# Две судьбы

Алексей Артемьевич Тверяк

Отрывок.

## АЛЕКСЕЙ АРТЕМЬЕВИЧ ТВЕРЯК


## ДВЕ СУДЬБЫ. Роман. (Отрывок)


Антология крестьянской литературы послеоктябрьской эпохи

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. МОСКВА 1931 ЛЕНИНГРАД


Когда солнце вскарабкалось на верхушки трех сосен, торчащих на Пагубном Мысе, кооператоры уже врыли восемь столбов и скрепляли их перекладинами. Они ворочали грузные бревна, изредка бросая друг другу ничего не значащие слова. Восемнадцать человек работали дружно и уверенно, взмахивая топорами, глубоко в землю вонзая лопаты. Радостно звенели топоры, радостные песни заводили пилы, наполняя утро множеством голосов и самых неожиданных мотивов. Работалось хорошо и весело, потому что все знали, что работают на себя и для себя.

Приладили последнюю перекладину и уселись закурить. Петруха вытер со лба рукавом пот и проговорил:

-- Полдела сделано. Кабы остропилить к вечеру, и делу конец. А крышу можно и завтра осоломить.

-- Остропилим,-- отозвался Максим. -- Этакой компанией хоть самого чорта одолеем. Мала ль у нас армия!..

Курили и молча вглядывались в раскрывшееся от тумана озеро. Маленький пароход тащил sa собою три баржи и едва-едва подавался вперед, вспенивая тихую воду своим винтом. Егор, глядя на буксир, сказал:

-- Вот, ребята, когда мы сумеем отправлять целыми баржами свой кирпич, тогда к нам все полезут от Клима Герасимова. А до той поры придется попотеть.

-- Ну и попотеем!-- согласился Максим и улыбнулся: -- Пар когтей не ломит.

Петруха косо глянул на него.

-- Пар, знамо, не ломит... Ежели кто другой не поломает...

-- А мы увернемся!-- ответил Максим и встал с бревна.

Повернулся чтобы протянуть руку за лопатой и столкнулся со Стешей.

-- Каким случаем, Степанида Аховна?

Стеша прошла к Егору.

-- Я к вам в роде как делегация.

Егор оглядел ее.

-- Какой дипломат выискался. Ну, в чем дело?

-- Велено тебе, Егор Корнеич, к хозяину явиться. И чтоб сейчас же.

-- К какому хозяину?

-- Да к Климу Герасимову.

Егор повернулся к Максиму:

-- Ты что же, не говорил с ним?

-- Нет,-- ответил Максим,-- не успел.

-- А-а...-- Егор встал и взял Стешу за рукав:-- Скажи Климу Герасимову, что он больше над нами не хозяин и что я к нему не пойду.

Стеша пожала плечами.

-- Мне что, я скажу. А только велено притти. Больно сердит Клим, с утра туча-тучей!.

-- А мы подождем, когда из него дождик пойдет, Степанида Аховна!-- весело сказал Максим, подходя к Стеше и беря ее за плечи.-- Передай ему поклон до земли и скажи, что ждем его к себе в гости,-- добавил он.

-- Уйди ты, овечья голова!-- вырвалась or него Стеша.-- Чего лапаешь?

Озорно взвизгнув, она стреканула через пустырь, подобрав юбки. Максим погнался за ней, но скоро остановился и, топая ногами, закричал:

-- У-лю-лю! Догоню-у!.. А-та-та-та!..

Стеша мчалась, не оглядываясь, до самого завода Клима Герасимова.

Тяжело дыша от бега, прошлась по всему сушильному сараю, отыскивая Клима, но его нигде не было.

-- А ну вас ко всем чертям! Гоняйся тут бесперечь за каждым, как собака. Не приболело мне.

Мяла Стеша у Клима Герасимова глину, заготовляла для мастеров. Давно за этим делом, пожалуй, сама не хуже мастера сработала бы кирпич. Но не в моде было бабе или девке становиться на мужицкую работу, и Стеша оставалась на глине. Мяли глину в больших ямах ногами, по одному человеку в яме. Таких ям было около завода шесть штук, шестеро с утра до вечера каждый день месили глину, пересыпали ее песком, доливали водой. В этих ямах с утра до вечера раздавалось плотное чавканье, словно это были огромные квашни с желтым тестом в громадном хлебозаводе.

Стеша сняла сапоги, поддернула выше колен юбки и полезла в свою яму. Рядом со Стешей работала Нютка Евсея Сочнева. Она окликнула Стешу:

-- Ну, что там у них?

-- А кто ж их знает... Должно, сушильный сарай строят, восемь столбов вкопано.

В это время подошел Клим.

-- Сбегала, Стеша?

-- Сбегала.

-- Ну?

-- Велели передать низкий поклон и звать в гости. "Пущай,-- говорят,-- сам к нам приходит, ежели надо, а мы не пойдем".

-- Та-ак...-- протянул Клим, разгребая пальцами бороду и отходя от ямы. Спокойно и уверенно прошел к мастерам, оглядел новый кирпич. Остановился около Алексахи, похвалил его:

-- Молодец, Лексаха, гонишь норму.

-- Да уж стараюсь, Клим Герасимыч, от силы стараюсь,-- ответил Алексаха, на минуту отрываясь от работы и заглядывая в глаза Климу. От похвалы у него стало радостно на душе, и бороденка от улыбки вползла чуть не на нижнюю губу.

Клим подбодрил:

-- Старайся, братец, старайся. А я, может, и прибавку выделю.

Потом подошел к Филимону. Тот сидел на своем станке -- рослый, широкоплечий, весь черный от бороды и усов, с озорными глазами.

-- Бог в помощь.

-- Спасибо,-- зычно отозвался Филимон, сплевывая окурок.

-- Ну, как дела, Филимон?

-- Дела идут, контора пишет, кассир деньги выдает. А дело -- табак, хозяин!

-- Что так?

-- Трое мастеров сбежали. Гляди, своим обзаводятся,-- ткнул Филимон формой в сторону озера.

Клим поглядел туда и усмехнулся:

-- Пустое дело, баловство одно. Сбились ребята с пути, ну... и чудят. Кабы ты сам верил, что дело табак, небось, не остался бы у меня, а туда ушел бы.

-- А чего я там забыл? Поля не видывал, что ль?

-- Ну, вот то-то...

Обошел всех своих мастеров Клим Герасимов, с каждым поговорил, каждому ласковое слово сказал и посулил прибавку. А через час, осмотрев обожженный кирпич, пошел туда, где работали над закладкой нового завода кооператоры.


Клим Герасимов медленно шел к бывшим своим мастерам и думал невеселые думы. Было бы полбеды, если бы только отошли от него эти мастера. Взял бы других -- и дело с концом. А они сами становятся хозяевами, свой завод строят. Правда, Климу конкуренция не страшна, трудно ему путь-дорогу перейти. А как-то все-таки неловко. Хошь-не хошь, а иной раз и подумаешь, ежели как мусорина в глазу, будет новый завод торчать рядом.

Опытным глазом Клим сразу определил, каких размеров будет завод. Сушильный сарай делается на восьми столбах, это уже много,-- значит, завод предполагается большой, не меньше, чем у Клима. Место выбрано хорошее, это он тоже сразу увидел и прикинул:

-- Тут вот, поближе к озеру, обжиг устроить, места на семь печей хватит. И дрова близко.

И только теперь, когда оценил и место, и положение завода, серьезно подумал о конкуренции.

-- Помогай бог, товарищи!-- сказал он, подходя к работавшим.

-- Спасибо,-- ответили ему.

Клим обратился прямо к Егору:

-- Можешь ты, Корнеич, ослобояяться на часок?

-- Могу.

Клим повел Егора к озеру. Шли они рядом и долго оба молчали. Егору вообще не о чем было говорить с Климом, а Клим не знал, с чего разговор начать. Уже у самого берега проговорил:

-- Значит, завод затеваешь?

-- Грешным делом, Клим Герасимыч.

-- Это хорошо, Егор Корнеич, пора своим делом обзаводиться. Теперь, значит, я тебе должон расчет выдать, верно?

-- Не одному мне.

Клим оглядел Егора, широко шагавшего рядом с ним, и вздохнул:

-- Бог с тобой, не я тебе судья. Только... Не по соседски у тебя вышло.

-- А что?

-- Да... подумывал я о другом. Парень ты ладный, Умный, да работящий. Ну, думал, почему и не помочь тебе? Дело у меня не худое, а помру я -- все равно оставить некому будет.

-- А я-то при чем?

-- Теперь не при чем. А думал я так: оженю тебя на своей Саше, сперва в пай возьму, а потом и все дело передам.

Мягко и грустно говорил Клим, как о непоправимом беде, из-за которой рушились хорошие для всех надежды.

-- Да-а... а теперь совсем другое получается. Я вот гляжу на тебя и думаю... Где тебе управиться с этаким делом? Ни денег, ни знакомств, ничего у тебя нету. А дело трудное. И жалко мне тебя, Егор Корнеич, ей-богу.

Егор улыбнулся.

-- За меня сердце болит? А ты не жалей, не стоит.

-- Сам не знаю, да уж я такой... Молод Ты, Корнеич, да горяч, жизни еще не видал... Долго ль споткнуться?.. Вот, думаю, как бы тебе помочь. Может, возьмешь у меня малость на обзаведение?

-- Нет, уж, спасибо! Как-нибудь обойдемся. Клим Герасимов покачал головой.

-- Строптив ты, братец. Не ломайся, пригодятся деньги.

-- Не возьму, не нужны они мне.

Клим не стал навязывать. Он только со вздохом проговорил:

-- Смотри сам, как хошь. Только помни, Егор Корнеич, хоть ты и обидел меня, а ала! я на тебя не имею. Ежели не выйдет ничего, приходи ко мне, на хорошее дело поставлю.

-- Не тревожься, не приду.

-- Не зарекайся... Я так думаю, придется тебе ко мне воротиться.

-- Там увидим. А пока загадывать не буду, да и некогда мне. До свидания.