# Очерки Японии. М. Венюкова. Спб. 1869 г

Михаил Иванович Венюков

## Очерки Японіи. М. Венюкова. Спб. 1869 г.


Но если Тэнъ, по мнѣнію г. Чуйко,-- великій критикъ, то г. Beнюковъ имѣетъ такое же право назвать себя величайшимъ путешественникомъ. Плодомъ его "долговременныхъ странствованій" ни. Востокѣ и Западѣ была разбираемая нами книжка "Очерки Японіи",-- книжка, составленная кропотливо, на основаніи будто бы его личныхъ наблюденій и тщательнаго изученія тѣхъ матеріаловъ, какіе только европейская литература можетъ представить о Японіи. Повидимому, г. Венюковъ не пренебрегъ ничѣмъ, что могло заинтересовать русскаго туриста въ странѣ, отдаленнаго и мало извѣстнаго Востока... Мы одобряемъ и самый выборъ г. Венюкова, обратившаго наше вниманіе на Японію. Въ ней дѣйствительно совершается любопытное явленіе для наблюдателя -- борьба соціальныхъ элементовъ съ политическимъ абсолютизмомъ и далѣе -- политическаго абсолютизма съ духовными, мистическимъ авторитетомъ Кромѣ того. Востокъ вообще для насъ русскихъ имѣетъ громадное значеніе. Мы ближайшіе его сосѣди, примыкающіе къ его границамъ всей сѣверо-восточной окраиной: мы ведемъ съ нимъ кое-какія торговыя сношенія и могли бы, еслибъ были поумнѣе, развить ихъ до самыхъ широкихъ размѣровъ; мы постепенно вторгаемся въ его владѣнія, и при болѣе высокомъ уровнѣ своей цивилизаціи, -- могли бы оказать благотворное, вліяніе на его полудикія племена. Наконецъ, рано или поздно, по намъ предстоитъ серьезное столкновеніе съ Востокомъ, если только онъ проснется отъ своей спячки, и его степи покроются сплошнымъ населеніемъ, при другихъ, болѣе благопріятныхъ условіяхъ жизни. Однимъ еловомъ, Востокъ долженъ быть предметомъ нашего серьезнаго изученія. А между тѣмъ мы не знаемъ его вовсе; у насъ нѣтъ ни путешествій, ни хорошихъ картъ, ни статистическихъ данныхъ, и мы убѣждены вполнѣ", что многіе изъ насъ незнакомы даже съ главными пунктами Востока. Англичане, нѣмцы и французы давно уже изслѣдовали флору, фауну и обитателей громаднаго азіятскаго континента, они разбросали вездѣ свои купеческія конторы, миссіи, установили прочныя сношенія съ болѣе населенными владѣніями, и внесли свою цивилизацію въ нѣкоторыя сферы восточной жизни. Мы ничего этого не сдѣлали, несмотря на самыя близкія географическія и международныя отношенія къ Востоку. Вотъ почему мы съ удовольствіемъ принялись за чтеніе книги г. Венюкова.

Но увы! личныя наблюденія г. Венюкова, которыя могли бы имѣть для насъ особенное значеніе, такъ бѣдны, что въ общемъ итогѣ онъ не прибавилъ ни одной крупицы новыхъ свѣденій къ тому, что было уже извѣстно намъ о Японіи до него.

И, говоря откровенно, мы не видимъ особенной надобности предпринимать такое далекое путешествіе ради того, чтобы издать подобную книжку. Не выѣзжая изъ Петербурга и не выходя изъ своей квартиры, можно было составить точно такіе же "Очерки Японіи". Для этого только нужно было имѣть подъ рунами два или три иностранныя сочиненія о Японіи и выписать изъ нихъ все, что казалось г. Венюкову болѣе любопытнымъ. Во-первыхъ, это стоило бы гораздо дешевле; во-вторыхъ, было бы удобнѣе, чѣмъ странствовать за нѣсколько тысячъ верстъ отъ родимой печки и кислыхъ щей.

Впрочемъ, недостатокъ личныхъ наблюденій и неумѣнье справиться съ ними мы не ставимъ въ особенный упрекъ г. Венюкову. Это общая черта всѣхъ русскихъ туристовъ. Чтобы быть хорошимъ наблюдателемъ, надо быть очень развитымъ человѣкомъ и глубокими" аналитикомъ, а этого то именно и недостаетъ намъ. Съ кой-какими познаніями и съ самыми не космолитическими привычками мы отправляемся путешествовать и, схватывая одну внѣшнюю сторону предметовъ, думаемъ, что проникли въ самую глубь ихъ.

Кромѣ того г. Венюковъ страдаетъ тѣмъ, что называется у туристовъ мѣстною болѣзнію. Онъ не только изучаетъ, но и влюбляется въ ту страну, которую ему пришлось посѣтить. На многихъ страницахъ своей книжки онъ даетъ намъ чувствовать, что соціальныя явленія. Японія должна быть чуть не предметомъ зависти для европейца, и какъ только онъ это замѣтитъ, то тутъ же рядомъ сообщаетъ какой нибудь уродливый фактъ, разрушающій всю пашу иллюзію. Такъ, напримѣръ, говоря о положеніи японки въ брачной жизни, онъ утверждаетъ, что она пользуется полной независимостью, хотя мужъ можетъ во всякое время выгнать ее изъ дома за невѣрность. А чтобы доказать мужу свою супружескую вѣрность, молодая жена, послѣ первой ночи, обязана выбрить и ли даже выщипать себѣ брови и вычернить зубы, показывая тѣмъ, что она не желаетъ болѣе нравиться постороннимъ. Кажется, тутъ завидовать нечему и превозносить независимость японки, по меньшей мѣрѣ, опрометчиво. Далѣе г. Венюковъ сообщаетъ намъ объ общихъ японскихъ баняхъ, гдѣ мужчины и женщины моются вмѣстѣ и даже на виду проходящихъ. Эта, конечно, шокируетъ чувство приличія европейца, но г. Венюковъ находитъ, что только одно лицемѣріе и развратъ западнаго человѣка могутъ возмущаться такимъ похвальнымъ уваженіемъ японцевъ къ своей опрятности. Мы не споримъ противъ лицемѣрія тѣхъ, кто носитъ панталоны, вмѣсто того чтобы ходить безъ нихъ, но думаемъ, что съ гигіенической точки зрѣніи панталоны гораздо лучше голыхъ ляшекъ. Точно также мы не станемъ обвинять общія бани японцевъ въ безнравственности и охотно вѣримъ г. Венюкову, что въ нихъ не происходитъ никакихъ грязныхъ сценъ, но все-таки назовемъ очень глупымъ и дикимъ обычай и японца и русскаго купца, отправляющагося въ баню съ своей супругой. Тутъ дѣло не въ оскорбленіи морали, а въ пониманіи взаимныхъ отношеній мужчины къ женщинъ. Самая крайняя фамиліярность перваго относительно второй есть признакъ животнаго взгляда на женщину, неразлучнаго съ ея униженіемъ. Такимъ образомъ желаніе г. Венюкова превознести патріархальную Японію надъ развращеннымъ Западомъ вамъ кажется крайне близорукимъ. Мы думаемъ, что г. Венюковъ поступи,іч. бы гораздо благоразумнѣе, еслибъ вмѣсто этихъ нравоописательныхъ паралелей собралъ побольше фактовъ относительно соціальнаго и политическаго положенія японцевъ, чего у г. Венюкова почти вовсе нѣтъ, а потому и лицевая сторона Японіи скрывается отъ насъ въ какихъ то полунамекахъ и мимоходомъ брошенныхъ фразахъ автора. Что намъ за дѣли знать, сколько городовъ въ Японіи, подъ какой широтой лежитъ каждый изъ нихъ, когда мы не знаешь ни объ отношеніи японца къ своему правительству, ни о матеріальныхъ средствахъ его жизни. Только случайно мы узнаемъ отъ г. Венюкова, что въ столицѣ Японіи Іеддо на 1.700000 жителей насчитывается нищихъ и другихъ паріевъ до 50,000, а монаховъ и жрецовъ до 200,000, чиновниковъ, солдатъ и лакеевъ, приставленныхъ къ одному дворцу тайкуна, до 180,000. Подробное разъясненіе всѣхъ этихъ цифръ было бы для насъ гораздо интереснѣе и назидательнѣе, чѣмъ упреки западнымъ моралистамъ зато, что они не моются въ баняхъ вмѣстѣ съ своими женами. Такъ ли, г. Венюковъ?


"Дѣло", No 8, 1869