# Веневитинов Д. В.: биобиблиографическая справка

Дмитрий Владимирович Веневитинов

ВЕНЕВИТИНОВ, Дмитрий Владимирович [14(26).IX.1805, Москва -- 15(27).III.1827, Петербург; похоронен в Москве] -- поэт, переводчик, критик. Вырос в родовитой, культурной и обеспеченной дворянской семье. Получил превосходное домашнее образование (серьезно занимался изучением древних и новых европейских языков, живописью, музыкой). В 1822--1824 гг.-- вольнослушатель Московского университета. Увлечение философией, историей и теорией словесности сочеталось у В. с живым интересом к математике, естественным наукам. Необходимость универсального, целостного знания становится одной из основ его философско-поэтического миросозерцания. После сдачи экзаменов за курс университета поступает на службу в Московский архив Коллегии иностранных дел, однако главным своим занятием считает литературное творчество.

В. вошел в литературу в начале 20 гг., в пору утверждения и громких побед русского романтизма, и сразу же стал активным участником романтического движения. С его именем прежде всего связано возникновение нового, философского течения внутри русского романтизма, сыгравшего особенно важную роль после разгрома восстания декабристов, но сформировавшегося за несколько лет до их выступления. Был в числе организаторов и вдохновителей московского "Общества любомудрия" (куда входили также С. П. Шевырев, А. С. Хомяков, В. Ф. Одоевский, братья И. В. и П. В. Киреевские и др.), ставившего своей целью совместное изучение современной идеалистической философии и романтической эстетики -- трудов Канта, Фихте, Шеллинга, братьев Шлегелей... В декабре 1825 г. общество было формально распушено, но кружок любомудров в течение ряда лет фактически продолжал свое существование.

В критических статьях, философских опытах, заметках, письмах В. развивает, свои воззрения на человека и мир, на сущность искусства и назначение художника. Сложившиеся под непосредственным воздействием немецкой философии и эстетики, под влиянием Гете, в котором поэт видел своего "наставника", они были в то же время во многом оригинальны, отвечали запросам и потребностям русского общества -- необходимости найти в последекабристскую пору новые жизненные ориентиры, сформировать новые убеждения.

Главный пункт его эстетический теории -- требование отчетливой позиции, осознанной программы, выработка целостного систематического мировоззрения. Высшей целью человека и человечества В.-- вслед за Шеллингом -- считает самопознание, а в каждом истинном художнике видит мыслителя, философа: "Чувство только порождает мысль, которая развивается в борьбе, и тогда уже, снова обратившись в чувство, является в произведении" (Стихотворения. Проза.-- С. 131). Самопознание для него -- путь к гармонии мира и личности, ибо в душе человека отражается все сущее. Но путь этот труден: он лежит через преодоление противоречий бытия. Вот почему судьба художника прекрасна и трагична в одно и то же время.

Во многом программный характер носит и художественное творчество В. В его стихотворениях отчетливо формулируются установки так называемой "поэзии мысли". Именно поэтическая мысль, энергичная и ясная, подчас обнаженная,-- одна из главных примет его лирики.

Центральная тема стихотворений В.-- судьба поэта. Им свойствен культ романтического поэта-избранника, высоко вознесенного над толпой, над прозой и пошлостью повседневного существования. Между ним и обыденной житейской реальностью -- ничего общего: "Пусть вкруг него, в чаду утех, / Бунтует ветреная младость,-- / Безумный крик, холодный смех / И необузданная радость: / Все чуждо, дико для него, / На все безмолвно он взирает..." ("Поэт", 1826). Чуждый мирской суете, живущий в царстве "священных, тихих снов", этот "сын богов, питомец муз и вдохновенья", всецело погружен в свои грезы и раздумья, в постижение законов бытия, разгадывание тайн природы, которые открываются далеко не всем. В них проникает "Лишь тот, кто с юношеских дней / Был пламенным жрецом искусства, / Кто жизни не щадил для чувства, / Венец мученьями купил..." ("Поэт и друг", 1827). Однако отрешенность от мира вовсе не означает, что лирика В. безоблачна и идиллична. И не только потому, что поэт вынужден волей-неволей сталкиваться с житейской реальностью. Сама по себе жизнь поэта представляет, по мысли В., определенный сюжет. Поэт-романтик, чья душа "осуждена к борению с противоречиями мира" (Стихотворения. Проза.-- С. 125), неизбежно проходит путь, полный борьбы и страданий: от младенческой наивности и невинности к постижению противоречий бытия и -- через их преодоление -- к новой, высшей гармонии. Победа художника в этой борьбе отнюдь не безусловна, поединок с миром может закончиться его поражением, гибелью. Но он в силах одержать победу -- это главное! Отсюда -- напряженно-властный, уверенный и энергичный тон стихотворений В., столь резко отличающий их от обычной "унылой" элегии той поры. Отсюда же -- его тяготение к трехчастному построению стихотворений, соответствующему трем закономерным этапам жизни художника, структуре философско-диалектической триады вообще.

Много сделавший для утверждения философской романтической лирики, В. не сумел все же выработать новые жанровые формы и выразительные стилистические средства для создания вполне оригинальной поэзии мысли. Он явно опирался на опыт сентиментально-романтической элегии начала века, непревзойденными мастерами которой были Жуковский и Батюшков, на художественные достижения Пушкина, чье творчество он высоко ценил. В его стихах до предела сгущены ходовые обороты элегической поэзии, такие, как "ничтожная толпа", "тайный ропот", "обманчивая мечта", "холодные сомненья", "мятежная грудь", "пламень речей" и т. п., давно ставшие литературными штампами, обветшавшими "поэтизмами". В результате выдвинутая им идейно-эстетическая и творческая задача оказалась разрешенной не до конца. Впоследствии совершенные образцы "поэзии мысли" были созданы Пушкиным, Баратынским, Лермонтовым и Тютчевым, художественные достижения которого явственно связаны с поэтическими исканиями и опытами В.

Стихи В. внутренне едины, скреплены лирическим образом художника -- мыслителя и творца. Согласно его представлениям, художник-творец -- это воплощение сущностных сил человеческой природы, высший образец человека вообще. И потому друзья, возлюбленная, близкие поэту люди -- адресаты его стихотворений ("К моей богине", 1826; "Элегия", 1827; послания к Н. М. Рожалину, 1825 и 1826; "Завещание", 1826 или 1827; "К моему перстню", 1826 или 1827) -- тоже певцы, художники, духовные избранники. Характерно начало стихотворения "Элегия", посвященного 3. А. Волконской, в которую В. был страстно и безнадежно влюблен: "Волшебница! Как сладко пела ты / Про дивную страну очарованья, / Про жаркую отчизну красоты!" Героиня элегии предстает здесь как яркая, артистическая натура, и поет она об Италии -- стране искусства и красоты. Так создается в лирике В. особый, эстетизированный мир, в котором обитают лишь избранники.

Поэт-романтик, погруженный в мир красоты, В. был далек от политической борьбы. Однако вольнолюбивые идеи и настроения были ему отнюдь не чужды. Об этом свидетельствуют не только его стихотворения ("Смерть Байрона", 1825; "Песнь грека", 1825; "Новгород", 1826), но также его явное сочувствие декабристам, его отвращение ко всякому насилию и произволу, а главное -- его внутренняя независимость, честность и нравственная чистота.

С событиями на Сенатской площади связан и трагический финал биографии В. Переведенный по службе в Петербург (октябрь 1826 г.), он был арестован при въезде в город по подозрению в причастности к заговору 14 декабря. Двое суток под стражей, в сыром и холодном помещении, потрясли его физически и нравственно. Не прошло и полугода, как поэт внезапно скончался от сильной простуды. Пораженные безвременной кончиной, друзья В. создали культ юного мечтателя-романтика и в течение целых сорока лет отмечали годовщину его смерти. Именно их усилиями было подготовлено первое издание его сочинений (1829-1831).

Ум, душу, талант В., обаяние его личности, его тонкой, изящно-артистической натуры высоко ценили люди разных поколений, разных общественно-литературных лагерей, среди них -- Пушкин, Белинский, Герцен. "Проживи Веневитинов хотя бы десятью годами более,-- полагал Н. Г. Чернышевский,-- он на целые десятки лет двинул бы вперед нашу литературу" (Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч.-- М., 1949.-- Т. II.-- С. 926).

Соч.: Полн. собр. соч. / Под ред. и с примеч. В. В. Смиренского; Вступ. ст. Д. Д. Благого.-- М.; Л., 1934; Полy. собр. стихотв. / Вступ ст.? подгот. текста и примеч. Б. В. Неймана.-- Л., 1960; Стихотворения. Поэмы. Драмы / Вступ. ст. Б. Смиренского.-- М., 1976; Стихотворения. Проза / Изд. подгот. Е. А. Маймин, М. Д. Чернышев; Отв. ред. Д. Д. Благой.-- М., 1980.

Лит.: Сакулин П. Н. Из истории русского идеализма. М., 1913.-- Т. I; Благой Д. Д. Подлинный Веневитинов // Благой Д. Д. От Кантемира до наших дней. - 2-е изд.-- М., 1979.-- Т. 2; Маймин К. Л. Русская философская поэзия- М., 1976. Гл. 1, 2; Гинзбург Л. Я. Опыт философской лирики // Гинзбург Л. Я. О старом и новом. Статьи и очерки.-- Л., 1982.-- С. 194--228; Манн Ю. В. Русская философская эстетика.-- М., 1969.-- С. 6--42.


А. М. Гуревич


Источник: "Русские писатели". Биобиблиографический словарь.

Том 1. А--Л. Под редакцией П. А. Николаева.

М., "Просвещение", 1990