# Весеннее

Евгений Венский

## Евгений Венский


## Весеннее


Библиотека сатиры и юмора.

Евгений Венский. Реальный метод.

Издательство "ЗИФ". 1926


Пахнет сиренью и черемухой. Город весь зеленый-зеленый и весь пронизан тысячами разных запахов, от которых хочется беспричинно хохотать, бегать, кричать и махать руками. А внизу беспредельной синью разлеглась Волга и зовет, и манит к себе, и обещает ураганы неизведанных радостей, в которых скрыта еле ощутимая сладкая печаль. Зовы сини, тревожат сердце и куда-то тянут душу...

Вот прошел пароход... Там и сям лодки. А на острове подымается тонкий дымок: рыбаки или охотники варят уху со стерлядью...

Чудно жить на свете!.. Упоение и восторг!..

А Манечка стоит в полутемной зале перед экзаменационной коллегией и отвечает что-то по политграмоте. Буржуазное происхождение, донос дьячка -- и пожалуйте к красному столу под портретом Ленина, словно ей 11 лет, И она еще в гимназии.

За столом сидят три мрачных, волосатых инквизитора и что-то записывают на листах.

Манечка знает все, не даром больше месяца учил ее всевозможным премудростям учитель Сошественский, а он дока, -- но в голове пахнет сиренью, и стоит такой сумбур, что впору растеряться и заплакать.

У старшего из коллегии в ногтях траур, -- и это ужасно отвлекает мысль от нужного предмета. Да еще лезет в голову неотвязная мысль о папаше, мамаше и тете Лизе. Они сидят в передней и ожидают конца.

-- Так-с!.. -- говорит правый экзаменатор. -- А что такое религия?

-- Опиум! -- бойко отвечает Манечка.

-- Правильно! Это ничего. А кто был Христос?

-- Правильно! Это ничего. А кто был Христос?

-- Христос... Христос был обманщик пролетариата. Его выдумали попы и архиереи... обманывать трудящихся хижин.

-- Гм!.. -- урчит левый инквизитор. -- Правильно, но формулировка не тово... как его...

Он поджимает губы и задумывается, чем ошарашить голубоглазую жертву. Жертва торопливо дополняет:

-- На самом деле его не было. Он -- вроде баллады... "Евгений Онегин"... Собирательный тип... для обмана.

-- Так!.. Что вы нам скажете о Карле Марксе? Кто он был? -- натыкается в книжке на вопрос старший.

Манечка смотрит на его ногти и припоминает страницу, в которой говорилось о Карле Марксе. В ней, кажется, еще лежит лист клена.

-- Он был... основоположник... своего имени. Он сочинил манифест... Он был родоначальник...

-- Туманно, но... это действительно -- основоположник коммунизма и манифест... действительно.

-- Кто управляет Российской Социалистической Федеративной Республикой?

-- Рыков... Товарищ Рыков и товарищ Каменев.

-- Ну... знаете ли... это тово... как его... Обывательская точка.

Манечка спохватывается, вспоминает, что по этому пункту было несколько специальных разговоров с репетитором Сошественским и поправляется:

-- Ну да, это народные комиссариаты, а главная власть в руках Совета депутатов, поэтому Россия называется Федеративной.

-- Именно... -- задумчиво говорит левый. -- Это другое дело. А то, кого ни спроси, -- все Рыков да Каменев. Так... так... Что бы еще?.. Гм!.. А что такое по-вашему из себя представляют священники?

Манечка представляет себе папашу, тощего попика с козлиной бородкой, с бурсы убоявшегося всех властей предержащих, начиная от урядника и кончая обер-прокурором Святейшего Правительствующего Синода, и потому застрявшего при храме на уездном погосте, -- и бойко отвечает:

-- Они агенты империализма и культа и служат для морфия... то-бишь, для опиума.

-- Правильно! -- устало говорит старший. -- По-моему достаточно. Видно, что гражданка Студитова читала и учила... подготовилась... На собрание пора...

Правый собирает свои бумажки и задает последний вопрос на десерт, хитренько щуря глаза:

-- Да, это конечно... А что вы скажете, гражданка Студитова... какую религию исповедует пролетариат?

-- Пролетариат... пролетариат исповедует материю... Мир хижинам, война дворцам... Трудящийся ест, а нетрудящийся не ест... Победим разруху и пролетарий на коня, потому что вся сила пролетариата только в воздушном красном флоте...

-- Ну, ладно... Хорошо!.. -- торопливо говорит старший. -- Вы свободны, гражданка Студитова. Мы вам ставим вполне удовлетворительно, и можете ехать на службу. До свиданья!

-- Уф! Ах! Мерси!.. До свиданья!

Что-то пламенное, горячее ударило в грудь, затуманило мозг, яркая непереносимая радость заполнила душу, и краска ударила в лицо.

Манечка пушинкой вылетает из темной комнаты, перелетает несколько других комнат и коридоров и влетает в приемную.

-- Выдержала! Ей богу, выдержала!

Папаша, мамаша и тетя истово с серьезными лицами широко крестятся и немедленно за сим расплываются в торжествующих улыбках.

-- Слава тебе, господи!

Манечка тоже крестится и с чувством говорит:

-- Слава богу! А уж как я боялась!.. Путали, путали, но ни в чем не сбили... Слава богу!..

-- Слава тебе, господи! Слава тебе... -- лепечет мать.

-- Это я сегодня всю ночь молилась, вот и вышло!.. -- радуется Манечка...

Все выходят на зеленую улицу. Запах сирени и отцветающей черемухи щекочет душу и так вызывает беспричинную радость, а тут еще...

-- Ах, как это хорошо!.. Слава тебе, господи, -- ликует тетя Лиза. -- Теперь идемте молебен отслужим. Сохрани бог, кабы не выдержала... А теперь опять на службу... и все по-хорошему.

-- Да, да, молебен!.. -- горячо вторит папаша. -- Сейчас молебен отслужим... благодарственный...

-- А дома уж наверное пирог-то готов... -- сообщает мамаша. -- С викторией... сдобный...

Смеется Волга внизу и тянет, и манит, обещает неслыханные радости... А солнце готово кувыркнуться под ноги Манечки и пуститься в трепака.

И из всех палисадников безумно пахнет сиренью и радостью, от которой хочется в блаженном восторге плакать...

-- Про тебя, папаша, спрашивали тоже...

-- Про меня? Господи помилуй! А что такое? В чем дело? А? Что?.. -- вертится попик.

-- Что такое священники?

-- Ну! ну!.. Что?.. А ты?

-- Я говорю: агенты империализма и опиума.

-- А! -- попик потирает руки.

-- А что это, Манечка, за опиум? -- спрашивает тетка.

-- А когда живот болит, то его пьют... по 10 капель... Проходит... Лекарство такое...

-- Касторка лучше... Значит, на экзамене-то и медицина, и ботаника?..

Тетка почтительно поджимает губы... Пахнет сиренью... Внизу гудит лиловый пароход и, озорничая, пускает в небо клубы дыма...