# Из тетради "Adnotationes"

Александр Николаевич Веселовский

(Из дневника человека, ищущего пути)

А. Н. Веселовский. Избранное. На пути к исторической поэтике

М.: "Автокнига", 2010. -- (Серия "Российские Пропилеи")


## Из тетради "Adnotationes". (Из дневника человека, ищущего пути)


Общество рождает поэта, не поэт общество. Исторические условия дают содержание художественной деятельности; уединенное развитие немыслимо, по крайней мере художественное. Наоборот: поэт действует на литературу, которая не всегда является отражением народного сознания, да и не всенародного. Оттого непосредственного влияния на общественную жизнь тут быть не может.

Вот уже одна сторона художественной деятельности определилась, историческая: всякое произведение искусства носит на себе печать своего времени, своего общества. Это стоит в связи с определением поэзии как идеального воспроизведения всей жизни. В жизни есть вечные, непреходящие начала, и рядом с ними следы времени, века; отражая то и другое, поэзия то ближе держится вопросов современности, то находится поверх их и вдали, в созерцании вековечных явлений, не знающих хронологии. Только исключительный взгляд новой поры, здоровый по крайней своей исключительности, мог установить ту точку зрения, тот критический приговор, которым поставляется в тени всякий крик сердца, если не идет он прямо к сердцу современного человека, не отнесется непосредственно к кровным симпатиям. Всякую пору и всякий круг поэзия вводит в свою заповедную область, берет всю жизнь целиком, как она есть, только вне пределов времени и пространства. Здесь ее отличие от прозы и истории -- она эссенция прозы и истории.

Один вопрос ведет к другому, отвлеченный уступает место человеческому, если не более человечному. Старая фраза "искусство для искусства", так неудачно комментированная критиком "Утра"1*, прилагается еще в другой сфере: художник для художника, говорят, человек -- человеком. Как левая рука не должна знать правой, так человек и художник живут отдельно в пределах одного тела, одного сознания. Нравственность может быть слаба, убеждения никакого, мелкопоместные житейские расчеты могут преобладать, а поэтическая деятельность развивается в сильной мере, несмотря на все это. Новая историческая школа ставит прежде всего человека и поэта только в связи с ним, нераздельно от него: доброе и злое сказывается зараз и в том и в другом. Это, конечно, перенесение с одной почвы на другую, послед всеобщего направления к факту действительности, но поэзия -- дела и мысли, и вместе с тем свидетельство серьезного взгляда на призвание поэта. Его достоинство мерится достоинством нравственного человека, хотя нельзя делать никаких резких заключений ни туда ни обратно. Всякое искусство и поэзия в высшей степени, отражают жизнь; их среда, их движущая сила -- народная мысль в эпический век, личность поэта в периоды лирического и драматического развития. Мы говорим о верности, свежести художественных созданий -- словно поэт пережил их в себе еще раз, так из них и брызжет самой природой. Глубина сочувствия, одушевления, горя и восторга порождается только жизнью, опытом, непосредственным проникновением. Мы не думаем здесь противоречить тому эстетическому правилу, которое требует, чтобы между моментом созерцания и творчества лежала минута покоя, где бы могли собраться силы, пропасть диссонансы и резкие тени действительности. Как бы то ни было, придет же час творчества, найдет стих на поэта, и тут окажется, что художник все же работает на счет человека, созидает из заготовленных им материалов. Вот мера человеческого в искусстве, сентиментальный, тацитовский и т.д. колорит, наводимый личностью, и т.п. Насколько нравственная мелкота, нестойкость политических убеждений и т.п. отражаются в созданиях поэта, сколько благоприятных и неблагоприятных условий приносят они с собой -- это вопрос, еще доселе не взвешенный судьбою. Прежде всего есть ли подобного рода отношениям место в поэзии?

Положим, что есть -- нельзя же ограничить поэтическую производительность одними вздохами, да сухими туманами, и т.п. Вот вопрос: способны ли вообще к такой производительности жидкие неустановившиеся натуры? Нравственная мелкота, если проходит она по всем явлениям духа, сама по себе неспособна к художественным созданиям, как и наоборот всякая страсть, сковывающая свободу духа. Но она может сказаться и стороною в такой области, которая редко освещается поэтическим светом; и в этом случае даже в поэзии может сказаться, и художник все же останется художником. Искренность чувства, даже самого непригожего, -- делает возможным его изображение в искусстве. Гете погрешил как гражданин в своих драматических фарсах, направленных против реакционного движения Германии, и этот грех вытек из совершенной пустоты его политического взгляда; все же художником он остался. Поэтическое дарование -- вторая природа; эта смотрит глазом, ощущает чувствами, отдана действительности; -- та отдана незримой сущности, вся в чаяний, и духовном понимании. Это природа в природе; зависимость одной от другой, влияние человека на художника возможны только в общих, резких чертах, в общем настроении, тоне; мелкие страсти человеческой натуры не оставляют следа в натуре художника. Крупные недостатки, если порождены они веком, или самому писателю не кажутся недостатками, само собою не изменяют нашей точки зрения, даже когда станут предметом творчества.

Повторим себе в немногих словах. Художник воспитывается на почве человека; через его среду он знакомится с миром внешним и практическое знание возводит к поэтическому апофеозу. Разумеется, на этом знании останутся следы личного начала, которое их выработало; здесь разница в тоне и колорите. Понятно, что таким путем много светлого пройдет об руку с темным; поэзия равно овладевает тем и другим и не перестает быть поэзией, если делается это без задней мысли. Искреннее отношение, чистая вера в состоянии зло поднять на степень поэзии. Дурной человек может быть хорошим поэтом, если не презирает себя.


## Комментарии


Сборник "Памяти академика А.Н. Веселовского. По случаю десятилетия со дня его смерти (1906--1916). Пг, 1921. С. 65--67. Перепечатано в издании ИП, 1940, 383--385.


Как можно понять, сравнивая даты, сборник к десятилетию со дня смерти А.Н. Веселовского опоздал на пять лет. О причинах не сложно догадаться. Основную часть сборника занимает раздел "Diarium", составленный из юношеских дневников, которые А.Н. Веселовский вел во время заграничных путешествий после окончания университета в 1858 г., когда он исполнял должность домашнего учителя в семье русского посланника в Испании князя Голицына.

Текст интересен тем, что позволяет услышать размышления о характере литературы и творчества в тот момент, когда Веселовский, уже перестав быть студентом, готовил себя к профессии ученого и литератора.


1* Веселовский имеет в виду фразу из статьи Б.А. [Алмазова] "Взгляд на русскую литературу в 1858 г." с утверждением о том, что мы "свято чтим принцип искусства для искусства..." -- "Утро". Литературный сборник. М., 1859. С.100. С этим утверждением он, всегда рассматривающий историю общественной жизни как основу литературной истории, согласиться не мог.