# Юрий Веселовский. Этюды по русской и иностранной литературе

Юрий Алексеевич Веселовский

Юрій Веселовскій. Этюды по русской и иностранной литературѣ. Изд. "Звѣзда". Москва. 1913. Стр. 163. Ц. 50 к.

Не являясь цѣнными для спеціалиста, не привлекая и большой публики модностью темъ и блескомъ стиля,-- "Этюды" г. Ю. Веселовскаго все же должны найти своего читателя. Добросовѣстное и любовное изученіе вопроса по свѣжимъ научнымъ матеріаламъ, ясность основной мысли и доступность изложенія дѣлаютъ этотъ скромный сборникъ историко-литературныхъ статей полезнымъ для самообразованія,-- для учащихся и учащихъ въ средней школѣ. Въ этомъ отношеніи, напр., большой интересъ представляютъ двѣ статьи о Бѣлинскомъ. Въ этюдѣ "Бѣлинскій и Пушкинъ" дается обзоръ сужденій Бѣлинскаго о поэзія Пушкина -- этого истиннаго героя творчества великаго критика-провидца. Указывая, что въ цѣломъ рядѣ статей о Пушкинѣ, предшествующихъ знаменитому "восьмому тому", уже были намѣчены основные элементы его поэзіи: народность, реализмъ, разносторонность, высота идейнаго содержанія и проч.,-- изслѣдователь обращаетъ вниманіе и на такіе любопытные промахи великаго критика, какъ мнѣніе, что "Скупой Рыцарь" "ничего не представляетъ для сужденія о себѣ", или взглядъ на Ленскаго, какъ на "чудный, прекрасный человѣческій образъ, благороднѣйшую натуру, явленіе исключительное". Всѣ эти "заблужденія" были впослѣдствіи опровергнуты самимъ Бѣлинскимъ, но многое и въ классическомъ восьмомъ томѣ могло быть "исправлено и дополнено" только при свѣтѣ современной науки, о Пушкинѣ. Извѣстную галлофобію Бѣлинскаго и, въ частности, страстное отрицаніе французской трагедіи Ю. Веселовскій объясняетъ не только вліяніемъ нѣмецкой эстетики и борьбой "неистоваго Виссаріона" за самобытность русской литературы, но и совершеннымъ почти незнакомствомъ его съ подлинными Корнелемъ и Расиномъ. Но такова власть таланта,-- и самый терминъ "псевдоклассицизмъ", сочиненный, какъ принято было думать, не нѣмцами, а Бѣлинскимъ, и огульное осужденіе французскихъ великихъ трагиковъ вкоренились въ сознаніе русскаго общества, и въ общемъ господствуютъ въ средней школѣ до нашихъ дней, несмотря на то, что для современной европейской критики XVIII вѣкъ "одинъ изъ наиболѣе славныхъ періодовъ французской литературы".

Въ этюдѣ "Къ характеристикѣ литературныхъ отголосковъ крѣпостного права" авторъ останавливается, главнымъ образомъ, на тѣхъ произведеніяхъ XVIII и XIX столѣтій, въ которыхъ выясняется все губительное вліяніе ужасовъ крѣпостного быта на воспріимчивыя души юныхъ рабовладѣльцевъ. Статьи о поэзіи Растопчиной и Надсона касаются, преимущественно, идейнаго содержанія, "мотивовъ творчества", а не художественныхъ пріемовъ указанныхъ поэтовъ. Авторъ пытается реабилитировать личность и произведенія Растопчиной отъ "враждебныхъ нападокъ" Чернышевскаго и Добролюбова, вызванныхъ реакціонной окраской нѣкоторыхъ стихотвореній великосвѣтской поэтессы. Но всѣ похвалы Ю. Веселовскаго, какъ интимной лирикѣ Растопчиной, въ которой якобы раскрывается ея привлекательный женственный образъ, такъ и нашумѣвшей ея балладѣ "Насильный бракъ" -- являются совершенно неубѣдительными. Баллада замѣчательна, по мнѣнію автора, помимо скрытаго въ ней сочувствія угнетенной Польшѣ, и "въ чисто художественномъ отношеніи". Но сочувствію этому, конечно, нельзя придавать никакого значенія, и на случайность его указываетъ самъ защитникъ гр. Растопчиной, утверждающій, что оно "противорѣчитъ общему колориту ея вещей, проникнутыхъ духомъ воинствующаго патріотизма", и что сама поэтесса "скоро раскаялась въ своемъ вольнолюбіи, вызвавшемъ острое недовольство среди людей ея круга". Въ художественномъ же отношеніи "Насильный бракъ" -- безжизненное произведеніе, написанное гладкими, но скучными стихами."

Въ лирикѣ Надсона г. Веселовскій указываетъ на "мотивъ", будто бы пропущенный критикой. Надсонъ не только "нытикъ", въ душѣ его жила жажда борьбы, стремленіе быть поэтомъ-вождемъ народа и слиться съ его страданіями. Общія и личныя причины помѣшали осуществиться этимъ мечтамъ, и на долю юнощѣ-поэту выпала роль утѣшителя страждущихъ. Объ оптимистическихъ мотивахъ лирики: Надсона говорилъ еще Скабичевскій; они, конечно, на лицо, но для насъ важны не отдѣльныя "заявленія" поэта, а общій духъ и стиль его, и Надсонъ попрежнему представіяется намъ излюбленнымъ молодежью и женщинами пѣвцомъ "скорби и юношескихъ грезъ".


"Русское Богатство", No 7, 1913