# Михаил Строгов ("Michel Strogof"). Новый роман Жюль-Верна

Жюль Верн

Михаилъ Строговъ ("Michel Strogof"). Новый романъ Жюль-Верна. Надняхь въ Парижѣ вышелъ въ свѣтъ новый романъ Жюль-Верна, названіе котораго выписано нами. По словамъ фельетониста "Нов. Вр.", этотъ талантливый и оригинальный писатель въ своемъ новомъ произведеніи не посылаетъ насъ въ бездну морскую, не знакомитъ читателя со всѣмъ, что творится въ нѣдрахъ земли, не заряжаетъ человѣка въ пушку, чтобы свести знакомство съ жителями Луны; дѣйствіе его новаго романа происходить на поверхности земли, но весьма отдаленной отъ парижанъ и извѣстной имъ лишь по одному названію,-- въ Сибири. Вотъ вкратцѣ содержаніе вышедшей изъ печати первой части новаго романа.-- Романъ начинается чѣмъ-то вродѣ пугачевщины. Населяющіе Сибирь татары возстали противъ русскаго правительства, избравъ вождемъ какого-то Ивана Огарева, который поклялся умертвить начальника русскихъ войскъ въ Сибири, весьма высокопоставленнаго генерала. Когда объ этомъ сдѣлалось извѣстнымъ въ Петербургѣ, то петербургскій полиціймейстеръ, генералъ Низовъ, посылаетъ въ Сибирь героя романа, капитана фельдъегерскаго корпуса, Михаила Строгова, съ порученіемъ сообщить главнокомандующему русскихъ войскъ, дѣйствующихъ въ Иркутской губерніи противъ мятежниковъ, объ угрожающей ему страшной опасности. Но такъ какъ выполнить это порученіе не такъ легко, ибо вся Сибирь объята пламенемъ возстанія, то герой рискуетъ попасть въ руки бунтовщиковъ, прежде чѣмъ доберется до русскаго лагеря.-- Вотъ и все содержаніе новаго романа, нъ которомъ хотя нѣтъ, какъ говорится, ни складу, ни ладу, но все же это новое произведеніе г. Верна можетъ считаться одни мъ изъ лучшихъ. Оно и понятно: въ каждомъ изъ его произведеній канва является не цѣлью, а только средствомъ, къ знакомству съ тѣмъ, что весьма мало извѣстно большинству читающей публики. Такъ случилось и теперь: г. Вернъ, создавая фантастическое происшествіе, знакомитъ своихъ читателей съ Сибирью, съ ея природою, обитателями, а также съ нравами, обычаями и образомъ жизни послѣднихъ. И должно сказать, что, благодаря "Михаилу Строгову", многіе изъ французовъ впервые ознакомятся, напр., съ Нижнимъ-Новгородомъ, съ его знаменитою ярмаркою, съ тѣмъ, что значитъ путешествіе на перекладныхъ, съ особенностями тѣхъ губерній, которыя находятся на границѣ Азіи и, наконецъ, съ Уральскимъ хребтомъ. Заставляя своего героя переѣзжать по всѣмъ этимъ мѣстамъ, г. Вернъ весьма удачно описываетъ ихъ; но такъ какъ самъ писатель никогда не былъ въ этихъ мѣстахъ, то, дѣйствительно, нужно удивляться той добросовѣстности, съ которою онъ изучилъ у себя въ кабинетѣ эти, мало знакомыя даже намъ русскимъ, восточныя губерніи. Какъ живо, напр., рисуетъ Вернъ нижегородскую ярмарку. Не менѣе удачно описанъ ураганъ въ Уральскихъ горахъ.-- Такъ какъ романъ безъ любви существовать по можетъ, то г. Вернъ выводитъ на сцену какую-то Надиньку, дочь одного ссыльнаго, которая ѣдетъ въ отдаленнѣйшія мѣста Сибири съ цѣлью посѣтить своего отца. Въ дорогѣ она знакомится съ молодымъ фельдъегеремъ, который влюбляется въ нее и обѣщаетъ жениться, какъ только исполнитъ возложенное на него порученіе. Особенно удачно выведены въ новомъ романѣ два газетныхъ репортера, изъ которыхъ одинъ англичанинъ, мистеръ Гарри Блондъ, посланъ редакціею "Daily Telegraph", а другой французъ, м-сье Альсидъ Жоливе. Какъ только въ Лондонѣ и Парижѣ узнали, что въ Сибири что-то неладно, и что какое-то ужасное возстаніе грозитъ Россіи, какъ на театръ войны тотчасъ посылаютъ двухъ репортеровъ, которые, по своей неустрашимости и находчивости, вполнѣ представляютъ типы отчаянныхъ газетныхъ репортеровъ, созданныхъ современною газетною конкурренціею. Характеристика обоихъ репортеровъ чрезвычайно удалась г. Верну: англичанинъ Гарри Блондъ относится къ своему дѣлу серьезно, стремится, во что бы то ни стало, узнать истину и передать ее съ математическою точностью читателямъ "Daily Telegraph" и такимъ образомъ уничтожить всякое значеніе лживыхъ оффиціальныхъ донесеній представителей Великобританіи; напротивъ того, Альсидъ Жоливе, какъ французъ, не столько гонится за истиною, сколько за эффектомъ и потому почти совсѣмъ не занимается собираніемъ свѣдѣній о размѣрѣ возстанія, а испещряетъ свои корреспонденціи разнаго рода анекдотами и глубокомысленными разсужденіями о Россіи. Такъ, напр., описывая свое путешествіе въ тарантасѣ, Жоливе дѣлаетъ слѣдующее опредѣленіе русской національной телѣги: "Телѣга -- это экипажъ на четырехъ колесахъ въ началѣ путешествія и на двухъ по окончаніи его". Тутъ же онъ разсказываетъ избитый анекдотъ, характеризующій медленность существующаго у насъ судопроизводства до-реформеннаго, анекдотъ о кормилицѣ, которой родители ея питомца отказали въ выдачѣ жалованья и искъ которой былъ удовлетворенъ лишь тогда, когда питомецъ ея дослужился до генеральскаго чина.

Въ непродолжительномъ времени этотъ прекрасный романъ г. Верна будетъ, конечно, переведенъ въ нѣсколькихъ изданіяхъ на русскій языкъ и, мы увѣрены, русская публика прочтетъ его съ живѣйшимъ интересомъ.


"Живописное Обозрѣніе", NoNo 36, 1876