# Тени

Н Васильковская

"Васильки"


Сборникъ стихотвореній и Миніатюръ.


Н. Васильковской.


КУРСКЪ.


## ТѢНИ.


Длинные, длинные дни...

Безконечная нитка клубка, такъ легко рвущаяся, только стоитъ сдѣлать чуть замѣтное усиліе, легкое движеніе руки.

Онѣ сидѣли и пряли, пряли безъ конца бѣлыя, тонкія нити.

Гдѣ-то тамъ, за каменной стѣной мрачнаго подземелья, горячее солнце лило на цвѣтущія нивы и зеленѣющіе луга съ густой, ароматной травой, яркіе, полные живительной силы лучи. Шумѣлъ дѣвственный боръ. Ревѣлъ потокъ, разсыпая алмазныя брызги. Въ чистомъ воздухѣ купались свободныя птицы и вѣтеръ пролеталъ, играя на вольномъ, широкомъ просторѣ.

Здѣсь было тихо, какъ въ могилѣ, и блѣдныя, слабыя тѣни, какъ отголоски далекаго прошлаго, убаюканныя жужжаньемъ своихъ прялокъ, вытягивали тонкія, бѣлыя нити.

Онѣ не знали отдыха.

Сѣрые сумерки блѣднаго дня смѣнялъ колеблющійся свѣтъ высокихъ свѣтильниковъ. Языки желтаго пламени дрожали подъ мрачными сводами, освѣщая склоненныя головы, тонкія, движущіяся руки.

Медленно ползло время, а онѣ неустанно пряли въ гробовомъ молчаніи, безъ заунывной пѣсни, безъ сказокъ, безъ смѣха.

Разъ,-- это было весной -- къ нимъ въ узкое окно нечаянно впорхнула птица. Большая, странная птица съ бѣлыми крыльями и испуганнымъ взоромъ орлицы. Она взмыла подъ стрѣльчатые своды подземелья, ударилась о нихъ, у пала на каменныя плиты пола, забилась, затрепетала, какъ подстрѣленная и испустила слабый крикъ, полустонъ.

Блѣдныя тѣни повернули головы, но прялки продолжали жужжать, колеса вертѣться... Тонкія нити тянулись, тянулись...

Еще разъ встрепенулась странная птица. Но сломанныя крылья ея поникли. Безсильная летѣть птица поняла, что она "навсегда" въ этой мрачной могилѣ, въ царствѣ блѣдныхъ и жалкихъ тѣней.

Собравъ силы, гордо окинула она царственнымъ взоромъ свою тюрьму и бросила, какъ стрѣлу, роковой вопросъ:

-- Зачѣмъ?--

Вздрогнули тѣни. На мигъ замолкло жужжаніе прялокъ и въ жуткомъ молчаніи склепа еще разъ прозвучало:

-- Зачѣмъ?..--

Вздрогнули тѣни, зашевелились, заговорили беззвучными голосами:

-- Зачѣмъ? Ты хочешь знать тайну и смыслъ великаго "Зачѣмъ"?.. слушай!

-- Изъ нитей нашей пряжи мы сплетемъ тонкое, дивмое кружево...

Въ его причудливомъ узорѣ, какъ въ грезахъ, сплетутся образы таинственныхъ птицъ, невѣдомыхъ звѣрей и пышныхъ цвѣтовъ фантазіи.

Отъ плотной ткани до сѣтки тончайшей паутины въ этомъ кружевѣ совьются цѣлыя гаммы разнородныхъ сочетаній, поэма безконечная въ своемъ разнообразіи.

И эти кружева повиснутъ надъ міромъ, какъ своды ажурные, прозрачные... Въ тѣни ихъ человѣкъ познаетъ великія чары, о которыхъ не дерзалъ мечтать въ безуміи. Въ восторгѣ простирая руки, умиленный и очарованный, воскликнетъ онъ:-- Благословенны прядущія!..--

-- Мы прядемъ нашу пряжу и человѣкъ соткетъ себѣ одежды бѣлыя и чистыя, какъ Святыня... Онъ защититъ себя ими отъ холода, скроетъ въ ихъ складкахъ свою уродливость; въ нихъ, какъ въ плащъ, запахнется стыдливо невинность отъ алчнаго, наглаго взора...

Мать спеленаетъ дитя свое, рожденное нагимъ... И скажутъ люди:-- Благословенны прядущія!..

-- Мы прядемъ свои нити и люди выткутъ изъ нихъ длинныя ленты бинтовъ и перевяжутъ окровавленные члены, истерзанную грудь, израненное чело борца за свободу и правду!..

И со щитомъ или на щитѣ,-- онъ воскликнетъ:-- Благословенны прядущія!..

И тихимъ клекотомъ засмѣялась странная птица:

-- О жалкія, ничтожныя тѣни!

Да распадутся стѣны тюрьмы Вашей!!

Взгляните на просторъ огромный и безпредѣльный, что въ блескѣ дня и весны стелется за ними...

Вы дарите міру кружево Ваше?

Но не застлать ему синевы яснаго, лазурнаго неба, не скрыть лучей горячаго солнца!

Пожелтѣетъ оно, покроется пылью земного праха, смокнетъ подъ ливнемъ грозы и повиснетъ, какъ жалкая тряпка...

Не къ нему подниметъ свой взоръ человѣкъ, а къ облакамъ, перламутровымъ облакамъ, каждый мигъ въ причудливой игрѣ, мѣняющимъ свои узоры, тѣни, краски.

Бѣдныя, грустныя тѣни...

Ваши чистыя одежды! Въ какой грязи ихъ станутъ мыть люди! Имъ ли, этимъ тканымъ покровамъ, согрѣть тѣхъ, у кого въ груди вмѣсто сердца бьется сгустокъ замороженной крови...

Не растопило его солнце своимъ огненнымъ потокомъ,-- отогрѣть ли его Вашей холстинѣ? Скрыть ли ей, торчащія горбомъ лопатки, гнущагося все ниже и ниже, подъ тяжестью добровольнаго ярма, калѣки.

Невинность укроется подъ Вашей завѣсой?..

Но тѣмъ ядовитѣй дьяволъ сладострастія станетъ нашептывать алчущему о той красотѣ, что сокрыта! Въ свое:-- "Дерзай"!-- онъ вложитъ огонь жгучей страсти и имъ испепелитъ Ваши тряпки!..

Мать спеленаетъ дитя свое?

Да, туго стянетъ она тонкіе, слабые, какъ ростки, члены! Съ первымъ крикомъ жизни познаетъ человѣкъ тѣ жалкія путы, что, какъ рабъ, потомъ будетъ влачить до могилы.

Жестокія тѣни!

Вы рвете корпію и готовите бинты страждущему отъ ранъ... Не врачевать, не перевязывать ихъ надо!

Ихъ надо открыть міру во всемъ ихъ ужасѣ, съ ихъ гноемъ и зловоніемъ, отравить ихъ смрадомъ дыханіе разящаго, чтобы онъ выронилъ мечъ и, падая, захлебнулся въ потокахъ пролитой имъ крови...

Да порвутся проклятыя нити!..--

Дико вскрикнула птица и забилась въ предсмертной судорогѣ на каменномъ полу.

Въ ужасѣ встали блѣдныя тѣни и мрачно ждали конца.

Птица замолкла, затихла, закоченѣла...

Но, въ широко открытомъ взорѣ ея, тѣни читали:--

Да порвутся проклятыя нити!..


7 Августа 1904 года