# Таврическая звезда

Викентий Викентьевич Вересаев

В. Вересаев. В двух планах. Статьи о Пушкине.

Издательское товарищество "НЕДРА" Москва --1929


## Таврическая звезда


Редеет облаков летучая гряда.

Звезда печальная, вечерняя звезда!

Твой луч осеребрил увядшие равнины,

И дремлющий залив, и черных скал вершины.

Люблю твой слабый свет в небесной вышине.

Он думы разбудил, уснувшие во мне.

Я помню твой восход, знакомое светило,

Над мирною страной, где все для сердца мило,

Где стройно тополи в долинах вознеслись,

Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,

И сладостно шумят полуденные волны:

Там некогда в горах, сердечной думы полный,

Над морем я влачил задумчивую лень,

Когда на хижины сходила ночи тень,

И дева юная во мгле тебя искала

И именем своим подругам называла.

Первоначально элегия носила название "Таврическая звезда". Она написана Пушкиным в Каменке, на берегу р. Тясмина, в ноябре -- декабре 1820 г. В ней он вспоминает свое пребывание на Южном берегу Крыма, в Гурзуфе, где он был в августе -- сентябре того же 1820 г. "Дева юная" -- очевидно, одна из барышень Раевских, в семье которых жил Пушкин в Гурзуфе. Вечерняя звезда -- очевидно, планета Венера, Девушка называет ее подругам "своим именем". Что это значит? Очевидно, имя девушки находится в каком-то отношении к названию вечерней звезды. Если бы удалось с несомненностью выяснить это отношение, то стало бы известно, какую именно из сестер Раевских имеет в виду элегия.

П. К. Губер доказывает, что поэт имел в виду Елену Раевскую: "Существовал древний миф о превращении в звезду Елены Спартанской, и сестры Раевские могли знать об этом из какой-нибудь французской мифологической книжки. Кроме того, им мог рассказать это сам Пушкин, еще с лицейских уроков, вероятно, помнивший горацианскую строчку "...fratres Helenae lumina sidéra" {"Пушкин и графиня Н. В. Кочубей" -- "Русское прошлое" 1923 г., No 2, стр. 113. Ср. его-же книжку: "Дон-Жуанский список Пушкина". Пгр. 1923, стр. 77.}.

Б. M. Соколов полагает, что элегия имела в виду Марию Раевскую. "Через И. Н. Розанова мы узнали",-- пишет он,-- "что Вячеслав Ив. Иванов, толкуя в руководимом им Пушкинском семинарии это стихотворение, об'яснил, что в католическом мире Венера носит, между прочим, название "звезды Марии" {"Княгиня Мария Волконская и Пушкин". Изд. "Задруги", 1922, стр. 23.}. Об'яснение В. И. Иванова передано здесь не совсем точно. От М. О. Гершензона я слышал, что Вяч. Ив. Иванов толкует разбираемое место так: в средневековых католических гимнах дева Мария называется stella maris (звезда моря), a stella maris было название планеты Венеры. Мне такое об'яснение представлялось слишком ученым и громоздким: ну, где было знать Пушкину и девицам Раевским, как называли деву-Марию средневековые католические гимны? Однако, веское подтверждение мнению Вяч. Ив. Иванова мы находим в черновике Пушкинского "Акафиста К. Н. Карамзиной":

Святой Владычице,

Звезде морей, Небесной Деве. 1)

1) "Пушкин и его современники", вып. XV, стр. 31.

Значит, Пушкину было известно название девы-Марии -- stella maris.

Но эта элегия вызывает еще целый ряд вопросов и недоумений. На первый взгляд астрономическая картина в элегии вполне ясна: в Каменке Пушкин смотрит на Венеру, вечернюю звезду, и вспоминает, как два-три месяца назад любовался ею в Крыму, на вечернем же небе. Однако, в то время, когда Пушкин жил в Гурзуфе, Венера была не вечернею, а утреннею звездою. Об этом сообщает сам Пушкин в "Странствиях Онегина" (XIV):

Прекрасны вы, брега Тавриды,

Когда вас видишь с корабля

При свете утренней Нитриды,

Как вас впервой увидел я...

Так оно в то время и было: в августе -- сентябре месяце 1820 г., по справке H. H. Кузнецова, {H. H. Кузнецов: "Вечерняя звезда в одном стихотворении Пушкина" -- "Мироведение". Известия Русск. Общ, любителей мироведения, т. XII, No 1 (44), апрель 1923 г., стр. 87--90.} Венера, действительно, была утреннею звездою. На утреннем же небе Венера была еще видима и через три-четыре месяца, в пору пребывания Пушкина в Каменке.

H. H. Кузнецов рисует себе дело так: в Гурзуфе Пушкин наблюдал Венеру по утрам, в Каменке какую-то яркую звезду, сиявшую на вечернем небе, он принял за "знакомое светило" -- Венеру. В действительности это мог быть либо Сатурн, находившийся в 1820 г. в созвездии Рыб, либо,-- что вероятнее,-- Юпитер, стоявший в созвездии Водолея. В ноябре -- декабре месяце обе планеты, конечно, должны были сиять вечером на западе. "Таким образом,-- заключает Н. Н, Кузнецов,-- Пушкин, хотя и ошибся, приняв Юпитера за Венеру, но все же проявил незаурядную наблюдательность, признав в случайно проглянувшей из-за облаков звезде планету".

H. H. Кузнецов недостаточно внимательно вчитался в Пушкинскую элегию: "знакомое светило" и в Крыму было перед глазами Пушкина вечером, "когда на хижины сходила ночи тень".

Значит, и в Крыму, и в Каменке Пушкин наблюдал какую-то вечернюю звезду в то время, как Венера была утреннею звездою. Но какая-же звезда, кроме Венеры, может сиять на вечернем западе непрерывно в течение трех-четырех месяцев? Из неподвижных звезд--ни одна: надвигаясь день за днем на солнце, она за три-четыре месяца давно бы уже потонула в солнечном сиянии. То же самое нужно сказать и о двух планетах, упоминаемых H. H. Кузнецовым: Сатурн и Юпитер движутся по небу слишком медленно и не могут в течение трех-четырех месяцев отложить по зодиаку такой длинный путь, чтоб удержаться в положении вечерней звезды. Кроме Венеры, нет ни одной подходящей -- ни планеты, ни звезды.

Можно бы возразить: здесь у Пушкина -- поэтическая вольность, он писал о вечерней звезде, совсем не имея в виду ни хронологии, ни астрономической точности. Позволительно ли итти по следам тех пушкинианцев, которые каждое поэтическое слово Пушкина принимают за точнейшую фактическую правду? Однако, как раз в данном случае такое отношение является совершенно правильным: в трех последних стихах элегии было сообщение о каком-то вполне конкретном факте,-- Пушкин не хотел опубликовывать этих трех стихов и пришел в великое негодование, когда Бестужев опубликовал элегию целиком: Пушкин боялся, как бы девушка по конкретному указанию заключительных стихов не догадалась, что речь идет о ней. В стихах же этих именно и говорится о вечерней звезде, о том, как девушка называла ее своим именем. Я Венеры-то как раз в то время на вечернем небе и не было.

Что же это была за звезда? В элегии есть одна, обычно не замечаемая деталь, которая может помочь ответить на вопрос. Пушкин говорит: "я помню твой восход, знакомое светило...". Значит, звезда эта, во время пребывания Пушкина в Гурзуфе, по вечерам только восходила. Лишнее, между прочим, доказательство, что речь идет не о Венере: Венера ближе к солнцу, чем земля, и вечером, как известно, нельзя наблюдать ее восхода,-- она после заката солнца загорается на западе.

Таким, образом, в окончательном виде картина получается следующая. В ноябре -- декабре 1820 г., в Каменке, Пушкин высоко на западе наблюдает "вечернюю звезду", настолько яркую, что луч ее способен серебрить воды речного залива. Три-четыре месяца назад, в августе -- сентябре, когда Пушкин жил в Гурзуфе, эта же звезда восходила по вечерам на востоке.

Что это за звезда? Ответ едва ли может теперь представить какую-либо трудность. Конечно -- Юпитер. По яркости, он следует непосредственно за Венерой. В 1820 г., как указано выше, он находился в февральском зодиакальном созвездии Водолея, значит, в ноябре -- декабре стоял вечером на западе [23 ноября заход Юпитера -- около полуночи, 13 декабря -- в 10 час. 31 мин. веч.,-- см. вышеуказанную статью Н. Н. Кузнецова]. В августе -- сентябре того же года Юпитер должен был находиться на противоположной солнцу стороне и вечером восходить на востоке из-за высокого хребта Аюдага.

Остается вопрос: знал ли Пушкин, что его вечерняя звезда--не Венера? Конечно, знал: в "Странствиях Онегина" он определенно говорит об "утренней Киприде". Я в таком случае загадка последнего стиха элегии,-- "именем своим подругам называла",-- остается неразрешенной. Разгадки нужно искать не среди названий Венеры, а среди названий Юпитера.