# Л. Вилькина. Мой сад. Изд. "Гриф". Ц. 1 р

Лев Маркович Василевский

Л. Вилькина. Мой садъ. Изд. "Грифъ". Ц. 1 р. "Написательница этихъ книгъ сонетовъ есть несносное, капризное существо, не знающее оялъ, подъ которыми смирялся міръ". Авторъ"немного сомнамбула въ стихахъ": "она принадлежитъ къ тѣмъ "душамъ потемкамъ", которыя безъ оконъ въ міръ". Въ книжкѣ "много болѣзненныхъ тоновъ, въ смыслѣ хожденія непротоптанными дорожками". "Я никакъ ни могу рекомендовать эту книгу". "Ненавижу сфинксовъ, ненавижу египетъ -- и ненавижу этихъ новыхъ египетскихъ жрицъ".

Эти слова взяты вами изъ своеобразнаго предисловія къ книгѣ сонетовъ г-жи Вилькиной -- Минской, написаннаго B. В. Розановымъ. Вопреки обычаю, авторъ предисловія не рекомендуетъ книгу, а наоборотъ, предостерегаетъ отъ нея всѣхъ "любящихъ порядокъ" людей. Но эти предостереженія только кажущіяся, и въ нихъ больше сочувственной воркотни, чѣмъ порицанія. Мы предпочитаемъ высказаться объ этой книжкѣ прямо, безъ экивоковъ. На нашъ взглядъ авторъ -- уродливо направленный талантъ, насильственно обездушенное дарованіе. У автора есть всѣ необходимыя для поэта данныя: чувство музыкальности, опредѣленная мысль, строгій, чеканный стихъ, но нѣтъ одного -- яркаго, красочнаго чувства жизни, и всѣ его сонеты освѣщены мертвенно-пустымъ свѣтомъ апатіи и лѣнивой неподвижности. Для него процессъ творчества -- нѣчто вродѣ опьяненія гашишемъ, когда передъ глазами проходятъ смутныя и только этимъ и манящіе образы, а разслабленному тѣлу хочется часами сидѣть неподвижно, безъ тревожащей думы, безъ пытливой пристальности. Недаромъ міръ творчества предоставляется г-жѣ Вилькиной "темнымъ садомъ"; его отдѣляетъ "отъ города" "воздушный мостъ, надъ пропастью висящій". Этотъ "садъ" насильственно изолированъ не только отъ "города", но и отъ "жизни" вообще, которой авторъ не понимаетъ, потому что не любитъ и не чувствуетъ:

Иду впередъ съ закрытыми глазами.

Вершины надо мной -- вблизи, вдали.

Кругомъ, быть можетъ, пропасти легли,

Не страшно мнѣ съ закрытыми глазами.

Но кто не понимаетъ жизни, тотъ въ свою очередь остается непонятымъ ею:

Пускай толпа отринетъ иль осудитъ.

Я -- цѣлый міръ. Мой міръ мнѣ вѣренъ будетъ.

Въ этихъ словахъ не звучитъ гордое одиночество поэта, который, бросая пламенный вызовъ толпѣ, съ сдержанной страстью скрещиваетъ на груди руки: это -- пассивное и безжизненное самоотъединеніе ради спокойнаго созерцанія сонныхъ грезъ.

Кромѣ сонетовъ имѣется въ книгѣ и три разсказа. Всѣ они гораздо слабѣе стиховъ и даже съ внѣшней стороны ничѣмъ не выдѣляются. Сочиненность и взвинченность -- главный недостатокъ всѣхъ трехъ разсказовъ Л. В--ій.


"Современное Обозреніе", No 2, 1907