# Заяицкий Сергей. Земля без солнца

Библиотека Универсальная

Повесть.

Универсальная библиотека No 498--499.

Универсальная библиотека

No 498--499.


## Сергей Заяицкий. Земля без солнца


## Пролог. Знатные иностранцы


Пьер Бенуа -- "Дорога гигантов".

Пьер Бенуа -- "Дон-Карлос".

Пьер Бенуа-- "Атлантида".

Уптон Синклер -- "100%".

Уптон Синклер -- "100 процентов".

Уптон Синклер -- "Сто процентов".

Тарзан! Тарзан! Тарзан!

Появление.

Исчезновение!! Возникновение!!!

Последняя новость...

Это за стеклом. А перед стеклом -- гражданин Чашкин и между книгами и гражданином Чашкиным легкий на стекле призрак, отражение, прозрачный гражданин Чашкин, набитый пестрыми обложками, -- префутуристическая комбинация. Рядом возникают две другие комбинации. Ослепительно желтеют башмаки, сереет пиджак, белеет платье тонкое -- через обручальное кольцо протаскивается безо всякого затруднения.

-- Николашка, купи что-нибудь Бенуа. У него всегда про интересное описано.

-- Да ведь он, Киса, не американец. Лучше Синклера.

-- Ах, смотри, "Тарзан в роли сыщика"!

-- Вот это другое дело.

Гражданин Чашкин глядит на даму. Ух, не смотреть! Просвечивает насквозь -- соблазн! Рядом башмаки желтые бьют в глаза. Зависть подкатывает комом под самое сердце. "Хоть бы ногу он себе вывихнул или под мотоциклетку попал. И ведь не попадет! Я скорей попаду!"

Гражданин Чашкин идет. Солнце на небе, солнце в окнах. Вязнут в асфальте стоптанные каблуки -- вот-вот отскочат. Впереди внизу ножки: белые, серые, желтые. Сбоку за стеклами обложки: белые, серые, желтые. То обложки, то колбаса, то обложки, то колбаса. Колбаса гамбургская, колбаса польская, колбаса еврейская. Писатели американские, писатели французские, писатели немецкие. Богатые люди! Миллион экземпляров! А у гражданина Чашкина денег осталось всего миллион. Купить нельзя ничего, нищему подать-- обидеть человека, бросить -- оштрафуют на всю сотню. Положение хуже губернаторского -- после революции разумеется! (если бы губернаторское до революции, так это сделайте одолжение). Гражданин Чашкин приходит домой: счет за электричество, за водопровод, за канализацию. Литератор! Свободная профессия! Ведь вот за канализацию берут, а нет того, чтоб узнать, поел человек или не поел. Может быть, и не нужна ему эта самая канализация. Гражданин Чашкин сидит и соображает. На службах -- сокращение. На рынках -- повышение. Что-то было еще на "ение"? Да! Тарзан -- появление, исчезновение, возникновение. Гражданин Чашкин встает и ходит по комнате: стучит ногами. Он знает, что от этого мигрень начнется рядом у толстой нэпманши. На зло! стучит ногами -- прислушивается: не стонет и не ворчит. А, так вот тебе! Швыряет на пол таз эмалированный, сковородку, пресс-папье, загоняет молотком гвоздь в стену -- приятно, точно ей под самую жирную лопатку. Не стонет, не ворчит. Гражданин Чашкин идет на кухню!

-- Что ваша барыня -- померла, что ли!

-- Они на бега уехали!

-- Тьфу!

Ползет время, от скуки часы отбивает. Гражданин Чашкин из окна видит, как опускается солнце прямо на гигантскую спицу радиотелеграфа. Вот -- наткнулось. На стене два полушария; На одном -- Америка, на другом -- Африка -- и остальная дребедень. Ведь вот Бенуа из этой Африки франки выщипывает, как перья из индюшки, а я не могу! А этот Тарзан (или как его: Берроуз, что ли), так он весь мир разделил на кусочки, каждый кусочек обсосал, обсусолил и выбросил за ненадобностью.

А я не могу! Синклер -- ну, тот американец, с ним не потягаешься: из твердых валют самая твердая. И через цензуру проходят, будто смазанные вазелином. А я не могу. Гражданин Чашкин сел в кресло и взор вперил в полушария.

Пьер Бенуа -- Атлантида.

Уптон Синклер -- 100%.

Тарзан, Тарзан, Тарзан.

Вдруг поплыла Африка, контурами заерзала, -- в четырехугольник вытянулась -- "Иван Чашкин?" А что Иван Чашкин? Атлантида? Глупо! Уже написано. Сто процентов? Глупо! Тоже написано.

Дразнится, проклятая, языком, а на языке: последняя новость.

Стук в дверь, легкий, вежливый.

Гражданин Чашкин вскакивает:

-- Войдите!

Пиджак серый, словно обложка, из такого шевиота, что становись на колени, пресмыкайся и лобзай штанину. Башмаки цвета солнца, заходящего над Сахарой. Усики! Духами пахнет!

-- Гражданин Чашкин?

-- Да.

-- Пьер Бенуа!

-- Что такое? "Помилуйте, такая честь".

-- Я не один... со мной... разрешите... М-р Берроуз!

-- О?!

Английская штука. Шляпа!.. Кланяйся в ноги1 Кланяйся в ноги!

Стоят с любезными улыбками.

-- Русский литератор? Очень интересно познакомиться. Маленькое затруднение с сюжетом? Пустяки. Две секунды на размышление -- два часа на написание. Миллион экземпляров. Право перевода во всех странах...

Не правда ли, сэр?

-- All right!

Гражданин Чашкин потрогал голову: нет, голова на месте, только душа в пятках. Такие гости! Не нахамить бы! Не осрамить всероссийский союз писателей! "Молчать буду", -- думает.

-- Итак, monsieur Берроуз.

-- Итак, monsieur Бенуа.

-- Вы начнете?

-- О, такая честь! Французский роман всегда был, есть и будет...

-- О, не скромничайте! Хорошо, я начну, ибо начать легче, а при моем малом таланте...

Начать-то, говорит, легче!

Англичанин рассыпается:

-- Вы меня смущаете.

-- Итак, monsieur Чашкин. Четверть стопы бумаги? Этого хватит, не правда ли?

-- На первую серию.

Пьер Бенуа вынул сигару {цена-то, цена-то!) и закурил.

-- Тема? -- спрашивает англичанина.

-- На ваше усмотрение.

-- Но мировая?

-- Разумеется, мировая.

Пьер Бенуа затянулся сигарой, м-р Берроуз вынул "Times", гражданин Чашкин за стол сел и дрожащею рукою перо в чернильницу обмакнул.

"Иван Чашкин" -- вывел.

А дальше что? Дальше-то что?

Пьер Бенуа вперил взгляд в оба полушария, словно страну себе выбирал.

У гражданина Чашкина дух занялся, и в глазах зарябило. Вот, вот сейчас возьмет землю всю, выжмет ее, как лимон, -- и выбросит за ненадобностью! Пьер Бенуа выпустил изо рта клуб синего, как индийский океан, дыма.

-- Написали "Иван Чашкин"?

-- Хорошо. Пишите теперь:


Земля без солнца


Роман


Гению Герберта Уэллса с благоговением

Посвящаю


М-р Берроуз отвел глаза от газеты и с улыбкой профессионала, догадавшегося в чем дело, пробормотал вопросительно:

-- Немножко утопии?