводу двух статей Киреевского в "Москвитянине" (наст, изд., Письма, т. I, No 52). О задуманной им статье под названием "Славянофильство и реализм" Тургенев писал Белинскому 14(26) ноября 1847 г. (наст, изд., Письма, т. I, No 68). Однако обе эти статьи не были написаны Тургеневым, как и статья его о немецкой литературе, обещанная в "Современник". О ней упоминает Некрасов в письмах к Тургеневу от 15 февраля и 24 июня 1847 г. (Некрасов, ПСС и II, т. X, стр. 61, 70).

В настоящий том не включается рецензия на сборник "Новоселье" (т. III, СПб., 1846), входившая во все последние издания сочинений Тургенева (за исключением издания: Т, СС, т. XI), так как она написана не Тургеневым, а Некрасовым (см. Белинский, ПСС, т. X, стр. 423).

Статьи, включенные Тургеневым в первый том сочинений 1880 г., печатаются по текстам этого издания с проверкой по первым публикациям. Остальные -- по первопечатным текстам и рукописям.

Литературно-критическая деятельность Тургенева освещена в следующих работах: А. Лаврецкий. Литературно-эстетические взгляды Тургенева -- Литературный критик, 1938, No 11, стр. 66--100; Л. В. Павлов. Литературно-эстетические взгляды Тургенева 40-х годов -- Ученые записки Карело-Финского гос. университета, т. III, вып. I, 1948, Петрозаводск, 1949, стр. 62--84; Н. Л. Бродский. Белинский и Тургенев. В сборнике: Белинский -- историк и теоретик литературы. Изд. Академии наук СССР, М.--Л., 1949, стр. 323-330; К. Г. Чмшкян. И. С. Тургенев -- литературный критик. Изд. Ереванского университета, Ереван, 1957, 145 стр.; Л. H. Назарова. Тургенев-критик.-- История русской критики, т. 1, изд. Академии наук СССР, М.--Л., 1958, стр. 509--530; В. А. Бочкарев. И. С. Тургенев об исторической драме -- Ученые записки Куйбышевского гос. педагогического института им. В. В. Куйбышева, выпуск 19, Куйбышев, 1958, стр. 19--225; Л. Н. Назарова. К вопросу об оценке литературно-критической деятельности И. С. Тургенева его современниками (1851--1853 годы) -- сб. Вопросы изучения русской литературы XI--XX веков, изд. АН СССР, М.--Л., 1958, стр. 162--167. Кроме того, см. обстоятельные комментарии Ю. О. <Ю. Г. Оксмана> (стр. 502-503, 507-508, 688-690, 692-697), М. К. <М. К. Клемана> (стр. 503-505, 509-510) и М. А. <М. К. Азадовского> (стр. 616--617) в издании: Т, Сочинения, т. XII, а также Ю. Г. Оксмана в издании: Т. СС, т. XI, стр. 476-484, 516-519, 550-552.


СОВРЕМЕННЫЕ ЗАМЕТКИ


Печатается по тексту первой публикации.

Впервые опубликовано: Совр, 1847, No 1, отд. IV, стр. 71--79.

В собрание сочинений впервые включено в издании: Т, Сочинения, т. XII, стр. 307--317.

Автограф неизвестен.

Датируется декабрем 1846 г. по времени публикации.


Принадлежность этой статьи Тургеневу установлена в 1916 г. М. О. Гершензоном на основании прямого указания в Письме Белинского к Тургеневу от 1(13) марта 1847 г.: "Теперь фельетон поверен человеку порядочному, но это всё -- не Вы, мой бесценный Иван Сергеевич: уж такого фельетона, какой был в 1 No "Современника", не дождаться нам раньше Вашего возврата в Питер" (Белинский, ПСС, т. XII, стр. 344).

Перепечатывая фельетон в числе других забытых журнальных статей и рецензий Тургенева (Р Пропилеи, т. 3, 1916, стр. 101--110), М. О. Гершензон опустил вторую часть "Современных заметок", содержащую хронику парижских театров, рекомендации комиссионной конторы Языкова, заявления от редакции и пр., как не принадлежащую Тургеневу, на том основании, что, как он справедливо рассуждал, "под фельетоном разумелась тогда хроника, "Современные заметки" о текущей жизни столицы (так назывался этот отдел в "Современнике"); слова Белинского касаются именно таких заметок,-- иначе не было бы необходимо присутствие Тургенева в Петербурге" (там же, стр. 308--309).

М. К. Азадовский, не соглашаясь с М. О. Гершензоном, в работе "Затерянные фельетоны Тургенева" (Иркутск, 1927) без достаточных оснований приписывал Тургеневу и вторую часть фельетона, а также другие "Современные заметки", напечатанные во 2, 3 и 4 номерах "Современника" за 1847 год. Однако точка зрения Азадовского на этот вопрос не может быть принята, так как его утверждение противоречит смыслу письма Белинского к Тургеневу от 1 (13) марта 1847 г. (см. выше), в котором критик сожалел, что Тургенев написал фельетон только для первого номера "Современника" за 1847 г. Кроме того, в письме к В. П. Боткину от 22 апреля 1847 г. Белинский прямо указывал, что московские "Современные заметки" для "Современника" составлял Н. А. Мельгунов, а петербургские -- Штрандман (Белинский, ПСС, т. XII, стр. 357; ср. М. К. Клеман. Программы "Записок охотника". Ленинградский государственный университет. Ученые записки. Серия филологических наук, вып. 11, Л., 1941, стр. 91).

Стр. 303, строка 2. Мы ленивы и нелюбопытны...-- А. С. Пушкин. "Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года", глава II (Грибоедов).

Стр. 303, строка 11. Теперь нас преимущественно занимают и волнуют цирки...-- Цирки французских антрепренеров Лежара и Гверры были в центре внимания петербургской прессы в сезон 1846/1847 г. В фельетоне "Северной пчелы" (1846, No 251, 6 ноября) подробно рассказывалось об артистах обоих цирков и в особенности о наездницах Каролине Лойо, Полине Кюзан, г-же Чинизелли й др. В "Русском инвалиде" (1846, No 262, 23 ноября) был напечатан фельетон графа Сюзора, также посвященный циркам.

Стр. 303, Строка 19. Парадокс Бюффона: гений есть терпение...-- Слова, приписанные Бюффону Эро де Сешелем в его сочинении "Визит к Бюффону" (Herault de Sechelles. "Visite a Buffon", 1785; второе издание: M. J. Herault de Sechelles, Voyage a Montbard en 1785, Paris, an IX <1800>. В библиотеке Тургенева сохранились 64 тома "Всеобщей и частной естественной истории" Бюффона (Histoire naturelle generale et particuliere, par Leclerc de Buffon. A Paris, chez Dufart, 1798--1807), ранее принадлежавшие Белинскому.

Стр. 304, строка 15. В мастерской г. Витали...-- Мастерсская Витали находилась при Академии художеств, профессором которой он состоял с 1842 года (см. Е. Нагаевская. Иван Петрович Витали. "Искусство", M., 1950, стр. 21). Интерес к скульптуре Тургенев сохранил на всю жизнь (см. его "Заметку" об M. M. Антокольском, 1871 и статью "Пергамента раскопки". 1880).

Стр. 304, строка 21. ...два знаменитые барельефа на фронтонах Исаакиевской церкви...-- Постройка Исаакиевского собора, начатая еще в 1819 году (проект Монферрана утвержден Александром I в 1817 г.), была закончена полностью только в 1858 г., но наружная отделка здания была готова к 1845 г. (см. А. Старчевский. А. А. Монферран, строитель Исаакиевского собора. "Наблюдатель", 1885, No 10, стр. 103).

Стр. 304, строка 34. ...торжество, которое не далось ни Лемеру, ни Давиду (в фронтонах Мадлены и Пантеона) -- Лемер (1798--1880) и Давид (David d'Angers, 1788--1856) -- французские скульпторы. Тургенев имеет в виду барельеф работы Лемера на фронтоне церкви святой Магдалины в Париже "Страшный суд" и рельеф работы Давида на фронтоне Пантеона в Париже "Родина, сопутствуемая Свободой и Историей, награждает своих великих сынов венками бессмертия" (окончен в 1837 г.). Лемер принимал также участие в отделке Исаакиевского собора (см. А. Г. Ромм. Русские монументальные рельефы. "Искусство", М., 1953, стр. 78).

Стр. 305, строка 29. ...реалист, в хорошем смысле этого слова.-- Несмотря на то, что основы эстетической концепции реализма были заложены в статьях Белинского, самим термином реализм он не пользовался. В данном случае Тургенев впервые употребляет термин "реалист", называя так художника-скульптора. Оценка своеобразия творчества И. Витали в настоящей статье Тургенева близка к современной (ср. А. Г. Ромм. Русские монументальные рельефы. "Искусство", М., 1953, стр. 78).

Стр. 305, строка 34. ...сравнил его с Пуссеном.-- Пуссен Никола (1594--1665) -- французский живописец, в творчестве которого строгая логичность художественного замысла и преклонение перед античностью сочетались с живой эмоциональностью образов.

Стр. 305, строка 39. Мы не могли видеть его апостолов ~ над Торвальдсеном...-- В апреле 1846 г. И. П. Витали получил от строителей Исаакиевского собора заказ на выполнение шестнадцати скульптур ангелов и апостолов со светильниками в руках. Скульптуры были установлены на углах собора. Торвальдсен Вертель (1768--1844) -- датский скульптор, произведения которого отличаются большим мастерством отделки и пластической завершенностью композиций.

Стр. 306, строка 9. ...великой княжны Александры Николаевны -- дочери Николая I, умершей в 1844 г., в возрасте 19 лет. Бюст выполнен в 1844 г., ныне хранится в Государственном Русском музее в Ленинграде.

Стр. 306, строка 16. ...рисунки к священной истории ~ г. Сапожниковым.-- Андрей Петрович Сапожников (1795--1855) -- живописец-любитель, оказавший искусству немаловажную услугу различными изданиями, особенно руководством к изучению рисования. Тургенев ошибся: автором рисунков к Ветхому завету был А. А. Агин, а не Сапожников, который их только издал (см. Ветхий завет в картинах, 82 гравюры, рис. А. Агиным и грав. К. Афанасьевым. Изд. Ф. Прянишникова и A. Сапожникова, 1848). Высказанное Тургеневым ниже намерение посвятить этому изданию специальную статью не было осуществлено.

Стр. 306 строка 32. Мы говорим о рисунках к "Мертвым душам"...-- Речь идет об альбоме рисунков А. А. Агина, изданном в 1847 г.: "Сто рисунков к "Мертвым душам" Гоголя" (гравюры на дереве были выполнены Е. Бернардским).

Стр. 307, строка 1. ...рисунки к "Тарантасу" и "Помещику"... -- Вопрос об участии А. А. Агина в иллюстрировании повести B. А. Соллогуба "Тарантас" (1845) представляется спорным. (См. Конст. Кузьминский. Художник-иллюстратор А. А. Агин. Его жизнь и творчество, М.--Пг., 1923, стр. 88. А. Савинов. Григорий Григорьевич Гагарин (1810--1893). "Искусство", М., 1951, стр. 14--18; А. А. Сидоров. Рисунок старых русских мастеров. М., 1956, стр. 382). Рисунки А. А. Агина к "Помещику" Тургенева были напечатаны в "Петербургском сборнике" и получили высокую оценку Белинского (см. Белинский, ПСС, т. IX, стр. 572).

Стр. 307, строка 8. ...покидал ли г. Агин когда-нибудь Петербург.-- Л. М. Жемчужников, художник-любитель, брат поэта, в своих воспоминаниях об Агине писал: "Но талант и ум Агина еще более будут оценены, когда узнают, что он никогда не бывал в провинции и изображаемые им типы представляют собой результат его воображения и серьезного отношения к своей задаче" (ВЕ, 1900, No 12, стр. 509).

Стр. 307, строка 30. Tel brille ~ premier.-- Цитата из "Генриады" Вольтера (1723), песнь 1.]

Стр. 307, строка 33. ...г-ну Степанову удались его фигурки.-- Николай Александрович Степанов (1807--1877) -- художник-карикатурист. Тургенев имеет в виду сделанные им шаржированные скульптурные портреты русских литераторов, художников и музыкантов, в том числе Булгарина, Брюллова, Греча, Айвазовского, Панаева и др. (о Степанове см.: С. Трубачев. Карикатурист Н. А. Степанов. ИВ, 1891, т. 43--44, февраль-апрель).

Стр. 308, строка 6. ...справедливый суд произнесен уже над ними...-- Это утверждение Тургенева следует понимать как ироническое. Дело в том, что появление скульптурных карикатур Н. А. Степанова было оценено положительно и Ф. Булгариным в фельетоне "Северной пчелы" (1846, No 110, 18 мая). Однако, когда были выставлены для всеобщего обозрения карикатуры на самого Булгарина и его ближайших сотрудников -- Греча и Брандта; отношение "Северной пчелы" к фигуркам Степанова резко изменилось. Ф. Булгарин писал, что "в магазине Беггрова выставлены уродливые статуйки с размазанными красною краскою рожами, вызывающие не смех, а жалость" (С Пчела, 1846, No 224, 5 октября). Говоря выше о том, что Степанову "иные фигурки до того удались, что на них... противно смотреть" Тургенев, несомненно, имел в виду именно карикатуры на Булгарина, Греча и Брандта.

Стр. 308, строка 13. "Музыкальный, ли город С.-Петербург?" -- Вопрос о том, музыкальный ли город Петербург, был в то время предметом оживленной журнальной и газетной дискуссии (см., например, "Северная пчела", 1846, No 276, 7 декабря).

Стр. 309, строка 1. ...в своем "Фаусте" петь следующие слова...-- Речь идет о драматической легенде Берлиоза "Осуждение Фауста" (1846). Отрицательный отзыв Тургенева о Берлиозе объясняется, по-видимому, тем, что Тургеневу было чуждо искусство французского романтизма 20--40-х годов, характернейшим представителем которого в музыке был автор "Осуждения Фауста". Раздражение Тургенева могла вызвать также вольная интерпретация трагедии Гёте в "драматической легенде" Берлиоза, который стремился не столько передать дух и своеобразие "Фауста" Гёте, сколько выразить собственные эмоции, возникшие в связи с этим произведением (см. Leon Guichard. La musique et les lettres au temps du romantisme, Paris, 1955, стр. 240--245).

Стр. 309, строка 14. ...отдать справедливость и г-ну Верди. Об отношении Тургенева к европейской музыке XVIII--XIX вв. см. в работе М. П. Алексеева "Тургенев и музыка", Киев, 1918.

Стр. 309, строка 15. Фелисиан Давид, автор "Пустыни"...-- Давид Фелисьен Сезар (1810--1876) -- французский композитор, один из основоположников ориентализма во французской музыке. Программная ода -- симфония "Пустыня" ("Le Desert"), исполненная впервые в зале Парижской консерватории 8 декабря 1844 года, имела большой успех. В Петербурге в 1846 г. это произведение Фелисьена Давида исполнялось в концертах филармонического общества дважды, 7 и 27 марта (см. С Пчела 1846, 7 марта, No 53 и 27 марта, No 73).

Стр. 310, строка 12. ...финалы 1-го акта "Ломбардов".-- Аналогичный отзыв о музыке Верди и о его опере "I Lombardi" см.. в парижском письме Тургенева от 14--15 (26--27) ноября 1847 г. Полине Виардо.

Стр. 310, строка 21. ...россиниевского "Карла Смелого"? -- Опера Россини "Вильгельм Телль" на сцене русских театров по требованию театральной цензуры шла под названием "Карл Смелый" и с либретто, переделанным Р. М. Зотовым (см. С Пчела, 1846, No 286, 19 декабря). Премьера оперы в театральный сезон 1846--47 г. состоялась 14 декабря.

Стр. 310, строка 25. ...ухватки обезьяны ~ трогательные извещения...-- Сообщения о рождении в зверинце Г. Замма обезьяны содержались в фельетонах "Северной пчелы" (1846, No 265, 25 ноября) и "Русского инвалида" (1846, No 265, 27 ноября)

Стр. 311, строка 14. ...лекции о французской литературе... -- Граф Сюзор прочитал в Петербурге с 24 ноября по 11 декабря 1846 г. шесть лекций о французской литературе. "Северная пчела" писала: "Умный и красноречивый литератор граф Сюзор открывает... исторические, критические, анекдотические и биографические чтения о французской литературе" (С Пчела, 1846, No 264).

Стр. 311, строка 31. ...рисунки в "Иллюстрации" так же изящны... "Иллюстрация. Ежедневное издание всего полезного и изящного" (1845--1849), редактор-издатель Н. В. Кукольник. Значительное место на страницах "Иллюстрации" было отведено рисункам.

Стр. 312, строка 16. Уныло мы проходим жизни путь ~ И словно по профессии зеваем...-- Эти стихи, опубликованные в статье Тургенева впервые, принадлежат Некрасову. Они составляют изъятую цензурой часть стихотворного фельетона поэта "Новости", напечатанного в "Литературной газете" (1845, No 9, 8 марта). В строке 14 отрывка по цензурным соображениям пропущено одно слово. Надо: "Визиты, поздравленья и разводы" (см. Некрасов, ПСС и П, т. I, стр. 202 и 584).