# Из Афин

Михаил Иванович Венюков

## ИЗЪ АѲИНЪ.


-- Знаете что? Послѣ такой холодной зимы слѣдуетъ прогуляться на югъ, удлинять весну, -- говорилъ мнѣ одинъ знакомый марселецъ, которому не въ мочь стало выносить парижскіе морозы, туманы и, наконецъ, слякоть, хотя возвѣщавшую приближеніе весны, но лишь въ неопредѣленно далекомъ будущемъ.-- Поѣдемте въ Грецію. У меня, кстати, тамъ есть кое-какія дѣла по коринкѣ и маслу: стало быть, я скучать не буду; ну, а вы не соскучитесь просто какъ новичокъ.

-- Пожалуй, поѣдемте, хоть я и не такой новичокъ, какъ вы думаете: въ Пиреѣ и Аѳинахъ я былъ еще въ 1867 году, а въ Корфу въ 1870. Но, разумѣется, я радъ, что теперь увижу Грецію въ сильно улучшенномъ видѣ и, притомъ, при содѣйствіи такого бывалаго въ ней человѣка, какъ вы.

Разговоръ этотъ происходилъ еще въ концѣ января настоящаго 1891 года, и потому у меня было не мало времени для приготовленія къ поѣздкѣ. Надо признаться, что я по долгому опыту знаю, какъ чтеніе книгъ, разсматриванье картъ, рисунковъ и пр. много ослабляютъ впечатлительность путешественника къ особенностямъ всякой данной страны; но что дѣлать?-- привычка -- вторая натура. А тутъ, какъ на зло, о современно!, точнѣе -- "новой" Греціи существуетъ на западно-европейскихъ языкахъ такое множество сочиненій,-- притомъ, очень разнородныхъ по направленію и достоинствамъ,-- что среди нихъ очень трудно оріентироваться. Не говорю ужъ про "Гиды" вродѣ Изамбера, Жоання, Мёррея и Бедекера, или про Географію Реклю; но однихъ Путешествій по Элладѣ, отъ ископаемаго Уилера (XVII в.) до живущихъ Беттихера (1888) и Каброля (1890), издано столько, что ихъ видъ наводитъ уныніе, особливо на людей, которые на книгахъ набили оскомину. Любопытнымъ для меня было то, что для этой подготовительной работы я не имѣлъ ни одной русской книги {Да, кажется, ихъ и нѣтъ, за исключеніемъ сочиненій: А. Малюкова объ Аѳинахъ (1857), да Пападаки о Кандіи (1867) и компилятивныхъ статей о Греціи въ Военно-Статистическомъ Сборникѣ (1868) а о новогреческой словесности во Всеобщей исторіи литературъ Корша-Кирпичникова (1887).}, хотя мы, русскіе, не мало толкуемъ о Греціи со временъ если не Олега, Владиміра или наѣзжавшихъ въ Москву византійцевъ XV вѣка, то хоть съ потемкинскаго "греческаго проекта", Чесмы, Наварила и присоединенія къ Греціи, послѣ русско-турецкой войны 1877--78 г., Ѳессаліи съ частью Эпира. Что прикажете дѣлать? Видно, такова ужъ наша судьба: усердствовать на пользу ближнихъ, проливать за нихъ кровь, но не узнавать ихъ не только близко, а даже поверхностно... Къ чему, дескать, изучать какую-нибудь мелочь, которая противъ насъ пикнуть не смѣетъ и даже, наоборотъ, будетъ потомъ выкладывать передъ нами все свое добро съ благодарностью? Лишнія хлопоты!... Ну, и получаемъ въ результатѣ Румыніи, Болгаріи и т. п. А что особенно курьезно: самостоятельныя научныя работы о тѣхъ странахъ, гдѣ Россія имѣетъ важные политическіе интересы, не только не поощряются, но пряно встрѣчаютъ въ иныхъ "вліятельныхъ" кружкахъ недовольство; авторовъ ихъ стараются выжить, какъ людей безпокойныхъ, алармистовъ, какъ выражался одинъ покойный политикъ съ Мойки. Меня судьба не наградила способностью преклоняться предъ такими требовательными авторитетами, и потому пусть они не дивятся, если я скажу что-нибудь "неладное", по ихъ мнѣнію, "непригожее": ручаюсь читателю лишь за то, что все описанное видѣлъ своими глазами или почерпнулъ изъ надежныхъ источниковъ.


I.


Пароходъ изъ Бриндизи въ Корфу идетъ 13 часовъ, отчасти по открытому морю, отчасти въ виду береговъ Албаніи, которая даже въ будущемъ стать частью Греціи не предназначается въ руководящихъ политическихъ сферахъ, такъ какъ на нее мѣтитъ Италія, напечатавшая даже карту, гдѣ Эпиръ уже обозначенъ, какъ земля итальянская, и распространившая эту карту въ самой Греціи {О чемъ было публичное заявленіе въ аѳинскомъ парламентѣ, съ требованіемъ у правительства объясненій, почему оно допустило эту карту въ Грецію и даже въ мѣстныя школы?}. Въ ожиданіи прибытія въ историческую Корциру, гдѣ начинается эллинскій мірокъ, займемся нѣкоторыми общими взглядами на этотъ мірокъ, чтобы знать, съ кѣмъ и съ чѣмъ намъ предстоитъ имѣть дѣло.

Извѣстно, что современная Греція (64,689 кв. кил.) немногимъ лишь меньше нашей Тамбовской губерніи (66,588), да и по числу жителей (2.187,208) довольно близко подходитъ къ ней (2.759,102). Принявъ во вниманіе, что и рѣкъ, даже только подозрѣваемыхъ въ судоходности, какъ Цна, въ ней тоже нѣтъ (Аспро-Потамосъ и Саламирія для судоплаванія негодны, а о другихъ рѣкахъ и говорить нечего), можно бы сказать, что тамбовцы и эллины занимаютъ на землѣ почти равныя части суши и пользуются одинаковыми угодьями. Но тутъ выступаютъ на видъ не малыя разницы въ физико-географическихъ и иныхъ условіяхъ. Во-первыхъ, въ Тамбовской губерніи вовсе нѣтъ горъ и иного плоскихъ черноземныхъ полей, а Греція вся состоитъ изъ скалъ, часто очень высокихъ (до 6,530 ф.) и голыхъ, то отъ природы, то отъ многолѣтняго вытравливанія всякой зелени стадами козъ и другихъ травоядныхъ. Ѳессалійская или Темпейская равнина не въ счетъ, потому что она равняется едва половинѣ какого-нибудь Кирсановскаго уѣзда, а о маленькихъ котловинахъ, вродѣ Ѳиванской, Аѳинской, Мессенской и пр., и говорить нечего: каждая изъ нихъ не удовлетворила бы своими размѣряй ни одного тамбовскаго помѣщика, привыкшаго считать къ своимъ владѣніяхъ тысячи десятинъ земли. Во-вторыхъ, границы Тамбовской губерніи не омываются никакимъ моремъ, тянущимъ жителей въ даль, открывающимъ легкій путь къ чужеземцамъ; а въ Греціи такое множество морей, заливовъ, проливовъ и бухтъ, по краямъ и даже внутри страны, что на всемъ земномъ шарѣ нѣтъ страны, которая бы могла соперничать съ нею относительно развитія береговой линіи. Самыя Шотландія и Японія должны уступить ей первенство. А еще Карлъ Риттеръ показалъ, что значитъ въ исторіи земли и ея населенія пропорціонально большая длина береговъ. Греки, какого бы они происхожденія ни были, хоть изъ средне-азіатскихъ пустынь, разъ водворившись на своихъ полуостровахъ и островахъ, неизбѣжно должны были стать: во-первыхъ, рыбаками и рыбоѣдами, во-вторыхъ, мореходами и торговцами и, въ-третьихъ, пиратами. Отчего тамбовцы народъ смирный, сидячій, покорный, не гоняющійся за многимъ, а греки -- заносчивый, бойкій, нелегко подчинимый, алчный и склонный къ далекимъ странствованіямъ, къ торговой колонизаціи? Да отъ того, что окружающая среда выработала въ нихъ эти свойства, и если бы они попробовали отъ таковыхъ отказаться, то перемерли бы на половину съ голода или обратились бы, volens-nolens, въ пещерныхъ троглодитовъ, въ лучшемъ случаѣ -- въ пастуховъ-горцевъ, какъ дикокаменные киргизы. Земля ихъ, хотя и пользующаяся теплоумѣреннымъ климатомъ {Ср. год. темпер. въ Аѳинахъ 17о,5 Ц., почти какъ въ Палермо; ко крайности зимы и лѣта тамъ чувствительнѣе, именно ср. т. января -- 8о,2, а іюля 27о,5, тогда какъ въ Палермо 11о и 25о,4. Климатъ Греціи очень сухъ; но бываетъ въ году и дождливый сезонъ -- зима; господствующіе вѣтры -- юго-западные.}, даетъ имъ такъ мало (почти однѣ коринку, оливки и фиги), что они должны хлѣбъ свой привозить издалека, наприм., изъ Египта, Россіи и Румыніи. Вотъ коренная причина, что эллины, съ очень давнихъ временъ, стали пускаться за море, торговать танъ, а иногда и грабить, благо морской разбой можно было совершать почти безнаказанно. Теперь, въ вѣкъ цивилизаціи, снабженной броненосными крейсерами и скоро-плавающими пароходами, конечно, пиратство стало невозможно даже въ столь удобномъ для него Эгейскомъ морѣ; но, вѣдь, еще въ первой четверти нашего вѣка греческіе корсары давали себя чувствовать, да и не однимъ туркамъ. Страсть же къ заморской наживѣ греки сохранили доселѣ; только вмѣсто корсаровъ они стали по цѣлой Европѣ, Египту, Сиріи, Анатоліи, южной Россіи банкирами, торговыми монополистами, биржевыми игроками, контрабандистами и другаго рода хищниками "левантинскаго" типа. Такъ какъ ученіе о "свободной" отъ внѣшнихъ вліяній волѣ все же считается основой моральной оцѣнки людей (и уголовныхъ кодексовъ), то долженъ признаться, что отъ "нравственнаго совершенства" греки очень далеки. И это тѣмъ опаснѣе при сношеніяхъ съ ними, что давняя многовѣковая цивилизація и торговая практика разнили въ нихъ большую смышленость, ловкость въ надувательствахъ, безсовѣстный апломбъ въ плутнѣ, противъ которыхъ трудно бороться не только простодушнымъ тамбовцамъ, но и болѣе развитымъ людямъ. Мой "путникъ, марсельскій негоціантъ, поразсказалъ-таки мнѣ кое-что объ этомъ предметѣ на пароходѣ и желѣзныхъ дорогахъ Франціи и Италіи; да и не онъ одинъ. Это, впрочемъ, фактъ общепризнанный, установленный статистикою всѣхъ странъ, гдѣ имѣются греки. У французовъ, вообще столь деликатныхъ въ отношеніи къ иностранцамъ, слово grec, какъ извѣстно, равносильно мошеннику, шулеру.


II.


Лодочники въ Корфу являются какъ бы для образца грека въ этомъ печальномъ смыслѣ. Недаромъ же Бедекеръ печатно въ своемъ "Гидѣ" предупреждаетъ, что это народецъ "безстыжій до крайности". Ихъ, повитому, не обуздали и англичане во время своего владычества на Іоническихъ островахъ, хотя китайскихъ сампанщиковъ въ Гонъ-Конгѣ они же вышколили въ совершенствѣ. И содержатели гостиницъ въ городѣ Корфу, лавочники, извощики -- все съ того же поля ягоды, такъ что первое впечатлѣніе иностранца въ Греціи выходитъ самое неблагопріятное для ея населенія. А жаль, потому что Корфу по природѣ своей одинъ изъ лучшихъ уголковъ южной Европы. Недаромъ же австрійская императрица пріѣзжаетъ сюда на жительство почти каждую зиму, даже устроила здѣсь себѣ дачу; недаромъ и греческая королевская семья частенько живетъ въ Корфу по цѣлымъ мѣсяцамъ; туристовъ, англичанъ и австрійцевъ, бываетъ тоже не мало. Островъ Корфу есть центръ греческаго маслодѣлія; оливковыя деревья здѣсь образуютъ лѣса, и число ихъ простирается до трехъ съ половиною милліоновъ, т.-е. почти до одной трети всего ихъ числа въ греческомъ королевствѣ. Для туриста, сверхъ королевскаго замка, то-есть бывшаго дома англійскихъ губернаторовъ, собора, церкви Спиридона, покровителя Корфу, и театра, вотъ два мѣста для прогулокъ: набережная въ предмѣстьѣ Кастрадесѣ и мысъ Иль-Канноне, верстахъ въ четырехъ на югѣ отъ города, гдѣ можно вдохновиться гомеровскою стариной, глядя на крошечный островокъ Улисса. Разумѣется, къ нему придѣлана сказка: это, золъ, бывшій корабль Одиссея, окаменѣвшій по какому-то случаю. Иль-Канноне, или однопушечная батарея, получилъ свое имя именно отъ единственной пушки, поставленной тутъ, вѣроятно, для обороны входа въ озеро Яшкіопуло, древнюю гавань Корцкры, давно обмелѣвшую. Замѣчу, что въ нашъ прозаическій вѣкъ островъ Улисса называется попросту Крысьимъ, Пондикописси, и, конечно, это названіе точнѣе характеризуетъ его природу, чѣмъ прежнее.

Оставивъ портъ Корфу, пароходъ направляется къ юго-востоку, потомъ даже прямо къ востоку, и черезъ 16 часовъ, иногда и больше, приходитъ въ Патрасъ. Избавляю отъ перечисленія историческихъ мѣстностей, мимо которыхъ тутъ приходится плыть, тѣмъ болѣе, что большую часть ихъ можно разсматривать лишь издалека, а то и совсѣмъ не видать. Мысъ-Акціумъ, Левкадія, Итака, Миссолонги... кому угодно повторить древнюю и новую исторію Греціи и даже Рима, тотъ имѣетъ здѣсь прекрасный случай, не слишкомъ, притомъ, обременяя себя, ибо всѣ подлежащія "воспоминанія" изложены въ гидахъ. Вотъ мы въ Патрасѣ. Это городъ болѣе новый, чѣмъ старый; въ немъ до 35,000 жителей, портъ и большая желѣзно-дорожная станція {Впрочемъ, пока имѣющая видъ досчатаго барака.}, черезъ которую поѣзды проходятъ изъ-Пиргоса въ Коринѳъ и Аѳины. Большіе склады коринки возвѣщаютъ, что вы въ средоточіи Греціи, а пестрая толпа у пристани и у желѣзно-дорожнаго вокзала, что страна довольно людна и промышленна. Кому угодно отсюда ѣхать въ Коринѳъ по морю, тотъ остается на пароходѣ, и хотя достигаетъ цѣли позднѣе, по за то лучше видитъ берега залива Лепантскаго, горы Ахаіи на югѣ и Парнасъ съ Геликономъ на сѣверѣ. Проѣзжая Левантскимъ проливомъ, онъ осматриваетъ старые замки -- румелійскій и морейскій, запиравшіе входъ въ заливъ съ запада, и мѣсто битвы 1571 года, въ которой Донъ-Хуанъ австрійскій истребилъ турецкій флотъ; опять случаи повторить исторію и разныя политическія легенды, вспомнить даже объ Аполлонѣ и музахъ, если эти особы еще способны въ наше время кого-нибудь занимать. Но большинство сыновъ нашего вѣха, для которыхъ the time is топпеу, конечно, идетъ на желѣзно-дорожную станцію и пускается въ дальнѣйшій путь по рельсамъ. Не то, чтобы это было безопаснѣе, чѣмъ по водѣ, но скорѣе, и можно въ одинаковый промежутокъ времени не только пріѣхать въ Аѳины, но и осмотрѣть Коринѳъ, въ которомъ, впрочемъ, новаго только одинъ каналъ, строющійся вотъ уже восемь лѣтъ и все еще не достроенный, хотя въ него положены немалые милліоны. Вы знаете исторію этого злополучнаго сооруженія, ровесника и товарища по судьбамъ пресловутаго канала Панамскаго. Венгерскій патріотъ, точнѣе авантюристъ, Тюрръ, бывшій адъютантъ сардинскаго короля и persona grata въ бонапартовскомъ Тюильри, вздумалъ нажиться на постройкѣ какого-нибудь "грандіознаго" сооруженія; ну, и остригъ акціонеровъ, а потомъ скромно "сложилъ свой балансъ", предоставляя оканчивать дѣло новой акціонерной компаніи,-- точь-въ-точь, какъ его другъ и "великій французъ" Фердинандъ Лессепсъ. Только греческое правительство поступило благоразумнѣе колумбійскаго: новое акціонерное общество оно обязало быть греческимъ, подчиняться учету и контролю туземныхъ властей и не прятаться за парижскіе трибуналы, въ которыхъ иностранецъ не можетъ начать искъ, не внеся крупнаго залога. Работы теперь идутъ понемногу; глубокая траншея уже вырыта по всему протяженію канала (6 верстъ); но когда послѣдній откроется для плаванія судовъ, этого съ точностью не знаетъ никто. Кажется, скоро.

Желѣзная дорога изъ Коринѳа въ Аѳины пересѣкаетъ каналъ по мосту въ 25 саж. высоты надъ его уровнемъ и всего въ 45 саженъ длиною: можете по этому судить о крутизнѣ склоновъ траншеи, которая, впрочемъ, вся высѣчена въ довольно твердой скалѣ. Станція Каламаки, гдѣ прежде путешественники пересаживались изъ омнибуса на, пароходъ, чтобы ѣхать въ Пирей водою; станція Мегара -- вы начинаете чувствовать классическую дрожь; станція Элевзисъ -- вы поглядываете кругомъ, чтобы узнать, гдѣ же тутъ совершались знаменитыя "таинства", и, конечно, ничего не видите, кромѣ двухъ высокихъ трубъ недавно возникшихъ фабрикъ. Аѳины... Пріѣхали.


III.


"Атена, древнія великолѣпныя Аѳины,-- столица Греціи"... Такъ гласилъ учебникъ Арсеньева, по которому я, лѣтъ 50 тому назадъ, началъ учиться географіи, который полагалъ, очевидно, по французскимъ источникамъ, что современные греки зовутъ свой главный городъ Атеною, и, притомъ, намекалъ, что эта Атена, въ строительномъ отношеніи, не отбитъ древнихъ Аѳинъ. Оно, можетъ быть, и правда была, что въ 1840 году Аѳины были обстроены плоховато; но теперь это городъ хоть куда, не хуже Кіева и Казани, къ которымъ подходитъ по населенію, даже получше ихъ. Конечно, онъ ждетъ своего Гаусмана, чтобы перестроиться въ тѣхъ частяхъ, которыя еще хранятъ видъ средневѣковаго мѣстечка, гдѣ хозяйничали крестоносцы, венеціанцы и турки. Но Гаусманъ не замедлитъ придти, и, притомъ, это будетъ, конечно, не простой квартальный, цѣною слѣпой исполнительности и подлостей передъ начальствомъ выбравшійся въ префекты, а Гаусманъ просвѣщенный, опирающійся на археологовъ, инженеровъ и архитекторовъ, человѣкъ съ уваженіемъ къ дорогой старинѣ 1 къ искусству, а не къ однимъ стратегическимъ, полицейскимъ и торговымъ удобствамъ. Онъ отыщетъ и возстановитъ Агору, гдѣ когда-то собирались аѳинскія вѣча, онъ выроетъ изъ-подъ осыпей и перестроитъ Ареопагъ, Олимпіонъ, Адріанову стею и проч. и распланируетъ южную часть города, ближайшую къ Акрополю, такъ что и гигіена будетъ удовлетворена, и чувство изящнаго. До сихъ поръ перестройка Аѳинъ походила болѣе на сооруженіе новаго города, среди нетронутыхъ пустырей, потому что она совершалась на мѣстности, гдѣ никогда не было громко-историческихъ зданій и гдѣ развалины можно было просто ломать для очищенія мѣста новымъ домамъ; но теперь дѣло другое. Я повторяю, что безъ ученикъ археологовъ обойтись будетъ нельзя, и желательно, чтобы то главное лицо, которое будетъ руководить какъ разрушеніемъ стараго, такъ и воздвиганіемъ новаго, не было ниже той роли, на которую обязываетъ славное историческое имя Аѳинъ и память о Кимонѣ, Периклѣ и другихъ строителяхъ древняго города. Особенно, сохрани Аллахъ, отъ ограниченныхъ педантовъ-строителей, которые въ наше время такъ нагло портятъ многіе города, воздвигая въ нихъ зданія въ "стилѣ второй имперіи", т.-е., казармы, гдѣ недостатокъ красоты основныхъ линій скрываютъ подъ лѣпными работами или подъ вычурно-узорчатыми рѣшетками балконовъ, которыми такъ глупо восхищаются иные эстетики новаго, не-эллинскаго склада ума. Вблизи Парѳенона дома съ avenue de l'Opera будутъ просто оскорбительною для вкуса нелѣпостью.

Новые кварталы Аѳинъ, лежащіе по краямъ стараго города, распланированы правильно, т.-е. имѣютъ прямыя, параллельныя улицы, съ перпендикулярными къ нимъ тоже прямыми, почти какъ въ Нью-Йоркѣ; но, по счастію, мѣстность не позволила ввести пошлость въ общее правило. Поэтому главныя улицы сѣверной половины города: Университетская, Константиновская, Пирейская, -- образуютъ стороны осьииугольника, точнѣе, половины этой фигуры, опирающейся на главную, совершенно прямую улицу Гермеса, которая тянется отъ запада къ востоку на полторы версты, между вокзаломъ пирейской желѣзной дороги и ходолевскимъ дворцомъ. На срединѣ этого полутораверстнаго протяженія по прямой линія Гермеса возстановлены два перпендикуляра и по нимъ проведены улицы Эолова и Аѳинская, которыя пересѣкаютъ улицу Константиновскую на площади Согласія. Затѣмъ кварталы, прилегающіе къ улицамъ Университетской и Пирейской, распланированы по линіямъ перпендикулярнымъ и параллельнымъ къ нимъ, т.-е. имѣютъ улицы, направленныя отъ сѣверо запада къ юго-востоку. Наводящая уныніе планировка Васильевскаго острова, такимъ образомъ, избѣгнута, и части города, притомъ, расположены симметрично около одного центра, образуемаго пересѣченіемъ улицъ Аѳины и Гермеса.

Все это я говорю про сѣверную половину города, лежащую вдали отъ Акрополя, сѣвернѣе улицы Гермеса; ну, а южная, какъ уже замѣчено, ждетъ своего Гаусмана и причиняетъ пока не уныніе, а досаду свош кривыми, ломаными и узкими уличками. Повидимому, тутъ подготовляется сама собою другая планировка, которую можно назвать эллиптическою. Представьте холмъ Акрополя, котораго горизонтали суть эллипсисы; улицы по скатамъ, чтобы не быть гористыми, тоже начинаютъ располагаться по эллипсисамъ, а другія, перпендикулярныя, конечно, по радіусамъ. Когда перестройка кончится, тогда возникнетъ нѣчто совершенно оригинальное: городъ въ видѣ амфитеатра, въ которомъ только сцена, Акрополь, будетъ лежать выше зрителей, расположенныхъ на ступенькахъ и обращенныхъ къ этой сценѣ то лицомъ, то спиною. Но это пока лишь предположеніе, ни кѣмъ опредѣлительно не высказанное и едва ли вполнѣ осуществимое вслѣдствіе конфигураціи почвы и множества древнихъ памятниковъ, которые желательно сохранить, а не ломать ради достиженія геометрической правильности въ планировкѣ новыхъ Аѳинъ.

Я такъ занялся планиметріею, что читать эти строки, безъ сомнѣнія, "кучно, и, однако, долженъ еще нѣсколько остановиться на томъ же предметѣ, чтобы быть понятымъ безъ чертежа или съ такимъ маленькимъ чертежомъ столицы Греціи, какой помѣщенъ въ атласѣ Штиллера или другихъ подобныхъ, общераспространенныхъ изданіяхъ. Хвала я честь современнымъ эллинамъ за то, что они рѣшились оставить неприкосновеннымъ Акрополь, т.-е. не построили тамъ ничего новаго: ни королевскаго дворца, ни палаты законодательнаго собранія, ни арсенала, ни казармъ, ни какихъ-либо иныхъ казенныхъ, а тѣмъ болѣе частныхъ зданій. Завѣтъ Кимона и Перикла -- не имѣть жилыхъ помѣщеній внутри Акрополя -- возстановленъ въ своей силѣ, хотя онъ не разъ былъ нарушаемъ въ средніе вѣка и во время владычества турокъ. Ну, въ самомъ дѣлѣ, что бы это было -- передѣлывать и приспособлять къ современнымъ житейскимъ, даже художественнымъ, религіознымъ и правительственнымъ, потребностямъ Парѳенонъ, Эрехтейонъ, Пропилеи, даже маленькую будку, извѣстную подъ именемъ "храма безкрылой Побѣды"? Это было бы равносильно передѣлкамъ римсккхъ развалинъ Колизея, Форума и цезарскаго дворца на Палатинскомъ холмѣ; это походило бы на то, какъ если бы въ Москвѣ ея пестрый кремль замѣнить "величавою" новогеоргіевскою оборонительною казармой, съ казематами вдоль наружной стѣны. И то ужь жаль, что построили внутри Акрополя музей для храненія мѣстныхъ древностей, которымъ грозило окончательное разрушеніе отъ перемѣнъ погоды: такой музей лучше бы построить въ городѣ, за стѣнами старой художественной святыни, пережившей 2,300 лѣтъ и свидѣтельствующей о величіи древнихъ Аѳинъ. А что до реставраціи акропольскихъ зданій въ прежнемъ ихъ видѣ, то это пока мечта, занимающая многихъ художниковъ, но едва ли осуществимая. Положимъ даже, что мы успѣли бы возстановить стѣны Парѳенона и другихъ зданій; но кто же бы рѣшился и съумѣлъ сдѣлать новыя изданія статуй Фидія, Праксителя, Лизиппа и пр., безъ которыхъ эти постройки только на половину памятники славнаго времени Перикла, Геродота, Софокла, Ѳукидида, Аристофана, Сократа, Эврипида, Алкивіада, Платова и Аристотеля? Конечно, есть основаніе желать, чтобы Парѳенону были возвращены барельефы, похищенные лордомъ Эльгиномъ и сохраняемые въ Британскомъ музеѣ; это сознаютъ сами англичане, изъ которыхъ иные, какъ недавно Гарриссонъ, требуютъ того отъ парламента; но эти барельефы далеко не все, что нужно Акрополю, чтобы пріобрѣсти прежній, античный видъ.

Въ югу отъ Акрополя, на крутомъ скатѣ холма и отчасти у подошвы его, сохранились остатки одеона Ирода Аттическаго, портика или галлереи Эвмена, храма Эскулапа, театра Діониса и проч. Ихъ мало-по-малу разрыли, обнаружили; но какое употребленіе можно сдѣлать изъ нихъ -- трудно сказать, потому что, напримѣръ, открытые сверху театры для кого же нужны въ наше время, когда даже въ Греціи нельзя ходить въ однѣхъ рубашкахъ (хитонахъ), не опасаясь замерзнуть? Мнѣ всегда казалось удивительнымъ, какъ геологи и метеорологи при оцѣнкѣ вѣроятныхъ перемѣнъ въ земныхъ климатахъ мало обращаютъ вниманія на такія неопровержимыя и историческія свидѣтельства, какъ одежды и жилища древнихъ и новыхъ народовъ. Кто въ наше время рѣшится въ Аѳинахъ, Неаполѣ, Римѣ ходить въ однѣхъ легкихъ одеждахъ, жить въ домахъ безъ печей или хотя каминовъ? Очевидно, никто, ибо даже неаполитанскіе лаццарони грѣются нагими на солнцѣ лишь въ жаркіе лѣтніе мѣсяцы, а не круглый годъ. Отсюда прямой вопросъ: что сдѣлать, напримѣръ, съ театромъ Діониса въ Аѳинахъ, чтобы его могли посѣщать зрители и чтобы на его сценѣ не замерзали зимою актеры? Покрыть его крышею, хоть бы стеклянною, чтобы было свѣтло? Но, вѣдь, передъ этимъ театромъ даже парижскій гипподромъ -- игрушка, въ которой, притомъ, для поддержки крыши установлены среди зданія желѣзные столбы: какъ же исправить, "приспособить въ потребностямъ нашего времени" античный амфитеатръ?

Мѣста за одеономъ Ирода къ югу и обширное пространство на западѣ отъ Акрополя едва еще тронуты киркой и лопатой, чтобы судить, что можно будетъ сдѣлать изъ нихъ для увеличенія новыхъ Аѳинъ. Они пока представляютъ интересную археологическую пустырь, среди которой едва показываютъ развалины Ареопага, могилу Бимона, тюрьму Сократа и т. п., да въ наше время построенную обсерваторію. А, между тѣмъ, тутъ была одна изъ населеннѣйшихъ частей древней столицы Аттики, вмѣщавшей до 250,000, а, можетъ, и болѣе жителей. Тутъ археологамъ предстоитъ обильная жатва, и можно бы желать, чтобы въ ожиданіи конца ея не торопились разбивать новые кварталы, строить военные госпитали и даже обсерваторію.


IV.


"Однако, скучно заниматься старымъ мусоромъ и вѣроятными будущими судьбами его. Эти археологическія наклонности свидѣтельствуютъ о старческомъ возрастѣ автора и о почитаніи имъ всего архаическаго, отжившаго, въ ущербъ живому и современному",-- скажетъ молодой читатель-реалистъ... Представьте, лѣтъ 25 тому назадъ, при первомъ посѣщеніи Аѳинъ, а говорилъ почти то же самое и съ того времени не только не сдѣлался археологомъ-классикомъ, но возненавидѣлъ школьный классицизмъ болѣе прежняго. Какъ же объяснить эти противорѣчія и непослѣдовательность? А, мнѣ кажется, просто. Въ 1867 году Аѳины были еще плоховаты, непривлекательны, какъ новый, европейскій городъ, и сравнительно мало раскрыты, какъ памятникъ древности. Не было тогда ни научныхъ трудовъ Курціуса, Дайера, Вахсмута, Лоллина, Беттихера, ни фотографическихъ видовъ Баброля, Анастасу и др., которые не только осмыслили "мусоръ", но и представили его наглядно въ возможно выгодномъ свѣтѣ. А, впрочемъ, и въ самомъ дѣлѣ, пора вернуться въ современную дѣйствительность и не къ идеалистическимъ, а къ реальнымъ вопросамъ. Прежде всего, гдѣ остановиться въ Аѳинахъ, какъ кормиться, что дѣлать въ равные часы дня и какъ вообще устроятъ свой обиходъ? А это зависитъ отъ состоянія вашихъ финансовъ. Если они цвѣтущи, то поѣзжайте въ Англійскую гостиницу, въ Великобританскую, въ Иностранную, платите по 4--5 металлическихъ рублей въ сутки и будете жить почти какъ въ итальянскихъ гостиницахъ той же цѣны. Всѣ эти гостиницы въ центрѣ аристократической части города, близъ дворца, на площади Конституціи, которую даже и при планировкѣ города свободолюбивые эллины пожелали расположить между собой и дворомъ. А хотите жить поскромнѣе, вотъ гостиница Аѳинская, тоже близъ дворца, на улицѣ Стадіи, гдѣ вы будете сыты и порядочно помѣщены и накормлены за два съ полтиной, много за три рубля, разумѣется, металлическихъ. Есть и еще отели, о которыхъ справьтесь у Бедекера или у Жоання, изд. 1888 г. Можете и еще съэкономничать, нанимая въ гостиницѣ только комнату и ходя обѣдать въ трактиры; но тогда нужно знать греческій языкъ и умѣть спрашивать желаемыя кушанья, вообще объясняться съ прислугою. Выходя въ городъ для осмотра "замѣчательностей", не берите проводниковъ, ибо планы и виды Бедекера или Жоання дѣлаютъ ихъ почти совершенно ненужными. Извощиковъ брать тоже нѣтъ крайности, потому что городъ не великъ, да и по главнымъ его улицамъ имѣются конки. Затѣмъ планъ своего пребыванія въ Аѳинахъ и пригородныхъ экскурсій расположите соотвѣтственно времени и средствамъ, какими располагаете: Бедекеръ и Жоаннь вамъ тутъ снова помогутъ. Очень спѣшный осмотръ главныхъ предметовъ, обыкновенно интересующихъ туриста, въ самыхъ Аѳинахъ можетъ потребовать три-четыре дня; а захотите познакомиться ближе съ вещами, то не особенно соскучитесь и въ недѣлю... въ предположеніи, что вы одиноки и не желаете заводить знакомствъ или предаваться ученымъ изслѣдованіямъ. О путешественникѣ ученомъ я и не говорю: ему чѣмъ дольше оставаться въ городѣ, тѣмъ лучше. И цѣлые годы будутъ не лишними, особенно если онъ Аѳины изберетъ лишь за центральную станцію. Тутъ знакомства, сначала съ иностранцами, живущими въ Греціи съ научною цѣлью или для дѣлъ торговыхъ, а потомъ и съ самими треками есть дѣло необходимости, какъ, впрочемъ, вездѣ въ чужихъ странахъ съ туземцами, не исключая и Турціи, гдѣ это умное правило пренебрегается европейцами совершенно напрасно.

Я выхожу съ моимъ марсельскимъ пріятелемъ на площадь Конституціи поутру, довольно рано, чтобы пробѣжаться и отчасти проѣхаться по улицамъ новаго города и оцѣнить успѣхи строительства за 24 года: они значительны, мѣстами и очень, хотя многое недостроено или только начато. Всего замѣчательнѣе, что улучшенію городскихъ зданій содѣйствовали не одна государственная казна возведеніемъ правительственныхъ построекъ, не муниципалитетъ, очень, впрочемъ, заботившійся о дѣлѣ, а особенно частные люди, богатые торговцы, никогда даже не живущіе не только въ Аѳинахъ, но въ самой Греція. Вспомните пожертвованія на аѳинскій національный музей бывшаго виннаго откупщика Бенардаки: такихъ нажившихся за границею богачей среда эллиновъ много, и они никогда не забываютъ матеріальныя нужды родины, въ частности знаменитой столицы ея. Греки не только, какъ китайцы, любятъ привозить съ чужбины домой много денегъ, но и переносятъ въ свое, полвѣка тому назадъ разоренное, отечество обычаи европеизма, комфортъ, даже роскошь, ы, притомъ, не грубую, а просвѣщенную. Среди ихъ есть владѣльцы интересныхъ коллекцій, цѣлыхъ музеевъ, какъ Ламбро, Барапаносъ, Рузопуло, Филемонъ и другіе. Прекрасное учрежденіе политехникона, гдѣ сверхъ учебнаго заведенія есть, и музей, основано на средства, данныя впирскимы греками Стурнары и Тозица. Аѳинская академія наукъ построена вѣнскимъ банкиромъ Синою, женская гимназія -- бухарестскимъ грекомъ Арсакм. Безъ подобныхъ пожертвованій, я думаю, Греція была бы доселѣ очень отсталою въ умственномъ отношеніи, тогда какъ теперь она принадлежитъ къ числу наиболѣе образованныхъ странъ,


V.


Чувствую, что послѣднее положеніе вызоветъ у насъ оппозицію и, притомъ, не въ однихъ тамбовцахъ, которые грамотѣ учиться начали лишь со времени введенія земскихъ учрежденій, т.-е. всего 25 лѣтъ назадъ, а даже средя столичнаго населенія... Спорить не хочу, а приведу лишь цифры, относящіяся до статистики греческаго образованія. Въ Аѳинахъ есть университетъ, правда, единственный пока на всю Грецію, но за то въ немъ есть 2,800 студентовъ, т.-е. больше, чѣмъ въ любомъ изъ русскихъ университетовъ, кромѣ Московскаго, и это несмотря на то, что любой изъ нашихъ учебныхъ округовъ, для которыхъ университеты служатъ центрами просвѣщенія, вдвое, втрое, даже вчетверо населеннѣе Греціи. Кромѣ того, въ Аѳинахъ имѣется политехническій институтъ, который есть также высшее учебное заведеніе, съ 700 студентами, да въ странѣ вообще 35 гимназій, т.-е. по одной на каждыя 63,000 душъ: какъ вы думаете, имѣется ихъ столько въ Тамбовской губерніи или даже въ родной мнѣ Рязанской, которая считаетъ себя одною изъ просвѣщеннѣйшихъ провинцій Россіи? Конечно, нѣтъ. Теперь посмотримъ, какое направленіе имѣетъ это образованіе и каковъ его уровень. Изъ студентовъ университета 1,300, т.-е. 48%, изучаютъ права: это и понятно, потому что греки народъ торговый, гражданскихъ исковъ и тяжбъ у нихъ множество ы, слѣдовательно, занятія юридическою казуистикой и судебнымъ кляузничествомъ у нихъ дѣло особенно хлѣбное и привлекательное. Кромѣ того, изъ правовѣдовъ образуются члены палаты, министры, высшіе чиновники, судьи. Врачи слѣдуютъ за юристами, и число студентовъ медицинскаго факультета достигаетъ 900, т.-е. болѣе, чѣмъ въ любомъ изъ русскихъ университетовъ, кромѣ Московскаго и Кіевскаго, приписанное къ которымъ населеніе равно для перваго 16.000,000 душамъ, для втораго -- 12.000,000, а не 2.200,000, какъ въ Греціи. Да сколько еще молодыхъ грековъ учится въ заграничныхъ университетахъ: Парижскомъ, Женевскомъ, Вѣнскомъ, Берлинскомъ, Одесскомъ и проч. Спросите себя послѣ этого: образованы современные эллины или нѣтъ? И припомните, что умственное возрожденіе націи началось всего какихъ-нибудь 70 лѣтъ. Въ 1820-хъ годахъ, т.-е. въ періодъ возстанія противъ турокъ, многіе греческіе вожди были безграмотны.

"Хорошо!-- скажутъ иные тамбовцы и рязанцы, -- но вы забываете объемъ университетскихъ и гимназическихъ курсовъ, т.-е. уровень образованія, доставляемаго греческими высшими и средними школами"... А почемъ вы, дорогіе соотечественники, знаете, что греческій студентъ глупѣе русскаго и въ четыре года, проводимые въ Аѳинахъ, узнаетъ меньше, чѣмъ нашъ въ тѣ же четыре года въ Харьковѣ или Казани? Университетъ Аѳинскій имѣетъ уже нѣсколько блистательныхъ профессоровъ, да и не изъ однихъ иностранцевъ, а изъ природныхъ грековъ: назову, наприм., Стефаноса, Папаригопуло, Рангабе и друг.-- людей съ европейскимъ именемъ. А 35 гимназій и многія сотни начальныхъ школъ -- развѣ онѣ не даютъ образованія народу, да еще такому, который уже за 2500 лѣтъ былъ самымъ развитымъ, въ мозговомъ отношенія, изъ цѣлаго человѣчества? Не идіотовъ же они посылаютъ въ высшія учебныя заведенія столицы. Вы скажете: "этихъ школъ немного и число учениковъ въ нихъ невелико". Нѣтъ-съ, позвольте: "грамматическихъ" училищъ съ 3-хъ лѣтнимъ курсомъ преподаванія -- 330, а начальныхъ "демотическихъ" -- 1,570, съ 116,000 учениками въ обоихъ разрядахъ. Есть ли ихъ столько въ Рязанской или Тамбовской губерніи? Нѣтъ, да и не можетъ быть. Вѣдь, тамъ, какъ и во многихъ другихъ, еще менѣе образованныхъ частяхъ Россіи, девизъ "просвѣтителей" народа одинъ,-- тотъ самый, который салтыковскій "либералъ" Тебеньковъ совѣтовалъ прилагать къ "печенѣгамъ": "plus ils sont bêtes et plus ils sont souples". Вотъ этотъ-то русскій девизъ, хотя и формулированный по-французски, то-есть на языкѣ общепонятномъ, не извѣстенъ грекамъ, и потому они -- народъ хорошо образованный.

Заѣзжему въ Грецію иностранцу, конечно, нѣтъ большаго дѣла до этихъ умственно-статистическихъ подробностей, особенно если онъ пріѣхалъ въ Аѳины на короткое время. Статистику Эллады можно изучать и не тратясь на путешествіе въ нее, а потому я обращусь снова къ моей прогулкѣ по городу и зайду въ нѣкоторыя учрежденія, гдѣ духовное развитіе грековъ современныхъ, а не древнихъ, сказывается наглядно. Аѳинскій университетъ, построенный въ 1837 году Ганзеномъ, помѣщается на площади между параллельными улицами, Университетской и Академической, въ одной изъ лучшихъ частей города, въ какой-нибудь полуверстѣ отъ Дворца. Его "сторожатъ" статуи четырехъ замѣтныхъ въ исторіи новой Греціи людей: Кораи, лорда Гильфорда, патріарха Григорія и поэта Ригаса. Такъ какъ зданіе, несмотря на обширность, не вмѣщаетъ всего, что нужно Для 2,800 слушателей и 110 профессоровъ, то школа естествознанія, съ лабораторіями и кабинетами, перенесена въ особый домъ на Академической улицѣ, очень близко отъ собственно университета, такъ что учащіе и ученики не теряютъ времени на переходъ изъ одной постройки въ другую, какъ, наприм., въ Женевѣ или Парижѣ. При университетѣ находятся: естественно-историческій музей, изъ предметовъ, относящихся до ботаники, зоологіи и антропологіи, анатомическая лабораторія, химическая лабораторія, фармацевтическая и токсикологическая лабораторіи, каждая особо. Кромѣ того, въ его вѣдѣніи находятся: библіотека изъ 150,000 томовъ и 1,300 рукописей, обсерваторія, прославленная уже, наприм., изданіемъ карты луны, клиника акушерская и больницы городская, глазная и дѣтская. Кажется, немало.

Рядомъ съ университетомъ, по Университетской же улицѣ, стоитъ академія наукъ, а политехническая школа выстроена въ менѣе аристократической части города, на сѣверѣ, гдѣ, впрочемъ, по сосѣдству помѣщается и національный, музей. Что въ этихъ двухъ послѣднихъ учрежденіяхъ можетъ найти для себя археологъ, любитель образныхъ искусствъ и вообще человѣкъ образованный, я не берусь перечислять, а отсылаю читателя къ гидамъ, наприм., Жоання. Скажу только, что тутъ, между прочимъ, помѣщаются коллекціи Шлимана, подаренныя имъ Греціи. Хотите вы изучить de visu исторію древне-греческаго ваянія, вы найдете тутъ все нужное для самаго разносторонняго ознакомленія съ ней, отъ архаическихъ надгробныхъ камней до пареѳнонской Аѳины (подражаніе Фидіевой), андросскаго Гермеса и другихъ произведеній лучшей поры античнаго искусства, а, наконецъ, и представителей эпохи паденія... Усталый отъ долгой ходьбы и длиннаго ряда художественныхъ впечатлѣній и историческихъ воспоминаній, вы вернетесь къ себѣ и дадите себѣ слово въ наступающій вечеръ не осквернять ничѣмъ тривіальнымъ отраднаго настроенія духа и потому не пойдете въ кофейную читать журналы и задыхаться отъ табачнаго дыма, нагло распространяемаго курильщиками. Всего лучше сдѣлаете, если подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ видѣннаго запишете перечувствованное днемъ, но только для себя, потому что для другихъ, чтобы разсказывать съ толкомъ, нужно быть слишкомъ ученымъ и имѣть чутье Винкельмана къ красотамъ древнихъ памятниковъ.


VI.


-- Однако, вы большой любитель антиковъ, -- замѣтилъ мнѣ одинъ случайно встрѣченный соотечественникъ, точнѣе, говорящій по-русски грекъ изъ южной Россіи, котораго я пригласилъ къ себѣ, чтобы провѣрить себя, т.-е. просмотрѣть выше написанное.

-- Помилуйте, я вовсе не знатокъ искусства, особенно древняго, не археологъ, не художникъ, даже географическія карты черчу некрасиво, хотя и состою членомъ шести западно-европейскихъ географическихъ обществъ, а въ русскомъ былъ даже секретаремъ. Я больше всего интересуюсь въ Греціи современностью; но что же дѣлать, если здѣсь ознакомленіе съ античнымъ классическимъ міромъ есть дѣло вполнѣ реальное и, притомъ, доставляющее удовольствіе? Я вотъ думалъ начать развѣдки о современной политической жизни Эллады, старался попасть въ палату на засѣданіе, а, вмѣсто того, иду теперь въ Акрополь. Нельзя! тянетъ видѣть вещт, которыхъ не увидишь нигдѣ и которыхъ фотографіи далеко не производятъ такого впечатлѣнія, какъ подлинники.

-- Счастливаго пути! Я васъ туда провожать не пойду. Мнѣ нужно съѣздить въ Пирей, на встрѣчу парохода изъ Чернаго моря.

Проводивъ знакомца и взявъ съ него обѣщаніе вмѣстѣ обѣдать (разумѣется, на мой счетъ), я взялъ зонтикъ и пошелъ по улицѣ Амаліи къ югу, въ разсчетѣ обогнуть юго-восточный, прежде мною не виданный, кварталъ Аѳинъ, посмотрѣть на Олимпейонъ, на Адріановы ворота и потомъ подойти къ амфитеатру Діониса съ юго-востока. Не тутъ-то было. Пройдя невдалекѣ русской церкви, которая есть реставрированное зданіе VIII вѣка по P. X., и подходя къ англійской, я заглянулъ налѣво и пошелъ кругомъ королевскаго сада, почти единственнаго большаго древонасажденія въ Аѳинахъ. Зачѣмъ я это сдѣлалъ? А чтобы посмотрѣть самое большое зданіе современнаго города, "выставку" -- полукруглый сарай съ довольно удачнымъ фасадомъ, и потомъ "Стадію". Что такое Стадія?-- спросите вы. А это лощина, обращенная еще древними въ амфитеатръ для состязанія юношей въ бѣгѣ, теперь -- просто плоская долина между боковыми высотами, ничѣмъ не обложенными. Для своей цѣли она была устроена удачно и напомнила мнѣ, хотя и не обдѣланный вовсе, оврагъ верстахъ въ двухъ отъ Іокогамы, который японское правительство отдало швейцарцамъ подъ стрѣльбище, т.-е. мѣсто празднованія "національнаго тира". Меня лично Стадія занимала тѣмъ, что, вѣдь, она свое имя получила отъ длины ровно въ одну стадію, которая въ древней Греціи была то же, что верста у насъ и километръ во Франціи. Аѳинская Стадія-амфитеатръ оказалась длиною въ 204 метра, т.-е. въ 285 шаговъ (аршинныхъ). Но собственно какова была землемѣрная стадія древнихъ аѳинянъ, все-таки, неизвѣстно: вся ли длина постройки, или только того поприща, на которомъ перегонялись юноши? Въ послѣднемъ случаѣ надо укоротить ее на цѣлыхъ 37 шаговъ, т.-е. на одну седьмую. Вотъ тутъ и читай древнихъ географовъ, которые часто даютъ большія разстоянія въ стадіяхъ.

Отъ Стадіи какихъ-нибудь полверсты до Олимпейона, т.-е. до развалинъ храма олимпійскаго Зевса, а тутъ близехонько и Адріановы ворота. Оригинальный человѣкъ былъ Адріанъ: всю жизнь провелъ въ странствованіяхъ по своей обширной имперіи, хотѣлъ все въ ней видѣть собственными глазами, видѣлъ, разумѣется, лишь то, что показывали чиновники, но несомнѣнно сдѣлалъ многое для строительной части въ своемъ государствѣ. Аѳины были обязаны ему перестройкой или, точнѣе, постройкой новыхъ юго-восточныхъ кварталовъ, "Новыхъ Аѳинъ", которыя, однакожъ, теперь лежатъ въ развалинахъ или застраиваются понемногу ремесленными заведеніями и дачками. Льстецы воспользовались случаемъ, чтобы сопоставить римскаго цезаря съ національнымъ героемъ Тезеемъ, строителемъ Аѳинъ старыхъ и однимъ изъ самыхъ популярныхъ чудо-богатырей; они такъ и написали на самыхъ воротахъ съ одной стороны: "городъ Тезея", а съ другой: "городъ Адріана". Но древній полумиѳическій герой пережилъ историческаго императора: Тезеевы Аѳины теперь обновились и продолжаютъ роста, а Адріановы пришли въ совершенный упадокъ. И изъ доказательствъ любви Адріана къ грекамъ больше всего сохранилась въ памяти людей его исключительная привязанность къ юношѣ Антиною, который, чувствуя неловкость своего положенія; утопился въ мутныхъ струяхъ Нила. А въ части когда-то "новыхъ" Аѳинъ теперь, среди пустырей, странникъ видитъ только большое кладбище, вѣтряныя мельницы и пороховой магазинъ -- ясные признаки мѣстъ загородныхъ.

Отъ Адріановыхъ воротъ, направляясь черезъ самыя "старыя" Аѳины кривыми и неровными улицами, можно выйти къ каѳедральному собору современной эллинской столицы, къ сожалѣнію, не свидѣтельствующему объ изящномъ вкусѣ потомковъ тѣхъ эллиновъ, которые, при Периклѣ, построили Парѳенонъ. Это какой-то архитектурный ублюдокъ изъ византійскихъ и іезуитско-католическихъ храмовъ. Видно, что онъ сооруженъ такими же безтолковыми людьми, какъ были тѣ, что къ великолѣпной готической игрушкѣ на Mont-Saint-Michel придѣлали фасадъ въ стилѣ рококо или къ женевскому готическому св. Петру портикъ изъ коринѳскихъ колоннъ. Женевцы, впрочемъ, кажется, собираются исправить это уродство, но про аѳинцевъ этого сказать нельзя. Едва ли, впрочемъ, они и могли бы это сдѣлать, если бы пожелали: въ ихъ архитектурномъ ублюдкѣ разнородныя по сплю часта такъ перемѣшаны, что, уничтожая однѣ, пришлось бы ломать другія, т.-е., попросту, перестраивать все зданіе за-ново. По-моему, ужъ если когда прядетъ въ голову аѳинцамъ-христіанамъ соорудить себѣ хорошій соборъ, то первое, съ чего имъ должно будетъ начать, это именно сломать нынѣшній и оставить на довольно обширной площади одну крошечную церковь, почта часовню, которая служила соборомъ при владычествѣ турокъ: тутъ, по крайней мѣрѣ, будетъ уваженіе къ старинѣ, напоминаніе о порѣ бѣдствій, которое всегда не излишне для народа богатѣющаго, преуспѣвающаго, тогда какъ сооруженіе и поддержка зданій безобразныхъ составляютъ доказательство недостатка въ изящномъ вкусѣ.

Возвратясь домой и записавъ впечатлѣнія прогулки, я сталъ поджидать моего греко-русса, ѣздившаго въ Пирей, а въ ожиданіи просмотрѣлъ газеты. Скоро явился и мой гость большимъ щеголемъ: въ лакированныхъ ботинкахъ, блѣдно-сиреневыхъ панталонахъ, черной визиткѣ, пестромъ жилетѣ, свѣтло-голубомъ галстухѣ и желтыхъ перчаткахъ. Положить, ему только 23 года, но все же я невольно вспомнилъ, что древніе аѳиняне считались франтами въ лучшемъ смыслѣ слова, и какой-нибудь Алкивіадъ, вѣроятно, не носилъ такихъ разноцвѣтныхъ одеждъ. Но прямой намекъ на пестроту, общеупотребительную, притомъ, у мѣстной молодежи, мнѣ показался неделикатнымъ, и потому я предложилъ вопросъ такого рода: отчего современные греки бросили античные хитонъ и палій и предпочитаютъ имъ одежду, выдуманную въ сыро-холодной Британіи? Даже средневѣковая юбка (фустанела) живописнѣе сюртука и штановъ, особенно при хорошемъ спенсерѣ, шитомъ золотомъ, да, притомъ, оба эти разряда одѣяній болѣе соотвѣтствуютъ климату Греціи, чѣмъ одежды жителей европейскаго сѣверо-запада. "А зачѣмъ вы, москвичи, не носите вашихъ старинныхъ кафтановъ и зипуновъ?" -- отвѣчалъ мнѣ мой собесѣдникъ, и, конечно, былъ правъ. Цивилизація, что тамъ ни говорятъ поклонники націонализма, все же есть приведеніе людей къ одному знаменателю, хотя бы только предполагаемому высшимъ. Вѣдь, вотъ вы подаете руку негру, одѣтому въ сюртукъ и шелковый, блестящій цилиндръ, а встрѣться вамъ тотъ же самый негръ въ одеждѣ родины, т.-е. почти совершенно голый, и вы, самое большое, изъ вѣжливости, потрепали бы его по плечу, да и то не снимая перчатокъ: соціальное равенство исчезаетъ съ костюмомъ. То же и греки (дѣды которыхъ, впрочемъ, ходили еще въ фустанелахъ и узорчатыхъ курткахъ): они переодѣлись въ сюртуки и жакетки, чтобы "походить на всѣхъ" (цивилизованныхъ). А что мой щеголь не дошелъ еще до простоты одноцвѣтнаго костюма, такъ въ этомъ большой бѣды нѣтъ: побываетъ въ Парижѣ илі хоть въ Марсели и одѣнется comme il le faut, а о сиреневыхъ панталонахъ и свѣтло-голубомъ галстукѣ постарается не вспоминать совсѣмъ.

Пообѣдавъ, мы условились въ первый праздничный день поѣхать на прогулку за городъ, а отъ услугъ его въ самыхъ Аѳинахъ я отказался, какъ отъ ненужныхъ. По счастію, праздниковъ въ Греціи много, такъ что долго ждать не пришлось.


М. Венюковъ.


(Окончаніе слѣдуетъ).


"Русская Мысль", кн.V, 1891