# Иванок и Рамзай

Георгий Константинович Васильев

## Г. ВАСИЛЬЕВ


## Иванок и Рамзай


рис. Т. ЛЕБЕДЕВОЙ


МОСКВА--1930

ИЗДАТЕЛЬСТВО "КРЕСТЬЯНСКАЯ ГАЗЕТА"


ОГЛАВЛЕНИЕ


"Читака"

Иванок

"Охотники в джунглях"

Потрава

В роще

"Рамзай"

На воле

На второй день

Лицом к лицу

Смерть "Рамзая"

28 мая 1929 все граждане СССР, читающие газеты, могли прочесть в "Известиях" следующее:

"Ленинград, 28 мая (Роста). -- Сегодня утром на перегоне Подсолнечное-Поваровка Октябрьском дороги, из поезда No 82, шедшего из Москвы в Ленинград, сломав клетку, выскочил тигр.

Тигр скрылся в лесу".


## "ЧИТАКА"


-- Гони, гони! -- закричал Аким подпаску, -- от городьбы-то отвертывай! Да брось ты книжку-то свою, дурень.

Маленький голубоглазый Иванок с книжкой в одной руке и с кнутом в другой рванулся на перерез овцам, норовившим пробиться через изгородь в овсяное поле.

Но не успел он добежать до изгороди, как две молодые ярки уже подлезли г.од нижнюю слегу и нырнули в густой овес.

-- Ну, опять попадет от Акима, -- мелькнуло у подпаска в голове. -- Чисто знают подлые: как я за книжку -- они в овес.

Перемахнувши через слеги, Иванок бросился по промятой овцами борозде.

По овсу бежать было трудно: густая и перепутанная солома цеплялась за ноги и не пускала дальше.

А сзади шлепками била Иванка Акимова ругань:


-- Расшибу, читака сопливый!.. Опять потравил овес... Почитаю я тебе книжку!..

Сонный, со всклоченной рыжей бородой, свирепо следил пастух за светлой подпасковой головой, что как мышка ныряла в наливавшемся овсе.

Вдруг голова исчезла, точно провалилась в щель. Иванок споткнулся в меже за камень и с разбега растянулся на земле.

Поднимаясь, взглянул он на камень.

-- Спрячу книжку под ним. А то еще рыжий отнимет, да сожжет.

Стоя на коленях, подпасок приподнял камень. Земля под камнем была сыровата и пахла плесенью. На плотно примятом темном круге испуганно завертелась золотая сороконожка.

-- Лежи здесь, -- сказал Иванок книжке, опуская на нее камень. -- Вечером приду за тобой.

И вскочивши погнался опять за овцами.

Когда запыхавшийся и испуганный выгнал он наконец упрямых ярок из овса на выгон, к нему подбежал Аким.

-- Давай книжку, -- закричал он. -- Сей минут давай!

-- Потерял... -- с трудом сдерживая дыхание, выговорил подпасок. -- В овсе потерял...

-- Врешь! Спрятал. Кажи, где спрятал?

Аким сунул руку за пазуху подпаска, обшарил шершавой ладонью тоненькие трепетавшие ребра его, потом вытряхнул на землю содержание сумки.

Выпало несколько лепешек и жалейка, книжки не было,

-- Смотри, если соврал, -- хуже будет, -- сказал он. -- Пойди, подгони овец, да смотри, в овес не лазай. Увижу -- изобью. Пусть пропадает книжка. Довольно, почитал!

Иванок хмурясь отошел в сторону.

-- Ладно уж...

Про себя же облегченно подумал: "Хорошо, что спрятал. Пропала бы книжка".

Весь оставшийся день ходил он не присаживаясь вокруг стада, сгонял в кучу рассыпающуюся скотину. Аким следил за ним из-под толстых рыжих бровей и ворчал в бороду:

-- Ишь старается -- вину заглаживает. То-то, читака поганый, вышибу из тебя эту дурь...

На закате, когда коровы с беспокойным мычанием потянулись к деревне, Иванок крадучись нырнул в овес. И пряча похолодавшую сырую книжку за теплую пазуху, сказал:

-- Ну вот я и пришел за тобой. А ты, небось, думала -- позабыл про тебя...


## ИВАНОК


В деревне Бондари никто не знал, откуда появился подпасок. "Как гриб вырос", -- смеялись над ним бондаревские бабы. Весною, когда нанимали пастуха, на сходку пришел маленький, светловолосый парнишка и твердо заявил:

-- А меня возьмите в подпаски.

-- Да ты откуда? -- удивились мужики. Непризорный, што ль?

-- Не... У меня бабка есть, -- ответил парнишка.

-- Так чего ж ты от нее ушел?

-- Скушно стало... вот и убег.

Мужики покачали головами.

-- Вольница стало быть. Выпороть бы.

Потом, подумавши, сказали:

-- Вот проси пастуха. Может возьмет. Его дело.

-- В подпасках не был? -- спросил пастух.

-- Не был. А с пастухом корзины плел. Дудырить тоже научился.

Кругом засмеялись:

-- Веселый парнишка...

-- Ну, попробуй, оставайся, -- сказал пастух.-- Только смотри, баловать будешь -- среди лета прогоню.

Так нанялся Иванок за 30 рублей и сапоги на все лето в подпаски.

В тот же день смастерил он из тростника и коровьего рога жалейку.

На следующее утро в Бондарях заиграли на заре две пастушьи трубы.

-- Што это Аким больно хорошо играть начал? -- удивились бондаревцы. -- Али за зиму напрактиковался?

Звонкой серебряной трелью разливалась одна пастушья жалейка.

-- Смотри-ка, да это не Аким, а подпасок. Ишь, как выкомаривает.

Искусная игра подпаска сразу расположила к нему сердца всех бондаревских баб.

-- Сердечный, без отца-то без матери. Приголубить некому...

И часто не в очередь совали в подпаскову суму горячие лепешки.

-- Закуси ужо...

За игру же сразу не взлюбил подпаска рыжий Аким. Ему просто завидно стало, что тот играет лучше его.

Акиму часто приходилось бросать свою игру, когда начинал подпасок, чтобы не срамиться перед людьми.

"Не быть тому" -- решил пастух и отнял у Иванка жалейку.

Три дня не слыхали бондаревцы подпасковой игры. На четвертый спросили:

-- Ты што же на дуде не играешь? Аль потерял?

-- Рыжий отнял, -- сказал Иванок.

-- Ну, ну... да за што же это он?

-- Завидно. Лучше его играю.

Бондаревцы вступились за подпаска. Взяли у пастуха жалейку.

Отдавая ее подпаску сказали:

-- А рыжим ты его не зови. Услышит -- побьет. Сердитый он.

-- Не побьет, -- ответил Иванок, -- убегу.

Кроме игры, еще одним не потрафил подпасок Акиму: любил он читать.

В холщевой замусоленной суме его всегда обреталась между лепешек книжка.

На потрепаном переплете ее сохранилась полинявшая картинка: разъяренный тигр бросается на охотника. И сверху чуть видная надпись: "Охотники в джунглях".


## "ОХОТНИКИ В ДЖУНГЛЯХ"


Книжку Иванок берег, как сокровище, и знал почти наизусть. Не так заманчива казалась ему жизнь охотников, рассказанная в ней, что каждый день в послеобеденный отдых раскрывал он ее, как никогда невиданную и нечитанную, и погружался в тайны джунглей.

Крепко завладевала книжка Иванком, крепче, чем Акимом сон.

А хитрая скотина только этого и дожидалась.

-- Овцы-то в овсе! -- часто кричал кто-либо из прохожих. -- Пастухи! Аль умерли?

Пастухи просыпались, один -- от сна, другой -- от книжки и бежали к овцам.

-- Смотри, малый, -- говорил Аким. -- До первого штрафа терплю. Хоть целковый вычтут -- прогоню.

Пробовал Иванок читать Акиму про джунгли.

Не понял пастух, не пленился прекрасной природой Индии.

-- Пустое, -- сказал он. -- Враки.

А подумавши, добавил:

-- Кто его знает, может и правда. Только нам это не для ча. Тигра у нас не водится. Ты, милый, смотри лучше за овцами.


## ПОТРАВА


Так бы оно пожалуй и шло: Иванок бы читал книжку, овцы мяли бы овес, Аким бы поругивался.

Где-где ведь только не мнет скотина хлебов. И ничего -- терпят.

-- А ништо там, -- говорят. Немного. С пастухом ругаться не следует. Еще скотину испортит.

Но вот, как нарочно, случилась в Бондарях среди лета кража. Конский пастух увел трех лошадей и скрылся.

Остались кони без пастуха. Бросились бондаревцы искать нового пастуха. Не нашли. И предложили тогда Акиму:

-- Не возьмешься ли и лошадей пасти? Мы тебе двести рублей добавим.

Обуяла тут Акима жадность: не захотелось упустить двухсот рублей. Взялся.

-- Смотри только найми второго подпаска, -- сказали бондаревцы. -- С одним не справишься.

-- Ладно, -- отмахнулся Аким. -- Ужо поищу.

Да так и не нанял.

Пришлось теперь Иванку и день и ночь в поле проводить. Днем коров да овец пасти, ночью лошадей караулить. Тяжело стало: ни днем ни ночью покоя нет. Особенно трудным бывал послеобеденный час. Жарко припекало солнце, болела разморенная голова. Сон свинцом наливал веки. Аким же по-прежнему после обеда заваливался спать, оставляя все стадо на присмотр подпаска.

За одну неделю Иванок побледнел и осунулся. Но пока мог, крепился.

Про книжку уж и не вспоминал. В каждый свободный час торопился лечь, да хоть немного уснуть.

- Однажды в жаркий полдень, когда Аким спал, выставивши к солнцу красную бороду, прилег на кочку и подпасок.

"Только бы не заснуть, -- подумал он. -- Полежу, пока овцы отдыхают".

И только успел подумать, как поплыли перед ним желтые и красные круги, зазвенело в ушах, закачалась под ним кочка, и крепкий сон свалил его курчавую голову на мягкий мох.

Спать Иванку пришлось недолго.

Проснулся он точно от толчка в бок. Вскочил, протер глаза. Рядом никого не было.

-- И что это мне почудилось, будто толкнул кто меня в бок, -- подумал он. -- Не Аким ли?

Но Аким спал, перевернувшись на живот, и свистел и храпел на все лады.

-- Вот хорошо, что рыжий не видел, как я спал, -- обрадовался подпасок. -- Да и овцы...

И только взглянул на овец, как радость точно водой, смыло. Половина овец ушла в овес.

Нижняя слега в изгороди была совсем отодвинута, и по овсяному полю полегла широко промятая дорога.

"Ну, уж теперь мне достанется",-- подумал Иванок и бросился за овцами.

Но чем дальше бежал он, тем больше пугался беды. Широкой полосой были смяты и перепутаны овсы, точно проехал по ним кто на тройке.

Иванок пробежал далеко, прежде чем увидел перед собой курчавые овечьи спины.

Он обернул вокруг и принялся выгонять. Овцы не слушались, бросались в стороны, еще больше мяли овес.

Иванок понял, что одному здесь нечего делать.

-- Как же быть? -- подумал он.-- Бежать за Акимом -- овцы еще дальше уйдут. Да и Акима страшно будить, драться станет.

И только подумал, как вдалеке над овсом мелькнула красная борода, и страшная ругань ударила в уши.

"Ну, верно увидел", -- испугался подпасок. -- Ишь разоряется как. Еще прибьет, пожалуй нужно спрятаться".

Он согнулся и нырнул в овес.

Пробежавши немного, осторожно выглянул в сторону промятой дороги. По ней с опухшим и перекошенным от злобы лицом бежал пастух, извергая проклятия.

Настигнув овец, он принялся метаться среди них, избивая всех своей длинной суковатой палкой.

Иванок услышал глухие удары и блеяние испуганных животных. Он еще сильнее пригнулся и побежал вон из овса по направлению к Макеевской роще.

"Теперь не попадайся на глаза рыжему, -- подумал он. -- Убьет, чем ни попало".


## В РОЩЕ


В Макеевской роще было тихо и прохладно.

Пробиваясь сквозь густую зелень, как через решето, лилось на землю тоненькими струйками солнце.

Золотые пятна его шевелились и двигались на темном прошлогоднем листе, точно живые пауки.

Иванок, лежа под высокой березой, следил за их веселой беготней.

Случившееся сначала не очень волновало его.

-- Ну, что же, -- думал он. -- Все равно не жить мне было долго с рыжим. Уж больно сердит, дьявол. По крайней мере хоть высплюсь теперь в волю. Да почитаю.

Он вынул из сумки заветную книжку, любовно пригладил загнутые листы и стал читать.

Снова встали перед ним таинственные джунгли, и Иванок совершенно не заметил, как окончился день.

Когда очнулся, солнце стояло низко, и в роще делалось холоднее.

"Поди теперь рыжий коров погонит, -- подумал Иванок. -- А лошадей-то и не на кого оставить. Вот дело... растеряет всех".

Иванок довольно улыбнулся и принялся готовить себе из листьев логово.

Еще не упало солнце за далекие поля, как он уже спал крепким сном.

Во сне ему виделась Индия. Страшный зверь гнался за Иванком в густых зарослях и делался попеременно то тигром, то Акимом.


Иванок спасался от него и не мог бежать: ноги были точно связанные.

Он кричал и ворочался во сне на своей лесной постели. В полночь он проснулся, но видя вокруг себя лес, не разобрал -- правда это или сон и снова уснул.

Так до самого утра Иванок пробыл в джунглях, а когда проснулся, солнце уже стояло высоко над лесом.


## "РАМЗАЙ"


В эту же ночь в пятнадцати километрах от Иванка еще одно живое существо грезило во сне далекими джунглями.

В вагоне товаро-пассажирского поезда, шедшего из Москвы в Ленинград, лежал в клетке индийский тигр "Рамзай".

Тигр этот был куплен у одной английской охотничьей экспедиции ленинградским зоологическим садом. В Ленинград "Рамзай" ехал уже второй месяц. Сначала несли его связанного в бамбуковой клетке коричневые индусы.

Потом везли на слонах суровые афганцы.

И наконец попал "Рамзай" в товарный вагон советских железных дорог.

Вагон сразу не понравился зверю.

Полумрак и колеблющийся пол напомнили ему снова яму-западню, в которую он попал у себя на родине.

Как только тронулся поезд, тигр вскочил и бросился на толстые железные прутья клетки. Он грыз их своими крепкими, как сталь, клыками, рвал ногтями и яростно колотил хвостом,

Прутья не поддавались, мрак не редел, толчки под полом становились все сильнее и сильнее.

Уставши от бесплодной борьбы, тигр прижался в угол и сидел с горящими от гнева глазами до тех пор, пока поезд не остановился на первой остановке. Остановка была длительная.

Зверь закрыл глаза и что-то вроде короткого, некрепкого сна овладело его сильным, измученным телом.

Как только поезд тронулся, тигр очнулся и снова бросился на стенки клетки.

Так до самой Москвы "Рамзай" спал только на остановках.

За дорогу он сильно похудел и ослаб. Зато в обтянувшейся морде его еще яростнее горели зеленовато-желтые глаза и страшнее становился оскал смертоносных клыков.

В Москве он несколько дней провел в зоопарке.

Оставили его там на поправку: уж очень намучился он во время переезда.

В зоопарке "Рамзай" лежал целыми днями в углу клетки, полузакрыв притушенные свирепые глаза. Публике его не показывали.

-- Пусть отдохнет немного, -- сказал заведующий зоопарком, -- давайте ему усиленную порцию мяса и оставьте в покое.

"Рамзай" отдыхал целую неделю.

Накануне отправки, когда заведующий пришел проведать его, он с такой яростью бросился на стенку, что заведующий даже попятился.

-- Ну, видно, отдохнул клыкастый, -- засмеялся он. -- Пора отправлять дальше.

На другой день вечером тигра привезли на Октябрьский, вокзал и погрузили в вагон 12-часового ночного поезда.

Едва поезд тронулся, как все бывшие на перроне услышали громоподобный раскат рева.

-- Вот так голосина, -- сказали носильщики. -- От такого грома пожалуй на карачках поползешь.

Медленно пополз 12-часовой "Максим" мимо досчатых дачных платформ, по которым еще бродили гуляющие дачники.

И каждый раз, когда задний вагон равнялся с ними, они в ужасе шарахались в сторону.

"Рамзай" с самой Москвы ревел и бил клетку лапами. От страшных ударов клетка стала сдавать. Планка, державшая угловой прут, отскочила, и он выгнулся наружу.

Поезд в это время подходил к Крюкову.

Когда стихли толчки, "Рамзай" с ворчаньем улегся в угол, каждую минуту готовый снова броситься на стену.

В Крюкове из-за поломки стрелки поезд неожиданно задержали.

Пока чинили повреждение, прошло два часа. Тигр сначала задремал, а потом заснул. И во сне снова пережил он все, что случилось с ним в то несчастное утро, когда на тропинке попался ему висящий человек.


Это было чучело, привешенное над замаскированной ветвями ямой.

Индусы-загонщики, нанятые англичанами, сделали накануне это чучело и, нарядивши его в рваную солдатскую куртку, со смехом повесили над западней.

Ранним утром они окружили тигра и звоном, стуком и криками погнали к яме.

Потревоженный зверь с прижатыми ушами побежал по скрытой среди зарослей звериной тропе туда, где еще было тихо. И вдруг увидел впереди висящего человека.

Человек слегка покачивался и, размахивая пустыми руками, угрожал тигру.

Тигр остановился, осел на задние ноги и рявкнул. Человек не испугался, еще сильнее замахал руками, загораживая тропинку.

Первый раз встретился "Рамзаю" такой смельчак. До сих пор ни одно живое существо не осмеливалось вставать ему поперек дороги.


Весь загоревшись гневом, тигр припал к земле, сильным прыжком рванулся вперед и в ту же секунду висел на человеке, яростно разрывая его клыками и когтями.

От чучела полетели в стороны клочья материи, сухой тростник и пакля.

Раскачиваясь вместе с ним в воздухе, зверь все больше и больше приходил в ярость.

В гневе своем он не заметил, как между деревьями уже показались настороженные лица загонщиков.

Вдруг надрезанная заранее веревка оборвалась... Не выпуская из когтей чучело, зверь рухнул в яму, в которой стояла открытая клетка.

В этот же миг загонщики выскочили из засады и, подбежавши к западне, задвинули верхнюю стенку клетки.

Тигр был пойман.

Поднятый наверх "Рамзай" весь сжался и, сверкая глазами, приготовился к прыжку. Но прыгнуть ему не удалось. Ловко просунувши сквозь прутья клетки две крепкие петли, загонщики накинули их на зверя и затянули. Тигр оказался связанным.

Он рванулся вперед, но тут же заревел от боли и гнева. Крепкие веревки ножами врезались в его напряженные мускулы.

Индусы, радуясь, как дети, поднесли клетку к англичанину, начальнику экспедиции.

-- Ол-райт, {Хорошо.} -- сказал Рамзай Шепстон, пуская в щель между зубами струйку табачного дыма.

-- Прелестный экземпляр.

-- Тигр достоин своего господина, -- польстил индус, предводитель загонщиков.

-- У нас пословица говорит: "Каков охотник, такова и добыча".

Лесть англичанину понравилась.

-- Рамзай, -- процедил он сквозь зубы, называя тигра своим именем, -- настоящий Рамзай.

С этого то дня и стал тигр называться "Рамзаем".

Теперь, лежа в вагоне и вспомнивши те минуты, когда он связанный лежал перед англичанином, тигр снова задрожал от гнева.

В это время тронулся поезд.

Разбуженный толчком "Рамзай" вскочил и бросился на клетку. Он ударил по ней с такой силой, что пошатнувшийся прут со звоном вылетел вон.

Тигр рванулся в открывшееся отверстие, согнул два соседних прута и выскочил из клетки.

Освободившись, он ринулся в угол вагона, а через несколько секунд перелетел в противоположную сторону. Вагон задрожал и закачался от могучих прыжков. Поезд пошел быстрее.

Короткая летняя ночь подходила к концу. В щели вагона проник рассвет.

Если кто-нибудь заглянул бы в это время в вагон, то увидел бы, как в синем сумраке летал от стенки к стенке, точно громадный полосатый мяч, рассвирепевший тигр.

Когда поезд отошел от станции Поварово, в заднем вагоне вдруг с визгом отодвинулась дверь. Тигр вылетел под откос, подпрыгнул и скрылся за полотном в кустах.

Поезд пошел дальше.


## НА ВОЛЕ


Первые пять километров тигр промчался в несколько минут.

В его обезумевшем от воли теле было одно желание -- бежать, рваться, лететь вперед. И он несся по крестьянским полосам упругими трехсаженными прыжками, оставляя на земле никогда невиданные здесь громадные когтистые следы. Чужая северная природа встретила его бледным солнечным восходом и непривычной тишиной.

Поля были пустынны.

Этот ранний утренний час был совсем не похож на такие же часы в джунглях. Там на рассвете поднимался такой шум, пение птиц и крики просыпающихся обезьян, что крупные дикие звери, любящие тишину, всегда недовольно прятались в зарослях.

Скоро "Рамзай" увидел вдали деревню и почувствовал запах жилья.

Он повернул в сторону и понесся к синеющему вдалеке лесу. Но едва он обогнул одну деревню, как совсем неожиданно натолкнулся на вторую. Это была маленькая деревушка, лежавшая в глубокой балке.

Когда тигр взбежал на край холма, он вдруг увидел точно выросшие из земли избушки.

Деревня только что просыпалась. В чуткой тишине раздавались редкие голоса и стук дверей. Тигр опять повернул в сторону.

В это время на задворки выбежал с криком теленок. "Рамзай" быстро повернулся, вытянувшись, припал всем телом к земле и по-кошачьи пополз к теленку.

В несколько мгновений он настиг его, схватил за спину и скрылся опять за холмом.

Выбежавшая хозяйка теленка обнаружила потерю и с криками побежала по деревне. Но не успела она еще обежать всю деревню, как теленок с костями и шерстью уже лежал в желудке тигра, который еще быстрее прежнего мчался к далекой Макеевской роще.


## НА ВТОРОЙ ДЕНЬ


Когда Иванок проснулся, первая его мысль была: схватить кнут и бежать собирать скотину. Только оглянувшись кругом, вспомнил он про вчерашний день.

"Поди рыжий только что проснулся, -- подумал подпасок: -- Наверно, вместо меня ему мужики помогают".

Иванок вынул из сумы остатки вчерашних лепешек и принялся за еду. За едой ему сделалось как-то не по себе. Свобода, манившая его раньше, не казалась теперь такой привлекательной.

"Что же мне теперь делать?" -- подумал мальчик. -- Итти искать новую работу? -- Голодать и попрошайничать не хотелось.

Сразу вспомнились голодные весенние дни, когда он пробирался по деревням в поисках счастья. Когда он набрел на сходку в Бондарях и ловко ввернулся в толпу граждан, он неожиданно для себя солгал. Никакой бабки у него не было. Он был сирота. Отца не помнил, а мать умерла зимой, простудившись на реке при полоскании белья. Она была прачка и едва пробивалась с сыном, стирая белье рабочих, строивших кирпичный завод.

После смерти ее Иванок жил подачками, а потом пошел по деревням.

"Не пойти ли к рыжему обратно",-- подумал он. -- Может быть не прогонит".

Он встал, отряхнул от рубахи приставшие листья и направился к стаду.

Отдохнувшие за ночь лошади, громко фыркая, ели жадно траву. Аким встал с армяка, потянулся и стал собираться в деревню за коровами.

-- Смотри-ка, дядя, -- сказал деревенский мальчик, заменявший Иванка, -- никак подпасок идет.

Аким искоса взглянул на подходившего подпаска, но сейчас же сделал вид, что не замечает его. С ожесточением затянувши ремень, он нахлобучил шапку и зашагал к деревне.

-- Дядя Аким, -- робко окрикнул Иванок, -- не ходи, я пойду соберу скот.

Пастух повернулся. Сдерживаемая злость сразу прорвалась наружу.

-- Тебе што надо? Поди книжку лучше почитай, -- крикнул он. -- Ученый больно. Про жаркие страны знать захотел. А пасти за тебя дядя будет. Мне такого не нужно. Убирайся от меня. Лови в лесу тигру!

И пастух пошел дальше.

Иванок посмотрел ему вслед, потом нахмурясь направился в рощу.

Итак, дорога назад была для него закрыта.

"Буду тогда корзинки из бересты плести, -- решил мальчик, подходя к роще. -- На станции продам дачникам".

Срезавши с березы большой белый лист, он принялся за работу. К полдню были готовы три корзины. Красиво сплетенные, они годились и для ягод и для грибов.

"По пятиалтынному дадут, -- решил Иванок. -- Сорок пять копеек заработал. На сегодня хватит. Теперь бы поесть".

Но есть не пришлось: последняя лепешка была доедена еще утром.

Иванок вздохнул.

"Опять под окнами просить придется".

-- Нет, -- громко сказал он. -- Не пойду побирушничать. Лучше с голоду умру.

Он лег навзничь, раскинувши тоненькие бледные руки. Вверху в бездонной глубине неба белыми пушинками плыли облачка. В траве трещала стрекоза. Где-то далеко ей отвечала другая. Каждый раз, когда вступала вторая, -- первая замолкала.

"Ишь, сердитая, -- подумал Иванок. -- Не любит, чтобы мешали". И уснул.

Когда он проснулся, было далеко за полдень. В роще стояла тишина.

"Что же теперь делать?" -- подумал Иванок.

"Сыграю", -- решил он, вынимая жалейку.

Он встал, прислонился к березе и заиграл. Чистые печальные звуки серебром рассыпались по роще. Иванок закрыл глаза. Так он делал всегда, когда играл не для других, а для себя.

"Лучше песня выходит, -- думал он, -- уши лучше слышат".

Как поющий соловей слушал самого себя, играл он одну песню за другой, позабывши обо всем. Когда все песни были сыграны, Иванок открыл глаза, вытер рукавом жалейку и задумался.

-- Ладно, -- сказал он вдруг, тряхнувши головой.-- Не велика беда. Пойду-ка в деревню.

И только повернулся, чтобы поднять шапку, как тут же замер без движения.

Прямо перед ним, на другой стороне поляны стоял настоящий живой тигр.

Это было так неожиданно, что Иванок не успел даже вскрикнуть.


## ЛИЦОМ К ЛИЦУ


Несколько секунд оба смотрели друг на друга остановившимися от удивления глазами.

Вдруг тигр оскалил пасть и ударил по земле хвостом. Опять на его пути встретился человек.

-- Ай! -- не своим голосом крикнул Иванок.

Не помня себя от ужаса, он подпрыгнул, схватился за склоненную березовую ветвь и повис на ней, раскачиваясь в воздухе. Холодные мурашки рассыпались у него по спине, сердце забилось, как колотушка, в ушах зазвенело.

Страшный рев потряс окрестности.

"Рамзай", увидевши снова висящего человека, рявкнул и, быстро повернувшись, исчез в роще.

"Опять ловушка", -- подумал он. -- "Нет, уж теперь на это не попадусь".

Оглушенный ревом, Иванок выпустил ветвь и почти без памяти свалился на землю.

-- Сейчас смерть! -- мелькнуло в его уходящем сознании.

Когда же он пришел в себя, тигра на поляне не было.

-- Что же это? -- подумал мальчик. -- Аль мне приснилось?

Но дрожавшие еще от испуга руки и ноги говорили ему, что все это правда.

Иванок бросился к дереву, обнял толстый ствол и с трудом, обдирая ладони, полез кверху. Только на самой вершине почувствовал себя в безопасности.

"Тигр на дерево не влезет, -- подумал он. -- Отсижусь, пока не уйдет".

С высоты было далеко видно.

С одной стороны колыхалось бурое море зреющего овса, с другой -- зеленая роща.

"Не увижу ль его", -- подумал мальчик, всматриваясь в просветы между деревьями.

И вдруг на далеких березовых вырубках, между высокими красными цветами Иван-чая, увидел полосатого хищника.

Тигр стоял весь на виду, освещенный солнцем. Тяжелая голова его с рыжими баками была высоко поднята, все тело застыло в напряженном внимании. Зверь кого-то высматривал.

"Должно быть ловит кого-то", -- подумал Иванок.

Взглянувши впереди тигра, сразу понял. Недалеко от опушки мирно паслось бондаревское стадо. Вдруг зверь припал к земле и крадучись двинулся к стаду.


"Скотину побьет,-- мелькнуло в голове у Иванка. -- Беда... пастух не видит".

-- Эй, -- закричал изо всей силы мальчик. -- Аки-и-и-м!

Тигр услышал крик, остановился. Потом одним прыжком достиг деревьев и скрылся.

"Все равно, -- подумал мальчик. -- Теперь уж он не оставит так. Зайдет с другой стороны".

Аким крика не слышал.

"Спит, наверно,-- волновался Иванок.-- Проворонит скотину. Что же делать? Бежать самому? А тигр?"

При одной, мысли, что нужно спуститься с высокого безопасного дерева и бежать по земле, каждую минуту рискуя наткнуться на зверя, дрожь пробежала по его телу.

-- Нет, не пойду... страшно,-- прошептал он.

"А стадо? -- опять налетела мысль. -- Ведь всю скотину побьет. Успеешь еще... беги".

Иванок колебался.

"Трусишь, -- сверлило внутри его. -- Охотники в джунглях не трусят".

-- Пойду, -- сказал вслух Иванок. -- Будь, что будет.

Он не слез, а скатился с березы и опрометью со сжавшимся сердцем бросился через рощу.

С широко открытыми, но почти ничего невидящими от страха глазами, перебегал Иванок от дерева к дереву.

Казалось ему, что оскаленная пасть с горящими глазами следит за ним со всех сторон.

К счастью, тигр ушел далеко.

-- Скорей скотину домой! Тигр в роще! -- раздался звонкий подпасков голос над самым ухом Акима.

Пастух вскочил, сжавши кулаки.

-- Взбесился с книжки-то совсем! Пошел вон, дурак, пока цел! Я тебе покажу тигру!

Иванок, не глядя на него, камнями и криками поднимал коров.

-- Да ты што? -- заорал не своим голосом Аким. -- Да я тебе ноги поломаю!

Он бросился с палкой за подпаском.

Коровы вскакивали с ревом, шарахаясь в стороны от носившихся среди них пастухов.

Иванок услышал совсем близко сзади хриплое дыхание Акима.

Он вскочил на корову, крикнул и помчался, гоня перед собой взволнованное стадо.

В деревне уже заметили тревогу.

Бабы высыпали за околицу, смотрели, разинувши рты, на бегущий скот! Все видели, как Аким тоже вскочил на корову. Но корова под тяжестью споткнулась и упала на колени. Аким кубарем полетел через ее голову.

-- Ай, с ума сошли пастухи? -- заволновались бабы.-- Как скот-то портят, скаженные!

С диким ревом ворвалось стадо в деревню. Коровы вламывались в закрытые ворота, ломали плетни и калитки. В деревне поднялись крики, ругань и шум. Кто-то ударил в набат. За стадом принесся растрепанный Аким.

-- Держи его, лови!... -- орал он.

Все бросились к Иванку, сволокли с коровы и притащили на середину улицы.

-- Он это, -- кричал взбешенный пастух. -- Он поднял стадо! Ошалел! Бейте его.

Жилистые руки держали Иванка за ворот. Десятки злых глаз сверлили его испуганное лицо.

-- Тигр, -- хотел крикнуть Иванок, но от волнения чуть слышно прохрипел.

-- Вчера овес потравил, сегодня коров загнал! -- кричали крестьяне. -- Ты што же, разбойник, делаешь?

-- Тигр в роще... -- хрипел подпасок.

Кто-то припал ухом к его побелевшим губам. Чей-то злорадный смех прокатился по толпе.

-- Тигру увидел!! Ха-ха ха! Ах ты... тигру...

-- Нарвать ему уши, да посадить в подвал,-- раздались голоса.

Несколько рук протянулось к иванковой голове.

В эту минуту, покрывая все крики, прокатился по деревне медный рев.

Толпа отхлынула. Все обернулись к роще. Стало так тихо, что каждый слышал дыхание соседа.

-- Слышите! -- прохрипел Иванок. -- Это он... тигр.

-- А ведь Иванок не соврал, -- сказал кто-то.

-- Правда, правда... -- посыпались голоса.

-- Зря мы его...

Тут в деревню влетел верхом на лошади и с винтовкой макеевский лесник.

-- Скорей! -- крикнул он! -- Ружья берите... зверь в роще.

Все бросились по домам.

Через несколько минут пестрая рать, вооруженная берданками, шомполками, топорами и вилами, двинулась к роще.


## СМЕРТЬ "РАМЗАЯ"


Тигра нашли скоро.

Когда первые стрелки углубились в рощу, они увидели, как зверь тяжелой рысью уходил от облавы.

Чуя за собою погоню, "Рамзай" залег в маленький ров под листья папоротника. Пригнувшись к земле, он стал дожидаться охотников. Бедная растительностью, чужая природа не дала ему хорошего прикрытия.

Из-под папоротника видны били голова и приподнятые лопатки его впившихся в землю ног.

Первая пуля и попала "Рамзаю" в Левую лопатку. Он вскочил, заревел и бросился к дороге, где стояла лошадь лесника.

Одним ударом он поверг ее на землю и, не останавливаясь, ринулся дальше.

Сзади раздались беспорядочные выстрелы.

"Рамзай" выскочил к самой цепи охотников, прорвался через нее и понесся к деревне.

Тут его настигла пуля лесника.

Тигр упал, привалившись спиной к дрогнувшей тоненькой березке.

Страшная пасть его в последний раз сжалась и разжалась, когти судорожно вырвали кусок дерна.

Когда бондаревцы подбежали к зверю, он был уже мертв.

Березка еще качалась, и на золотистой шкуре тигра лежало несколько зеленых листьев.

...Вечером в Бондарях был праздник.

Прибывшие для ловли тигра вооруженные отряды из Москвы устроили в деревне народное гулянье. Перед началом начальник отрядов поздравил бондаревцев со счастливым избавлением от опасности.

-- Граждане, -- сказал он. -- Вы избежали очень большой беды. Тигр мог задавить и искалечить не только огромное количество вашего скота, но и многих из вас самих.

О жестокости и силе его говорят клыки и когти. Труп его перед вами, можете убедиться.

Счастливый случай и находчивость пастушка Иванка пронесли мимо вас неожиданное несчастье.

Мне думается: вам нужно поблагодарить Иванка за его подвиг.

Я же со своей стороны приношу ему благодарность от всех граждан Московской области.

Начальник подошел к счастливому Иванку и пожал ему руку.

-- Спасибо тебе, -- сказал он. -- Ты предупредил всех о большой опасности и спас стадо. Будь же и всегда таким смелым и находчивым...

Бондаревцы долго переговаривались между собой и не знали, чем отблагодарить подпаска.

-- Помогите уж нам, -- обратились они к начальнику.-- Скажи, чем лучше наградить его.

-- А вот мы его самого спросим, -- сказал тот.

Когда Иванка спросили, чего он больше всего желает, он долго смущенно молчал. Наконец, решившись, ответил:

-- Учиться мне хочется...

-- Молодец, -- сказал начальник. -- Ты выбрал самое лучшее. Итак, граждане, -- обратился он к бондаревцам, -- если хотите отблагодарить Иванка, отправьте его в школу, в Москву. А о содержании его позаботьтесь сообща, коллективно. Один человек на все село -- это немного.

На том бондаревцы и порешили.