# В деревне на масленице

Артем Веселый

## Артем Веселый


## В деревне на масленице


Всю Сплошную и Пеструю строгали морозы. По ясным дням негреющее солнышко сердито прядало ушами и по светлым звездным ночам морозище поухывал -- только держись.

Потом сразу теплом дыхнуло. Путь рынул. Все поплыло. Стариков ранняя весна не радовала и они каркали: к засухе.

Масленица выдалась мокрохвостая.

Всю неделю пригревало солнышко. По широким разметам полей зобурели грязные половики дорог. Обтаявший за лугом лес встал черной стеной. Кое-где лед полопался на речке. У берегов образовались зажоры. В степи зачернелись обтаявшие черные головы курганов и хребетки огорков.

Всю неделю деревня гуляла. Друг у дружки гостевали. Пили ведрами самогонку. Катались по нижней улице. В обнимку по двое, по трое и кучками ходили по деревне и нескладными пьяными голосами пели с горькими перехватами, пели свои горькие, мужицкие песни, в которых слышался и глухой стон темных, забитых деревень и неизбывная, неразмыканная, мертвая русская тоска. И далеко за полночь пугливую тишину деревни будили пьяные крики и брех глупых деревенских собак.

Подкатило прощеное воскресенье -- последний день, когда все, в ком душа жива, пьют до зеленых сопель, "чтобы на весь пост не выдохлось".

На необсохшие заваленки выползли столетние деды. С подогами. Укутанные по зимнему. Охают. Шамкают. Нахохлились. Греются. Глядят не видя. Слухают не слыша.

На пригреве собаки валяются ровно дохлые. Куры роются в назьме, на обталинах.

Вышли встречать масленицу и ребятишки, засидевшиеся за долгую зиму в темных, вонючих избах. Рунястые, зевластые, с чумазыми, иссиня-землистыми рожицами они вливают в уличную суету много галчиного гвалту и звонкого азартного смеху. Хором:

-- Ребятенки, ребятенки, давайте тянуть голосенки, кто не дотянет того е-э-э-э-э-э-э-э-э-э... А-а. Дух занялся, сердце захолонуло...

Крики:

-- Есть. Есть.

На белоголового парнишку шобонястого, лохмотястого, как-будто птицами расклеванного, всей оравой набрасываются и кусают.

Зудкие, шершавые лошаденки в погремках и праздничной, наборной сбруе шеметом стелются по улице.

-- Аг-га. Э-э... [69/70]

-- Ого-го-го.

-- Ай, задавили!

Хлесть по Буланому.

-- Тсью. Н-но...

Шапка где-то слетела, только башка треплется кудрявая, как корзинка плетеная.

-- Рви-вари!

-- Х-хе-х.

-- Вашу мать...

Девки, бабы, парни, мужики, ребятня. Скрип пьяных голосов. Визг. Ор. Песня. Хрип. Крик. Смех. Гогот. Гульбище.

-- Аг-ка-а...

-- Пр-р-р. Держи.

-- Ха-хо-хо.

Шапка сшиблена, трут снегу в волосы: молодого солят.

-- Т-так...

-- Погодь...

-- Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-о-о-о...

-- Жигулевский, темный лес...

-- Ромк... Ромка!..

-- Мать перемать...

-- Э-е-е... Рванул жеребец.

-- Ай, налетный...

Только Ромку и видали. За ним всем челеном в Киватский конец ударились. Погамузились у церкви да кишкой назад.

Разгоревшиеся на ветру молодые лица. Румяные, задорные, смешливые, бесшабашные, хохочущие, гульные, пьяные. Залепленные комьями снега и навоза бороды, усы. Сдвинутые на затылки шапки, спутанные ветром чупрыны, кудластые головы.

-- Г-гю-ю-у-у...

-- Нахлобучивай...

-- Н-ну. Косороться...

Шапки, картузы, платки, полушалки, косынки, пиджаки, жакетки, пальто, шубы, поддевки, поддергайчики, дипломаты, полушубки. Кой на каких девках каракулевые пальто, выменянные на картошку у городских франтих. Мужики на распашку в нарядных цветных рубашках.

Тройки, пары, запряжки, возки, розвальни.

Напоенные до-пьяна девки раскалываются:

-- Хорошо, милый, играешь,

Только ты ломаешься;

Хорошо, милый, целуешь...

Да крепко обнимаешься...

А гармонь, захлебываясь, торопливо сыпит:

-- Ты-на-на, ты-на-на, ты-на-на...

За день солнышко сосульки обсосало. К вечеру захрулило. Остеклянились окна луж. День уполз, волоча пылающий хвост заката. Вызвездило.


* * *


Русская масленица дика, разгульна, шальна, бестолкова, размашиста.

В печке пожар. Хозяюшка блины допекает... Угар. Чад. Треск. Шип. Стук. Рожа у хозяюшки -- солнышко красное в масло обмакнутое. [70/71]

А в просторной горнице половодье. Народу, чисто на ярмарке. Гвалт несусветный.

-- Пей, сватушка, пей.

-- Ван Ваныч...

-- Ы-ык...

-- Я е по мурлу жамк...

-- Мать перемать...

-- Э, пойми...

-- Дарья, тюк квашня...

-- Ы-ык... То-то...

-- Ха-ха-ха-ха-ха.

-- Так вашу разъэдак, гыт, а...

-- Ван Ваныч, мать твою...

-- Ык...

-- Ах, куманек...

-- Якорь глубины морской...

Чмок. Иван Иваныч горько сморщился, махнул рукавом новой, гремучей рубахи и, всхлипнув:

-- Ах, куманек, -- клюнул бородой в ковшик с квасом...

-- А-а-хм...

-- Терпежу нашего нет...

-- Мать перемать...

-- Кищав, во...

-- Догнал е да сашкой по котелку хряск.

-- Хо-хо.

-- Кищав, не корячься...

-- О, Господи...

-- Почтенье тебе, как истоптанному лаптю...

-- В душу...

-- Ешь, брюхо лопнет -- рубашка останется.

-- Он те с родни...

-- Как жин... На одном солнышке онучки сушили.

На столе блинов -- гора. Щерьбы блюдо с лоханку. Рыбы куча -- без порток не перепрыгнешь. Пирожки по лаптю. Курники по решету. Ватрушки по колесу. Пшенники и лапшенники в масле плавают. Пар в потолок. Сметаной и медом залейся. Огурцов, капусты -- Волгу запрудишь. Самогоночки маловато -- почесть всю высосали.

-- Сухо...

-- Не пеки мую кровь...

-- Мать перемать...

-- Ни вино винить, -- пьянство...

-- Га-а-хо-хо-хо-хо...

-- Хзяин, сухо...

-- Дом у него как вокзал, на все стороны окошки...

-- Так и так гоорю...

-- Растуды иху, суды иху...

-- Сынок, не в жись...

-- Брали мы Кеев город... Эх...

-- Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха...

-- Батарея-то как зачала садить...

Над столом склонились жующие, плюющие. Распаренные, лоснящиеся, пьяные, осовелые рожи. Буркалами ворочают туды-суды... Растрепанные, спутанные волосы... Рыбьи кости, соленая капуста и лапша в бородах.

Разговоров. На воз не покладешь... [71/72]

-- Сват, кровя одне...

-- В улоск как...

-- Ха-ха...

-- Месь думат...

-- Сроднички ешть-пейте...

-- Сухо...

-- Дай Бог, не грех...

-- Мать перемать...

-- Корова. От печки до стенки, три сажня...

-- В захлест арканют...

-- Так их разъэдак...

-- Поллимона, бат... И стоит...

-- Зверь, не лошадь...

-- Чох-мох...

-- Воз в раскат не пустит. Ни-ни. По гребежку, как щука промызнет.

В глотке: урк-урк-урк.

Грох в ворота. Собака кинулась, хрипло закашлявшись.

-- Отец...

-- Ы-ы...

-- Он на дочь зятем Топорка принял...

-- В-ва-у-а-ва-ау-ав-ав...

-- Хо-хо-хо-хо...

Хлоп дверью...

На дворе холодно, сине, звездно, светло -- хоть в орел играй...

-- Тестюшка...

-- Пр-р-р...

-- Мать перемать...

-- Сами кобели, да еще собак завели...

-- Х-х-х-х-х-х-х...

-- В бирючьих когтях...

Чмок. Чмок. Чмок...

-- Брось. Леска распрягет. Йда.

-- Канек-от...

-- Йда, чорт не нашей волости...

-- Масленица, што ты не семь недель?..

В избе пьяный гвалт. Бестолковая суета. Вихрится песня...


-- Э-эх доля, доля, доля, доля моя,

Да ты водою заплыла...


Бабы подтягивают. Дребезг ихнего визга кроют, нахлобучивают баса.

-- А-ха-ха...

-- Плохо петь -- песню гадить...

-- Сухо...

-- Чем дышим...

-- Раздевайсь, тестюшка...

Рукавицы-то на тестюшке по собаке. Шапка вроде челяка. Тулуп -- купцу не бесчестно бы одеть. Башка космата, ровно его собаки рвали.

-- Ты-на-на... ты-на-на... ты-на-на.

Разит махрой, овчинами, духами, щами, самогонкой, потом. Поминутно хлопают дверью: приходят, уходят. Ребятишки на полатях свои, у порога чужие. Шебутятся они больше всех. Визг. Писк. Гомон. На печи за трубой выжившая из ума бабушка Анна шепчет молитвы. [72/73]

Крестится. Гудят пьяные голоса. Обмяклые выкрики. Рык. Хохот. Матерщина. Дрель пляса. А гармонь:

-- Ты-на-на... ты-на-на... ты-на-на...

-- А-а-хх, мать пресвятая богородица...

-- Га-хо-хо...

-- Нашел молчи. Потерял молчи...

-- Перетерпим. Передышим...

-- Ешь. Закусывай...

-- Три бутылки... Сергунька, слетай...

-- Все наши нажитки...

Сергунька, видать, с перепою. Рожа красная, как веником нахлыстанная. Навалился грудью на стол, огурцы хряпает, только за ушами пищит.

-- Сергунька...

-- О-ок...

-- Три бутылки...

-- Давай. -- От нетерпежки Сергунька сучит пальцами.

-- Три бутылки...

-- Шаг не дошагнешь -- плохо. Шаг перешагнешь -- плохо.

Звяк бидоном. Шорк в дверь. Только Сергуньку и видали.

-- Свое-то жалко. Убей няддам...

-- Учут нас, дураков...

-- Гав-ав-ав-ав...

Косы, космы, платки, волосники, полушалки, кофточки, юбки кобеднешние. Рубашки вышитые, красные, голубые, желтые, сиреневые, с горошком, в полоску, в искорку, с разводами. А гармонь:

-- Ты-на-на... ты-на-на... ты-на-на.

-- Алена, аряряхни...

Алена -- гулящая девка. Красавица. С лица пригожа да румяна, все бы глядел. Гладкая -- не ущипнешь. Коса до пяток, густая, как лошадиный хвост. Глаза, как на пружинах, -- не глаза -- огонь небесный. Грудаста, ровно лебедь. В ушах сверкают висюльки дорогих сережек. Топоча выходит с выплясом.


-- Ох, лапти мое

Витые аборки,

Хачу дома я ночую,

Хачу у Ягорки-и...


Ходуном ходит. Всю ее сподымя бьет. Горячку порет.

Прошла раз и Феклуша -- хозяйска дочь. Рябая, как терка. Рот до ушей -- теленка проглотнет. Уши торчком. Спина корытом. Шея тоненька, хоть перерви. Верблюд, не девка. Прошла раз да и отстала. Куды...

В пару Алене выходит Афоня Недоеный. Что из силы, огрев себя по ляжкам и заржав, пустился выбивать чечотку.

-- Ф-фью, шпарь, Аленка...

Того гляди пол провалится. Дребезжит на столе посуда. Из-под валянок -- дым. Мальчишки визжат от удовольствия.

-- Га-га-га-га...

-- Хо-хо-хо-хо...

Бабы умирают со смеху.

-- Ты-на-на... ты-на-на... ты-на-на...

С улицы по окошку.

-- День-нь-ь... Динь-нь...

Собака кинулась. [73/74]

-- Бей мельче...

-- Мать...

-- Ха-ха-ха-ха...

Покатилась под стол лампа-молния.

-- Кроши...

Буц. Бряк. Бултых. Хрок.

В темной избе бестолково метались, сшибая, сталкиваясь.

-- Бабоньки...

По другому окошку:

-- Дзинь-нь...

И еще по раме: хр-р...

-- Матушки...

-- За нашу добродетель...

-- Де топор?..

-- Сватушка?..

Хрясть. Хлобысть. Хмысть...

Кто-то догадался, чиркнул спичку. Дверь расхлебянили. Кому надо, вывалились в сени, на двор. Наскоро похватали чего попало под руку и на улицу.

На завалянок упал на колени кузнец Пронек-Танек и неверными вихлявыми ударами крестит колом рамы.

-- Ах, так...

-- Х-х...

-- Дно вышибу...

-- Бей...

Пинками Пронька-Танька катят от порядку до самой дороги.

-- Ты-на-на... ты-на-на... ты-на-на...

Текст приводится по публикации в журнале "Красная новь", 1921, No 4, с.69-74.