# Пропажа

Николай Васильевич Успенский

Н. В. Успенский


Пропажа


Крестьянские судьбы: Рассказы русских писателей 60--70-х годов XIX века/ Вступ. статья и коммент. Ю. В. Лебедева. -- М.: Современник, 1986.-- (Сельская б-ка Нечерноземья).


ПРОПАЖА


Был зимний вечер. В крестьянской избе горела лучина; на конике1 сидел ветхий старик высокого роста, в одной рубахе, с расстегнутым воротом; он плел лапти и сурово посматривал на баб, хлопотавших близ печки. Старуха и одна молодая баба вынимали из лубочных сундучков рубахи, онучи, нитки и запихивали их в мешок, в который прежде положена была вареная каша и коврига хлеба.

Бабы собирали в дорогу мужика Антипа, который на дворе насыпал два воза муки. В избе было тихо, только слышался шепот баб:

-- Хресточек-то не забудь, а портки-то положь вниз... под хлеб-то пихни.

-- Лапти положите пуще всего,-- заговорил старик.

-- Положили, положили...-- сказали бабы...-- не забудь, матушка, сольцы...

Старик начал стучать по лаптю кочатыгом2 и говорит:

-- Дорога дальняя, обужа первое дело; на дороге бог знаешь за что отдашь полтину али семь гривен...

Уставшие бабы завязали мешок и сели друг против друга:

-- Не забыть бы чего?., дай бог память...

-- Кажись, не забыли...

Старик перестал стучать и исподлобья посмотрел на баб, желая сделать им выговор, если они что-нибудь забыли.

На дворе под навесом Антип таскал из амбара муку и говорил стоявшему у саней другому мужику, соседу:

-- Старик одно слово! иной раз пужанет чем ни попадя; однова ошарашил меня -- шесть недель пролежал... Семая! -- заключил он, бросив меру муки в сани.

-- Семая! -- повторил другой мужик, разравнивая муку.

-- Однова дыхнуть,-- говорил Антип, нагибаясь в за-корм,-- не чаю, коли он помрет... хоть и отец... Кабы я был сам хозяин-то, да один в доме-то!.. а то всякое дело из рук валится... шкалик, шкалик, братец ты мой, иной раз и то боишься выпить.

-- Известное дело...

-- Уж и постыла эта жизнь, подумаешь!..

Мужики зашпилили веретья3 и увязали воз веревкой; в углу двора фыркали лошади.

-- В ночь поедете?

-- В ночь...

Антип и его сосед пришли в избу.

-- Насыпал? -- спросил старик. Антип бросил у печки шапку и, потирая руки у печурки, неохотно произнес:

-- Насыпал...

-- Скоро мужики-то поедут? -- опять спросил старик.

-- Кто их знает... хотели в ночь...

-- Тогда, чай, скажут,-- проговорила баба. Сосед присел на хоры и, искоса поглядывая на старика, начал:

-- А небойсь теперь в Москве дорог хлеб-то?

-- Вестимо, небойсь дороже здешнего... так было спокон веку,-- сказал старик,-- наше дело -- тем кормимся.

-- Точно,-- продолжал сосед,-- пропитание, стало быть, наше... ведь он, батюшка, хлебушек-то, как походишь за ним да постараешься, он тебе и отплотит, а будешь лежать, ни рожна не будет!..

-- Видно, так надо сказать, -- возгласил старик, намереваясь сказать помудренее,-- часто и от глупости нашей не бывает ничего.

-- А то что же? -- заметил сосед,-- от глупости и есть!

-- Тоже от гордости,-- продолжал старик,-- иной, прости меня господи, кричит: "Я богат!" -- а что, мол, ты богат? что в тебе есть? -- У старика слегка задрожали руки.

-- Стало быть, богатство-то наше не под нужду,-- заметил сосед.

-- А завсегда надо богу молиться! -- возопил старик,-- еще от дедов идет история...

Старик потащил из угла лыки и сказал:

-- Без бога не до порога.

-- Да! -- отвечал сосед,-- видно, что попросишь бога, то и есть.

Кто-то постучал в окно и крикнул:

-- Эй, Антип! запрягай лошадей!

Через четверть часа вся семья стояла перед образами.

-- Зажгите, бабы, свечи Флору, Лавру,-- сказал старик,-- надо об лошадях помолиться... Ну, Антип! -- простившись с сыном, воскликнул он,-- смотри денег попусту не трать да лошадей береги: ежели что случится, прямо говорю: лучше не показывайся на глаза! Ступай с богом!..

Ночь была не лунная, но видная; по деревне ехал большой обоз. Антип съехал со двора и вскоре смешался с обозом.

-- Тппрру!! куда тебя занесло? куда в бучило идешь? -- раздавались голоса.

Через несколько времени обоз выехал на большую дорогу; мужики шли кучами близ лошадей, разговаривая про то, сколько кто насыпал хлеба, не взял ли кто с собой лишней оглобли, хомута; иногда мужики толкали друг друга и подсмеивались, у кого какая жена. Всех мужиков в обозе было человек до двадцати.

-- Уж и чудна Андронова жена! -- говорил один,-- бой баба! Надысь, когда у нас стояли солдаты, муж ее приколотил, а она приходит к нам и говорит: "Хоть без ребрышка быть, да солдатика любить!"

Наступила полночь. Обоз проехал верст десять. Разговоры между мужиками прекратились; кто сидел на возу и спал, кто шел и дремал; иного мужика так клонило ко сну, что, не владея собою, он или падал в снег, или шел в противоположную от обоза сторону, то есть назад, и приходил в себя тогда, когда натыкался на оглоблю или на товарища, который кричал ему: "Ай домой попер?.."

Обоз проехал еще пять верст; почти все мужики лежали на возах; не дремал один только передовой; он сопутствовал своей лошади и тихонько напевал:


Девка по саду гуляла,

Красоту теряла.


Обоз въехал в большое село, в котором кое-где светился огонь, не исключая и кабака, стоявшего среди пустой улицы.

Передовой уже проехал село и стал приближаться к большому лесу, тянувшемуся вокруг села, как услыхал позади обоза голос:

-- Стой, стой!..-- обоз остановился.-- Братцы! Не выдавайте! -- кричал кто-то.

Все мужики слезли с возов и побежали по направлению к голосу; вскоре они окружили Антипа.

-- Братцы! у меня лошадь пропала! -- кричал он.

-- Как так?

-- Да я было вздремнул, проснулся, хвать -- лошади нет! Братцы, заступитесь! -- отчаянно вскрикнул Антип,-- мне теперь одно остается: удавиться... без мерина... теперь к отцу и не показывайся!

Мужики понимали всю справедливость слов Антипа, зная его отца.

-- Эй, ребята! -- крикнул один мужик,-- поедем на моей лошади!

В одну минуту мужики перетащили на другой воз муку, и человек восемь засели в порожние сани. Оставшиеся мужики собрали всех лошадей в кучу и стали ждать, чем кончится дело.

Розыщики неслись с Антипом в село.

-- Вон, кажись, у дверей стоит баба,-- заговорили мужики.-- Тетушка! не видала тут лошади с возом?

Баба молчала, держа на груди под занавеской свои руки, наконец проговорила:

-- А много дадите?

-- Сколько возьмешь?

-- Полтинник.

-- Ребята! лошадь дороже стоит!

Бабе дали деньги, и она, подходя к саням и показывая рукой вперед, тихо начала:

-- Вон второй дом от меня проедете, заверните за угол; туда два молодца провели лошадь.

Мужики скрылись в проулке. Спустя немного раздались голоса:

-- Тащи! волоки наружу! сымай кафтан! на улицу перва! в сани вали!..

Шум поднялся такой, что вскоре вся улица была запружена проснувшимися сельскими мужиками, из которых иные прибежали в одних рубахах и без шапок.

Поутру в окна одного постоялого двора ярко светило солнце, озаряя красные лица мужиков, сидевших за большим самоваром и не первым штофом водки. Хозяин в красной рубахе и жилетке, упершись кистью своей руки в стол, внимательно слушал рассказы мужиков о случившемся событии.

Мужики все были навеселе; они о_б_м_ы_в_а_л_и Антипа.


ПРИМЕЧАНИЯ


НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ УСПЕНСКИЙ


(1837-1889)


Родился в семье священника села Ступино Ефремовского уезда Тульской губернии. Учился в Тульской духовной семинарии. В 1856 г. поступил в Петербургскую медико-хирургическую академию, потом перевелся на историко-филологический факультет Петербургского университета, но вскоре ушел оттуда и занялся литературной деятельностью.

С 1861 г. становится постоянным сотрудником некрасовского журнала "Современник". При содействии Н. А. Некрасова совершает путешествие по Европе. Начавшийся после 1862 г. спад общественного движения и поворот правительства к консервативному курсу вызывают у Успенского творческий кризис. В 1862 г. преподает в Яснополянской школе Л. Н. Толстого, затем -- в уездных училищах и гимназиях. С 1884 г. ведет полуголодное бродяжническое существование, закончившееся самоубийством.

В очерках и рассказах из народного быта Н. Успенского Н. Г. Чернышевский увидел новый подход к изображению крестьянской жизни, свободный от идеализации, свойственной дореформенной литературе о мужике, "правду без всяких прикрас" и критическое отношение к темным сторонам жизни "простолюдинов".

Тексты печатаются по изданию: Успенский Н. Повести, рассказы и очерки. М.: Худож. лит., 1957.


Пропажа


Впервые -- Санкт-Петербургские ведомости, 1863, No 2.

1 К_о_ник -- лавка для спанья в виде ларя с подъемною крышкою, обычно являющаяся койкой хозяина избы.

2 Кочатыг -- особое шило для плетения лаптей.

3 Веретье -- дерюга, сшитая в три-четыре полотнища для подстилки в сани или телегу под хлеб и покрытия его при перевозке; ткалась из оческов льна или конопли.