# Каллы. Поэма М. Ю. Лермонтова

Павел Александрович Висковатов

## КАЛЛЫ.


Поэма М. Ю. Лермонтова


Повѣсть "Каллы" (также какъ "Литвинка" и "Аулъ Бастунджи") только по имени и небольшому отрывку извѣстны читателямъ. Дудышкину всѣ три поэмы были извѣстны, благодаря сообщеніямъ Хохрякова, о чемъ онъ и говоритъ въ изданіи своемъ "Сочиненій Лермонтова" 1860 года, на послѣдней страницѣ примѣчаній во второму тому; затѣмъ рукописи уже позднѣе были переданы въ Публичную библіотеку, но во всѣхъ изданіяхъ перепечатывалось лишь то, что напечатано въ первомъ изданіи Дудышкина {См. изд. 1880 г., т. II, стр. 391 и 618.}.

Изъ трехъ названныхъ поэмъ "Каллы" принадлежитъ въ эпохѣ пребыванія поэта въ Московскомъ университетѣ. Мотивъ поэмы потомъ является болѣе разработаннымъ въ "Хаджи-Абрекѣ". И въ нашей повѣсти главный герой носитъ имя Аджи (очевидно, то же, что и Хаджи), и онъ въ концѣ называется Абрекомъ. Убиваемая имъ дѣвушка -- лезгинка, какъ и въ "Хаджи-Абрекѣ". При первомъ свиданіи -- какъ тамъ, такъ и здѣсь -- она производитъ на юношу сильное впечатлѣніе и только священная для него обязанность мстить побуждаетъ его нанести роковой ударъ, совершивъ который, въ обоихъ случаяхъ убійца приноситъ отрубленную голову къ пославшему его совершить месть. Обращаемъ вниманіе и на сходство именъ -- Бей-булата и Акбулата -- въ обоихъ повѣстяхъ.

Списокъ повѣсти, находящейся въ Публичной библіотекѣ, очевидно, сдѣланъ съ перваго наброска. Часть послѣдней главы оторвана, такъ что повѣсть является безъ конца. Я получилъ списки отъ г. Хохрякова и г. Панофутина {Въ спискѣ г. Панофутина недостаетъ V главы.} въ Пензѣ. Списки эти, за исключеніемъ небольшихъ варіантовъ, схожи между собой; но, кромѣ того, въ одномъ альбоме конца 30-хъ годовъ я, между прочимъ, нашелъ и повѣстъ эту безъ выпуска въ послѣдней главѣ и съ текстомъ въ исправленномъ видѣ, хотя въ содержаніи и числѣ главъ нѣтъ никакой разницы. Всѣ эти варіанты я тщательно сопоставилъ и сравнилъ между собою {Въ спискѣ, находящемся въ Публичной библіотекѣ, тождественномъ съ Хохряковскимъ, глаза VI представляетъ слѣдующій видъ:

(Сохраняемъ правописаніе.)

И въ это время, слухъ промчался

(гласитъ преданье) что въ горахъ

безвѣстный странникъ показался,

Опасный въ мирѣ и бояхъ,

Какъ дикой звѣрь, людей чуждался;

И женщинъ онъ ласкать не могъ!--

быть можетъ

въ его чертахъ

Слѣды страда

Но укрывая

Подъ башлы

И больше

Онъ не гас

и вѣрно бъ

На томъ къ

встрѣчалъ ли

ему открытъ был

Хранилъ онъ вѣчное молчанье;

Но не затѣмъ, чтобъ подстрекнуть

Толпы болтливое вниманье;

и онъ лишь знаетъ почему

Каллы ужасное прозванье

и горахъ осталося ему.

Недоконченныя строки указываютъ на вырванный изъ рукописи клочекъ.}.

Во всѣхъ произведеніяхъ 30--32-хъ годовъ положено основаніе для всѣхъ позднѣйшихъ произведеній поэта, въ особенности тѣхъ, которыя написаны на Кавказѣ. Кавказское творчество Лермонтова примыкаетъ къ юношескому его творчеству -- въ эпоху пребыванія въ университетскомъ пансіонѣ и въ Московскомъ университетѣ, то-есть отъ 28 до 32 года. Пребываніе въ школѣ гвардейскихъ подпрапорщиковъ и затѣмъ въ салонахъ Петербурга имѣло самое печальное вліяніе. Въ это время, кромѣ пьесъ эротическаго содержанія, не написано почти ничего. Стоитъ заглянуть въ I томъ "Сочиненій Лермонтова", расположенный въ хронологическомъ порядкѣ, чтобъ убѣдиться, что съ 32-го по конецъ 36 года написано имъ всего десять пьесокъ, достойныхъ быть помѣщенными въ избранныхъ сочиненіяхъ. Изъ этихъ десяти напечатанныхъ пьесъ, однако, почти половина писана еще въ 32 году и ошибочно помѣщена подъ другими годами. Въ 37 году Лермонтовъ высылается на Кавказъ и эта ссылка спасаетъ его отъ опошлявшей поэта обстановки. Опять является чистое, высокое вдохновеніе. Кавказъ возвратилъ намъ великій талантъ. Московскій періодъ творчества прямо связуется съ кавказскимъ. Пребываніе въ школѣ подпрапорщиковъ и два слѣдовавшихъ затѣмъ года -- это печальное интермеццо въ поэтической жизни Лермонтова. Четыре года до переселенія въ Петербургъ (отъ 28--32) и четыре года послѣ первой высылки на Кавказъ (отъ 37--41) -- вотъ настоящій періодъ творчества въ жизни Михаила Юрьевича. Юношескія тетради московскаго періода и кавказскіе альбомы поэта даютъ краснорѣчивое тому свидѣтельство. Вотъ почему важно, чтобы все, что писано въ Московскомъ университетѣ, хотя и является юношескими опытами, стало извѣстно читателямъ; вотъ почему я рѣшился напечатать и три его поэмы, писанныя съ 30--32 года.


П. Висковатый.


"Русская Мысль", No 11, 1882