# Вне дома

Литература Венгерская

Текст издания: журнал "Пробуждение", 1910, No 21.

## Вне дома


С венгерского


Старый барон Лихтенштейн сидел у своего письменного стола и смотрел на сына, который стоял перед ним, нервно крутя кончики усов.

-- Гм... ну, мальчик, -- заговорил барон, после долгого молчания,-- то, что ты делаешь, простительно твоей молодости! Но ты приписываешь моему золоту какое-то чудодейственное значение! И сколько нужно всего?

-- Тридцать тысяч марок!

-- Проигрыш? -- спросил барон, слегка морщась. '

-- Нет, паgа!

-- Женщины! Да?!

Барон встал, подошел к окну и с минуту молча смотрел в него. Потом он повернулся всей своей статной, аристократической фигурой к сыну.

-- Я, конечно, знал, что ты будешь делать глупости, но ни когда не ожидал, что ты будешь проматывать мои деньги с женщинами!

-- Я тебе всегда показывал добрый пример, и у всякого благородного человека должны быть строгие понятия о чести и о доме! Я не хотел бы, чтобы на моего сына показывали пальцами, или чтобы лакеи подсмеивались над ним, когда он возвращается с оргий! Надо быть рассудительным, сын мой.

Он сделал жест рукой и продолжал:

-- Ты можешь идти! И не забудь сказать даме, которая разоряет тебя, чтобы она не рассчитывала на твои деньги!

Ганс тихо вышел из кабинета отца.

Он питал большое уважение к отцу, но что скажет теперь его прелестная Китти! Китти, которую он обожает! Она начнет плакать.


* * *


Через несколько часов Ганс Лихтенштейн стоял в конторе своего верного друга Готшальда.

-- Один взгляд на тебя, и я уже вижу, что ты соскучился по мне,-- заметил Готшальд, пожимая руку Ганса,-- садись, грешник!

Ганс беспокойно прошелся по комнате и остановился перед приятием.

-- Ей нужны деньги!

Готшальд засмеялся.

-- Не смейся! Я знаю, что должен быть радостью и гордостью моих родителей! должен следовать благоразумному примеру отца!

-- Вне дома, ты натворил что-нибудь, Ганс?

-- Да нет же... я не пьянствую, не бесчинствую, как другие... Мое единственное преступление -- эта связь... моя Китти.

-- Но ведь, твой отец также был молод!

-- Заблуждаешься, милый мой, он никогда не был молод! Я надеюсь также сделаться порядочным человеком когда-нибудь! Печально только, что добродетели отца озаряют бенгальским светом путь сына! Я не могу сделать шага, чтобы люди не кричали за моей спиной: "смотрите, вот недостойный сын этого превосходного человека!".

Ганг вздохнул и покачал головой. Готшальд улыбнулся.

-- Ну говори, сколько тебе нужно?

-- Не пугайся только, 30 000 марок!

Готшальд удивленно поднял брови.

-- Вот как! -- произнес он, -- час тому назад здесь был твой отец и взял у нас как раз эту сумму!

-- Что... о... о! -- простонал Ганс, -- неужели мой старик? -- Какой он добрый! -- Это для меня... Как, я был несправедлив к нему! Ну, милый, тем лучше, пиши скорее квитанцию... у тебя есть теперь верная гарантия, что ты через несколько часов, получишь эти деньги обратно!

Готшальд написал квитанцию и подал ему деньги.


* * *


-- Мышка моя, радуйся, деньги, много денег! -- крикнул Ганс еще в дверях, бросил палку и шляпу и ворвался в будуар.

Китти бросилась ему на шею.

-- Милый, дорогой, сердце мое! -- шептала она, целуя Ганса,-- ты добрый, благородный, человек! Покажись, покажись мне! Какой ты сегодня нарядный!

Ганс крепко обнял ее и посадил к себе на колени.

-- Не шали, птичка,-- произнес он, играя ее локонами, -- мне нечем гордиться... Я -- слабый человек!! И все из-за любви к тебе!

-- Ах, у тебя такой богатый отец!

-- Что, ты думаешь, мой отец! Тяжело говорить с отцом о долгах!

-- Он не дал тебе денег?! -- спросила Китти.

-- Он прочитал мне длинную проповедь... А вот и деньги, бери!

Китти взяла деньги и бросила их в шкатулку, стоявшую на столе.

-- Золотой мой Ганс, -- воскликнула опа весело,-- я готова для тебя на все... я так безумно люблю тебя!

Резкий звонок вывел их из блаженного забытья...

-- Ах, это мой верный Кауц... Не беспокойся, Ганс, он смертельно влюблен в меня и ревнует!.. -- воскликнула Китти и бросилась к двери.

Скоро она вернулась с конвертом в руке... На конверте был штемпель фирмы Готшальд... Ганс уставился в ужасе на входящего господина.

-- Барон Ганс фон Лихтенштейн, лорд Гадскиль...-- представила их Китти друг другу.

Оба господина забыли раскланяться, смотря друг на друга. На губах старого лорда играла ироническая усмешка. Посетители сели и молчали. Китти пробовала завязать разговор, но потом решила предоставить их друг другу н ушла. Тогда старый лорд встал и похлопал по плечу Ганса.

-- Сын мой, -- произнес он, -- сегодняшнюю речь я сказал тебе, как представитель фамилии Лихтенштейнов. Вне дома я -- лорд Гадскиль и думаю иначе! В общем, я должен тебе сказать, что я в состоянии и один разорить семью и в твоей помощи не нуждаюсь! Будь же так любезен! -- он указал сыну на дверь.

Ганс, молча, схватил шляпу, палку, подошел к столу, взял из шкатулки деньги и ушел...


---------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Пробуждение", 1910, No 21.