# Их культурной жизни мелких народностей

Леон Василевский

Войта Напрстек.

## ИЗЪ КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ МЕЛКИХЪ НАРОДНОСТЕЙ.


(Продолженіе *).


*) См. "Міръ Божій", No 3, мартъ 1896 г.


## IV. Войта Напрстекъ.


-- Жаль, что вы уже не застали въ живыхъ нашего Войту Напрстка!-- говорили мнѣ неоднократно знакомые чехи, когда я пріѣхалъ въ Прагу, чтобы познакомиться ближе съ политической, соціальной и литературной жизнью Чехіи.

О Войтѣ Напрсткѣ я уже слышалъ довольно много и поэтому и самъ сильно сожалѣлъ, что мнѣ не удалось познакомиться съ этимъ замѣчательнымъ человѣкомъ, память котораго глубоко чтитъ весь чешскій народъ. Зная, чтобъ гостепріимномъ домѣ, гдѣ жилъ Войта Напрстекъ, со времени его смерти ничто не измѣнилось, я попросилъ одного изъ друзей покойнаго -- извѣстнаго чешскаго этнографа, Франца Ржегоржа -- свести меня туда, и въ одно воскресное утро мы отправились "къ Напрсткамъ", какъ говорятъ и до сихъ поръ въ Прагѣ, не смотря на то, что въ домѣ Напрстка живетъ только вдова покойнаго.

Недалеко отъ знаменитаго Карлова моста находится цѣлый лабиринтъ маленькихъ уличекъ, пересѣкающихся на Виѳлеемской площади, памятной тѣмъ, что на ней когда-то находилась часовня чешскаго реформатора, Яна Гусса. Домъ, въ которомъ жилъ Гуссъ, сохранился и по нынѣ. На той же Виѳлеемской площади стоитъ довольно невзрачное старое, сѣрое зданіе, гдѣ жилъ Напрстекъ.

Мы входимъ въ этотъ домъ и, нѣсколько минутъ спустя, переступаемъ порогъ залы, въ которой уже находится довольно многочисленное общество. Предупрежденный заранѣе своимъ спутникомъ насчетъ того, что въ домѣ Напрстковъ господствуетъ вполнѣ американская свобода и что здѣсь совершенно отсутствуютъ всякія китайскія церемоніи, я начинаю осматривать залу, въ которую мы попали.

Кромѣ громадныхъ шкаповъ и полокъ съ книгами, въ залѣ находится масса различныхъ географическихъ картъ, статистическихъ таблицъ, картограммъ, гравюръ, портретовъ и т. д. По стѣнамъ развѣшаны группы портретовъ знаменитыхъ дѣятелей всѣхъ народностей, начиная съ американцевъ и кончая русскими. Кое-гдѣ виднѣются различныя изреченія, преимущественно англійскія, на бѣлыхъ табличкахъ, оправленныхъ въ рамки. Осмотрѣвъ залу, я начинаю наблюдать за наполняющимъ ее обществомъ.

Въ одномъ углу собралась кучка профессоровъ чешскаго университета, горячо спорящихъ о какомъ-то вопросѣ научнаго характера; въ другомъ только-что вернувшійся изъ Южной Америки извѣстный чешскій путешественникъ Э. Вразъ разсказываетъ какой-то дамѣ о своихъ похожденіяхъ; нѣсколько человѣкъ читаютъ газеты и журналы, кое-кто просматриваетъ разложенныя на особомъ столикѣ послѣднія новости чешской литературы.

Мои наблюденія прерываетъ хорошенькая барышня, которая говоритъ мнѣ:

-- Семнадцать!

Повидимому, моя физіономія выражаетъ большое недоумѣніе, такъ какъ барышня, оказавшаяся впослѣдствіи библіотекаршей, улыбается. На выручку подоспѣваетъ мой спутникъ, который подводитъ меня къ маленькому столику, на которомъ расположены тарелки со сладкими сухариками и чарки, наполненныя бѣлымъ виномъ. Чарки стоятъ на клеенчатыхъ кружкахъ, снабженныхъ цифрой. Оказывается, что чарка, предназначенная для меня, стоитъ на кружкѣ съ цифрой 17.

Не успѣлъ я еще оцѣнить по достоинству эту остроумную выдумку и разсудить, принесетъ ли она какую-нибудь пользу тамъ, гдѣ бываетъ столько ученыхъ, которые, какъ извѣстно, славятся своей разсѣянностью, какъ въ залу вошла вдова покойнаго Напрстка, пожилая женщина съ симпатичнымъ интеллигентнымъ лицомъ, въ простомъ, почти крестьянскомъ платьѣ, которая, узнавъ, что я первый разъ въ ея домѣ, тотчасъ же направила меня въ музей, куда мы и пошли вмѣстѣ съ г. Ржегоржемъ.

"Напрстковъ музей", соединенный корридоромъ съ домомъ, въ которомъ жилъ Напрстекъ, представляетъ громадное четырехъэтажное зданіе, по богатству помѣщающихся въ немъ коллекцій могущее поспорить съ богатѣйшими музеями Западной Европы. Учрежденію и обогащенію этого музея покойный Напрстекъ посвятилъ много труда и средствъ. Изъ всѣхъ отдѣловъ этого музея, существующаго съ 1862 г., особеннаго вниманія заслуживаетъ этнографическій. Всѣ чешскіе путешественники (Голубь, Штевель, Чурда. Дурдикъ, Корженскій, Вразъ и т. д.) считали своимъ долгомъ обогащать коллекціи Напрстка. Предметы, вывезенные изъ Африки Голубомъ или изъ Америки Вразомъ, привлекаютъ вниманіе и тѣхъ, кто видѣлъ богатыя вѣнскія и берлинскія коллекціи этого рода. Очень хорошъ отдѣлъ китайскихъ и японскихъ издѣлій. Въ славянскомъ отдѣлѣ сразу въ глаза кидаются витрины, посвященныя Галицкой Руси. Тутъ мы видимъ и безчисленныя изображенія русинскихъ народныхъ типовъ, модели крестьянскихъ построекъ, орудій, снарядовъ, чудесныя издѣлія изъ желтой мѣди карпатскихъ гуцуловъ и т. д. Само собою разумѣется, что чешскій отдѣлъ превышаетъ всѣ остальные. Особенно богато собраніе чешскихъ и моравскихъ народныхъ вышивокъ и "писанокъ" {Раскрашенныхъ пасхальныхъ яицъ.}, поражающихъ разнообразіемъ, изяществомъ и замысловатостью орнаментаціи.

Въ другихъ странахъ учрежденія, подобныя этому музею, основываются или правительствами, или богатыми обществами, располагающими громадными капиталами; пражскій же музей, какъ это ни удивительно, обязанъ своимъ происхожденіемъ и всѣмъ своимъ богатствомъ исключительно энергіи и заботамъ одного человѣка. Однако, заслуги Напрстка вовсе не исчерпываются однимъ этимъ, и если мы станемъ изучать лѣтопись культурной жизни Чехіи за послѣднія сорокъ лѣтъ, мы постоянно будемъ встрѣчать имя Напрстка...

Войта Напрстекъ родился въ 1826 г., въ Прагѣ. Его отецъ умеръ, когда Войтѣ было едва девять лѣтъ. Воспитаніемъ Войты и его брата занялась мать. Это была очень умная и энергичная женщина. Дочь нѣкогда довольно богатыхъ родителей, которые потеряли все свое состояніе во время войнъ конца XVIII столѣтія, Анна рано лишилась отца и была принуждена снискивать пропитаніе для всей семьи. Не имѣя столько средствъ, чтобы пріобрѣсти хоть какое-нибудь образованіе, она рѣшилась прислуживать учителю и наблюдать за чистотой классной комнаты, лишь бы только ее выучили грамотѣ. Выучившись читать и писать, Анна поступила на службу на мельницу, а тѣ короткія минуты, которыя ей оставались послѣ тяжелаго труда, она посвящала самообразованію, читая съ большимъ трудомъ добываемыя книжки. Девятнадцатилѣтней дѣвушкой она выходитъ замужъ за кельнера извѣстнаго трактира "Подъ золотымъ ангеломъ". Черезъ три года послѣ смерти мужа она выходитъ вторично замужъ за Антона Фингергуте, владѣльца портерной лавки. Семьѣ Фингергутовъ, перемѣнившей свою фамилію на чисто чешскую Напрстковъ, повезло. Состояніе Напрстковъ быстро возростало, и вскорѣ они пріобрѣли славу богачей-филантроповъ, такъ какъ еженедѣльно, по пятницамъ, передъ ихъ домомъ скоплялась тысячная толпа нищихъ со всей Праги, которыхъ Напрстки щедро надѣляли милостыней.

Овдовѣвъ вторично, Анна Напрстекъ продолжала вести доходное дѣло мужа, но главное вниманіе обратила на воспитаніе своихъ сыновей, Войты и Ферды. Помня, съ какими усиліями ей самой удалось получить начатки образованія, она заботилась не только объ образованіи своихъ дѣтей, но также помогала, чѣмъ могла, бѣдной школьной дѣтворѣ, которая всегда могла получить отъ нея завтракъ, обѣдъ, одежду и деньги на книжки и другія школьныя принадлежности. Когда она умерла (1873 г.), на ея гробъ было возложено болѣе двухсотъ вѣнковъ, преимущественно отъ людей, которые были ей чѣмъ-нибудь обязаны. И по сію пору многіе изъ выдающихся въ настоящее время чеховъ не могутъ безъ слезъ вспомнить о тѣхъ чашкахъ супа и тарелкахъ "кнедликовъ" старушки-Напрстекъ, которыми они утоляли голодъ въ школьные годы.

Анна Напрстекъ сдѣлала изъ своихъ сыновей благородныхъ, честныхъ, трудолюбивыхъ людей, съ сердцемъ, доступнымъ всѣмъ тѣмъ хорошимъ чувствамъ, которыя питала ихъ мать. Младшій -- Ферда -- полюбилъ искусство, преимущественно музыку и театръ, и много способствовалъ развитію въ Чехіи драматической литературы, установивъ постоянный конкурсъ награждающій самыя выдающіяся произведенія чешской драмы. Герда жилъ постоянно при матери и умеръ въ 1889 году.

Жизнь младшаго сына Анны Напрстекъ -- Войты, потекла иначе. Принявъ участіе въ вѣнской революціи 1848 г., онъ принужденъ былъ бѣжать въ Америку, гдѣ прожилъ девять лѣтъ. Сначала онъ былъ простымъ рабочимъ на фабрикѣ, а впослѣдствіи открылъ книжный магазинъ и сталъ издавать чешскую газету "Volne Listy" въ Мильуоки. Американская жизнь, американскія отношенія произвели на молодого чеха сильное впечатлѣніе. Онъ съ большимъ вниманіемъ присматривался ко всѣмъ проявленіямъ свободной американской жизни, но постоянно мечталъ о томъ, чтобы вернуться на родину. Наконецъ, въ 1858 г. Напрстекъ пріѣзжаетъ въ Прагу и сразу же принимается за осуществленіе тѣхъ плановъ, которые назрѣли въ его умѣ за девять лѣтъ пребыванія въ Америкѣ.

Первое, что ему бросилось въ глаза по возвращеніи въ Чехію -- было плачевное общественное и культурное положеніе чешскихъ женщинъ. Онъ съ грустью сравнивалъ ту роль, которую играютъ женщины въ свободной Америкѣ, съ положеніемъ своихъ землячекъ, подчиненныхъ массѣ общественныхъ предразсудковъ, лишенныхъ серьезнаго образованія, не принимающихъ почти никакого участія въ умственной жизни родины. Въ то время даже національное сознаніе большинства чешскихъ женщинъ находилось на очень низкой ступени развитія. Жены и дочери чешскихъ патріотовъ нерѣдко стыдились своего родного языка и говорили по нѣмецки. Напрстекъ понималъ, что, пока въ Чехіи не будетъ образованныхъ и патріотичныхъ женщинъ, до тѣхъ поръ нельзя считать прочными всѣ тѣ результаты, которыхъ достигли чехи со времени возрожденія чешскаго народа въ концѣ XVIII ст.

Напрстекъ рѣшилъ основать учрежденіе, которое бы стало центромъ, соединяющимъ всѣ прогрессивные элементы женскаго общества въ Прагѣ. Его замыслы, однако, были встрѣчены безъ особенной симпатіи. Старшее поколѣніе женщинъ отнеслось къ затеѣ Напрстка съ большимъ недовѣріемъ, видя въ ней совершенно ненужную и, пожалуй, даже вредную "американскую" новость. Но встрѣченныя Напрсткомъ препятствія только усилили его энергію, и вскорѣ онъ основываетъ въ Прагѣ "Американскій клубъ чешскихъ дамъ". Душой этого клуба былъ, разумѣется, самъ Напрстекъ. Онъ прилагалъ всѣ усилія къ тому, чтобы привлечь какъ можно больше женщинъ въ члены клуба, снабжалъ клубъ массой книгъ и журналовъ, организовалъ систематическія лекціи по всѣмъ отраслямъ знанія, такъ что клубъ мало-по-малу превратился въ нѣчто, похожее на женскій университетъ. Число членовъ "Американскаго клуба чешскихъ дамъ" быстро возрастало, а лекціи, читанныя въ клубѣ, пользовались большой популярностью. Напрстекъ съумѣлъ привлечь къ этому дѣлу весь чешскій литературный и ученый міръ, и нѣтъ, пожалуй, ни одного выдающагося чешскаго писателя, который бы не читалъ лекцій въ "Американскомъ клубѣ". Не ограничиваясь лекціями, Напрстекъ устраивалъ очень часто экскурсіи членовъ клуба въ различныя учрежденія. Подъ его руководствомъ чешскія женщины знакомились съ фабриками, мануфактурами, типографіями, больницами, школами, музеями, замѣчательными историческими памятниками и т. д. Напрстекъ направлялъ дамъ, принадлежащихъ къ "Американскому клубу" и къ практической дѣятельности.

Необыкновенно любя дѣтей, Напрстекъ заботился о томъ, чтобы "Американскій клубъ" занялся пражской дѣтворой, и съ этою цѣлью организовалъ въ клубѣ помощь дѣтскимъ пріютамъ, и деньги, собираемыя такимъ путемъ, достигали иногда довольно крупной суммы. Кромѣ того, члены клуба посѣщали очень часто эти пріюты и надѣляли дѣтей бѣльемъ, одеждой и книжками. Наконецъ, "Американскій клубъ" основалъ, по иниціативѣ Напрстка, сиротскій домъ для дѣвочекъ. Клубъ содержалъ это учрежденіе на собственный счетъ и заботился о воспитаніи и обученіи нѣсколькихъ сотенъ сиротокъ изъ пражскаго пролетаріата. Въ 1866 г. во время австро-прусской войны "Американскій клубъ" принялъ на себя обязанность ухода за привезенными въ Прагу ранеными. Два года спустя клубъ сооружаетъ памятникъ знаменитой чешской писательницѣ Боженѣ Нѣмцовой.

Черезъ клубъ Напрстекъ распространилъ по всей Чехіи нѣсколько неизвѣстныхъ до того времени изобрѣтеній, какъ, напр., маленькія петролейныя кухни и швейныя машины. Особенно усиленно рекламировалъ Напрстекъ швейныя машины, доказывая, что женщина, употребляющая швейную машину, можетъ посвятить гораздо больше времени самообразованію, нежели та, которая употребляетъ въ дѣло только иглу.

Когда Напрстекъ женился (1875), въ его домѣ стала бывать вся пражская интеллигенція. Домъ Напрстка былъ первымъ, гдѣ осуществлялась полная равноправность мужчинъ и женщинъ, дотолѣ неизвѣстная чешскому обществу. "Американскій клубъ чешскихъ дамъ" былъ разсадникомъ различныхъ полезныхъ учрежденій. Заботы клуба о дѣтскихъ пріютахъ породили спеціальное общество, которое занялось пріютами. Подъ вліяніямъ лекцій въ клубѣ возникло общество, устраивающее публичныя лекціи. Экскурсіи, которыя устраивалъ Напрстекъ съ членами "Американскаго клуба", привели къ учрежденію "Клуба туристовъ" и т. д.

Напрстекъ организовалъ при помощи "Американскаго клуба" дѣтскія игры на вольномъ воздухѣ, въ которыхъ принимало участіе нѣсколько тысячъ учениковъ и ученицъ пражскихъ школъ. Напрстекъ вмѣстѣ съ клубомъ снабжалъ дѣтей всѣми принадлежностями игръ (мячами, гимнастическими снарядами, барабанами и т. д.). Эти игры пріобрѣли такую популярность, что вскорѣ въ Прагѣ возникло спеціальное общество, которое стало организовать всякаго рода развлеченія для дѣтей: загородныя экскурсіи, гимнастическія упражненія и т. д.

По иниціативѣ Напрстка стали учреждаться въ различныхъ мѣстностяхъ Чехіи каникулярныя колоніи для дѣтей, принужденныхъ жить весь годъ въ городахъ. Напрстекъ же основалъ дѣтское общество ухода за цвѣтами, которое въ настоящее время получило широкое распространеніе. Напрстекъ постоянно старался проявить на дѣлѣ свою любовь къ дѣтямъ. Онъ часто посѣщалъ городскія школы, надѣляя хорошихъ учениковъ подарками; принималъ у себя дѣтей, показывалъ имъ коллекціи своего музея, снабжалъ ихъ книжками съ картинками и лакомствами, а по большимъ праздникамъ его домъ превращался въ настоящій дѣтскій пріютъ.

Школа, какъ низшая, такъ средняя, имѣла въ лицѣ Напрстка вѣрнаго друга и энергичнаго защитника. Избранный въ члены пражскаго городского совѣта, Напрстекъ обратилъ главное вниманіе на развитіе школьнаго дѣла въ столицѣ Чехіи. Памятна его рѣчь, произнесенная въ защиту свѣтской школы по поводу пресловутаго проекта принца Лихтенштейна, желавшаго придать народной школѣ церковновѣроисповѣдный характеръ. Напрстекъ, человѣкъ въ высшей степени толерантный, рѣзко выступилъ противъ всякаго проявленія клерикализма и защищалъ свободу преподаванія въ духѣ современной науки. Какъ только въ городской совѣтъ поступала петиція какого-нибудь учебнаго заведенія о признаніи ему субсидіи, Напрстекъ тотчасъ же принималъ подъ свою защиту это дѣло и добивался требуемой субсидіи. Когда въ средѣ пражанокъ возникъ проектъ учрежденія гимназіи {Кстати сказать, въ Прагѣ возникла первая женская классическая гимназія въ Австріи. Только нѣсколько лѣтъ спустя основываются женскія гимназіи въ Вѣнѣ, Пештѣ и Загребѣ.} для дѣвушекъ, Напрстекъ первый пришелъ на помощь занявшемуся этимъ дѣломъ обществу "Minerva".

Напрстекъ настоялъ на томъ, чтобы въ Прагѣ былъ сооруженъ на общественный счетъ центральный кабинетъ учебныхъ пособій, т. е. нѣчто въ родѣ педагогическаго музея. Напрстекъ старался о томъ, чтобы въ школахъ больше вниманія обращалось на гигіену и практически, и теоретически. Благодаря его вліянію, въ дѣтскія хрестоматіи, предназначенныя для народныхъ школъ, было включено извѣстное число статеекъ по гигіенѣ.

Заботясь о школахъ, Напрстекъ помнилъ и объ учителяхъ. Всякій учитель могъ всегда разсчитывать на его помощь, а имя Напрстека занимаетъ первое мѣсто среди членовъ основателей "Общества для поддержки вдовъ и сиротъ учителей".

Вся дѣятельность Напрстка сводилась къ одному, именно -- къ распространенію образованія среди чеховъ. Однимъ изъ главныхъ средствъ для достиженія этой цѣли была доступная для всякаго богатѣйшая библіотека Напрстка. Еще будучи гимназистомъ въ Прагѣ и студентомъ въ Вѣнѣ, Напрстекъ обращалъ всякій лишній гульденъ на покупку книжекъ. По возвращеніи изъ Америки онъ ежегодно покупалъ громадное количество книгъ.

Въ послѣднее время въ Прагѣ появились и другія публичныя книгохранилища -- въ музеѣ, въ академіи, въ такъ называемомъ Рудольфинумѣ, но, лѣтъ двадцать тому назадъ, библіотека Напрстка была единственнымъ учрежденіемъ, которое было доступно для всѣхъ. Библіотека Напрстка содержитъ все, что только когда-нибудь появлялось на четкомъ языкѣ. Кромѣ того, въ ней громадное количество сочиненій и журналовъ на иностранныхъ языкахъ: англійскихъ, французскихъ, нѣмецкихъ, русскихъ, польскихъ и т. д. Нѣкоторымъ отдѣламъ Напрстекъ посвящалъ особенное вниманіе. Такъ, онъ старательно комплектировалъ все, что касается женскаго вопроса, рабочаго движенія, исторіи религій, Китая и Японіи. Кромѣ книгъ и журналовъ, въ библіотекѣ находится громадное собраніе такъ называемыхъ "scrap books", т. е. вырѣзокъ изъ различныхъ газетъ и журналовъ, наклеенныхъ на бумагу и переплетенныхъ вмѣстѣ.

Колоссальныя коллекціи всякихъ фотографій, картъ, глобусовъ, статистическихъ таблицъ и т. д. дополнили библіотеку Напрстка.

Промышленный музей, объ этнографическомъ отдѣлѣ котораго мы уже говорили выше, является самымъ прочнымъ памятникомъ дѣятельности Напрстка. Въ 1862 г. Напрстекъ побывалъ на лондонской выставкѣ и привезъ изъ Англіи готовый планъ промышленнаго музея. Зная какую силу даетъ народу самостоятельно развивающаяся промышленность, Напрстекъ былъ убѣжденъ, что чехи только тогда будутъ успѣшно конкуррировать съ прочими, болѣе культурными народами, если постараются развить собственную промышленность и такимъ путемъ поднимутъ общее благосостояніе страны. Однимъ изъ вспомогательныхъ средствъ для достиженія этой цѣли долженъ былъ служить и промышленный музей Напрстка. По словамъ программы, обнародованной въ 1878г., "Чешскій промышленный музей долженъ стать для нашего народа источникомъ практическаго образованія, показывая наглядно и, по возможности, систематически, что сдѣлало человѣчество на поприщѣ промышленности". Благодаря промышленному музею Напрстка, чешскій ремесленникъ и промышленникъ можетъ въ настоящее время ознакомиться съ прогрессомъ человѣчества въ области техники, изобрѣтеній и т. д. Кромѣ чисто промышленнаго и этнографическаго отдѣла, промышленный музей заключаетъ громадное количество предметовъ, относящихся къ столь любимому Напрсткомъ школьному дѣлу.

Какъ человѣкъ, Напрстекъ пользовался всеобщей любовью. Въ его домѣ сходились представители чешской интеллигенціи, безъ различія политическихъ партій. Всякій иностранецъ пріѣзжавшій въ Прагу, старался познакомиться съ Напрсткомъ, и толстая книга, въ которую всякій посѣтитель дома Напрсткова заносилъ свою фамилію, содержитъ не одинъ десятокъ тысячъ подписей на всѣхъ европейскихъ языкахъ. Когда Напрстекъ умеръ, въ сентябрѣ 1894 г., буквально вся Прага вышла провожать его тлѣнные останки..

Напрстекъ и послѣ смерти не разстается съ самымъ дорогимъ своимъ дѣломъ, промышленнымъ музеемъ, такъ какъ въ одной изъ нишъ его хранится пепелъ покойнаго, привезенный изъ готскаго крематоріума, гдѣ Напрстекъ велѣлъ сжечь свое тѣло.


Л. Василевскій.


"Міръ Божій", No 5, 1896