# Ответ графа С.Ю. Витте

Сергей Юльевич Витте

## Изъ газетъ.


Отвѣтъ графа С.Ю. Витте.


Какъ извѣстно, делегаты отъ бюро съѣздовъ земскихъ и городскихъ дѣятелей 28-го ноября признали свою миссію законченной и дальнѣйшее свое пребываніе въ Петербургѣ въ качествѣ уполномоченныхъ отъ бюро -- излишнимъ. На другой день послѣ этого рѣшенія однимъ изъ членовъ делегаціи, оставшимся по своимъ частнымъ дѣламъ въ Петербургѣ, было получено обращенное къ делегаціи приглашеніе прибыть къ графу Витте, а затѣмъ, когда было выяснено, что делегаціи, какъ таковой, въ Петербургѣ болѣе нѣтъ, тому же члену ея было передано графомъ Витте слѣдующее сообщеніе:

"Уполномоченные бюро съѣзда земскихъ и городскихъ дѣятелей представили мнѣ резолюціи, постановленныя съѣздомъ 6-го -- 12-го ноября сего года, съ приложеніемъ составленной ими пояснительной записки.

Основная мысль этой записки заключается въ положеніи, чтобы правительство смѣло и послѣдовательно осуществило широкую государственную программу, могущую возстановить нормальный ходъ жизни Россіи, и открыло странѣ дорогу къ глубокимъ органическимъ реформамъ во всѣхъ областяхъ государственной и народной жизни. Вмѣстѣ съ тѣмъ гг. уполномоченные заявляютъ, что съѣздъ ничего не можетъ уступить изъ выставленныхъ имъ требованій и что поддержка правительства со стороны составляющихъ съѣздъ общественныхъ элементовъ была бы призрачною внѣ выполненія выставленныхъ съѣздомъ условій.

Записка земскихъ и городскихъ дѣятелей была обсуждена совѣтомъ министровъ который по разсмотрѣніи ея пришелъ къ слѣдующимъ заключеніямъ.

Задача совѣтовъ министра заключается прежде всего въ исполненіи высочайшей воли его императорскаго величества, выраженной въ манифестѣ 17-го октября и въ утвержденной его величествомъ программѣ предсѣдателя совѣта министровъ. Съ этого пути правительство не имѣетъ ни права, ни возможности сойти, и слѣдовательно все то, что въ разныхъ ходатайствахъ, пожеланіяхъ или резолюціяхъ можетъ клониться или къ расширенію началъ, возвѣщенныхъ манифестомъ, или къ суженію твердой и непреклонной воли государя императора, объявленной 17-го октября, одинаково не можетъ быть удовлетворено. Равнымъ образомъ не могутъ быть осуществлены ранѣе открытія засѣданій государственной думы такія мѣры, которыя, имѣя коренное значеніе для всей будущности государства, могли бы умалить силу и значеніе пункта 3-го высочайшаго манифеста, опредѣляющаго полномочія думы. Конечно, это не исключаетъ необходимости изданія временныхъ правилъ, обезпечивающихъ пользованіе благами гражданской свободы, возвѣщенными манифестомъ, а также проведеніе въ основной законъ начала, указаннаго въ п. 3 манифеста. Продолжающіяся смута, волненія и прямая революціонная дѣятельность, направленныя противъ государственной власти вообще и разрушающія само государство, не позволяютъ правительству вслѣдствіе падающей на него отвѣтственности передъ государемъ, Россіей и исторіей, отказаться отъ примѣненія исключительныхъ и чрезвычайныхъ положеній въ отдѣльныхъ мѣстностяхъ. Безъ этихъ мѣръ во многихъ случаяхъ неизбѣжны явный мятежъ и возстаніе, отъ которыхъ можно ожидать лишь великихъ бѣдствій и даже кровопролитныхъ столкновеній.

Что касается вопроса объ условіяхъ поддержки тою или другою партіей правительственной политики, то въ данномъ случаѣ правительство озабочено лишь тѣмъ, чтобы болѣе или менѣе значительныя общественныя группы совершенно ясно давали себѣ отчетъ въ тѣхъ послѣдствіяхъ, къ какимъ можетъ привести отечество наше нежеланіе ихъ по тѣмъ или инымъ причинамъ содѣйствовать въ нынѣшнее рѣшительное для судебъ Россіи время государственной власти, на которую выпала задача осуществленія великихъ началъ манифеста 17 октября и охраны попираемаго права мирныхъ людей".

Обмѣнявшись соображеніями по поводу изложеннаго, бюро рѣшило въ ближайшемъ: времени созвать съѣздъ земскихъ и городскихъ дѣятелей.

Для окончательной выработки программы и назначенія срока съѣзда созывается но: все засѣданіе бюро на 8-ое декабря.

Гр. Витте отвѣтилъ, наконецъ, земско-городской депутаціи.

Но не отъ своего имени, а отъ цѣлаго совѣта министровъ.

Онъ стоитъ на почвѣ невозможности сойти съ началъ, возвѣщенныхъ манифестомъ 17-го октября, ни въ смыслѣ ихъ расширенія, ни суженія.

Совѣтъ указываетъ, что "такія мѣры, которыя, имѣя коренное значеніе для всей будущности государства, могли бы умалить силу и значеніе пункта 3-го манифеста", не могутъ быть приняты.

Всякія расширенія предполагаются возможными лишь съ одобренія государственной думы.

Исключеніе дѣлается лишь для временныхъ правилъ, "обезпечивающихъ пользованіе благами гражданской свободы, возвѣщенными манифестомъ, а также проведеніе въ основной законъ начала, указаннаго въ пунктѣ 3 манифеста".

Такимъ образомъ, отвѣтъ совѣта министровъ еще разъ подтверждаетъ, что съ 17-го октября самодержавія въ Россіи не существуетъ, и лишь государственная дума можетъ отнынѣ вырабатывать основные законы.

Но въ манифестѣ не предуказанъ въ законченной формѣ избирательный законъ для выборовъ въ эту самую думу, которая по самому существу положенія непремѣнно явится учредительнымъ собраніемъ.

А въ этомъ-то постановленіи послѣдняго съѣзда о всеобщемъ, равномъ, тайномъ и прямомъ выборѣ народныхъ представителей въ думу -- и вся суть. На это требованіе отвѣта не дано.

Точно также совѣтъ министровъ, выставивъ, какъ щитъ, манифестъ 17-го октября, не отвѣтилъ совершенно на представленіе съѣзда о прекращеніи административнаго произвола, принявшаго прямо чудовищные размѣры, какъ разъ послѣ манифеста, осудившаго его, а также по вопросу объ освобожденіи арестованныхъ членовъ бюро крестьянскаго союза и разныхъ лицъ подвергнутыхъ задержанію "во время дѣйствія въ Царствѣ Польскомъ военнаго положенія".

Совѣтъ министровъ сослался на смуту, революціонныя волненія и свою "отвѣтственность передъ государемъ, Россіей и исторіей", для оправданія принятыхъ за послѣднее время исключительныхъ мѣръ и "чрезвычайныхъ положеній".

Совѣтъ, несомнѣнно, продолжаетъ думать что этими нарушеніями духа и смысла манифеста онъ предупредилъ "во многихъ случаяхъ неизбѣжный явный мятежъ".

Случаи же, и несравненно болѣе многочисленные, когда именно благодаря генералъ-диктаторамъ и упраздненію законовъ, замѣненныхъ произволомъ и капризомъ отдѣльныхъ администраторовъ или военачальниковъ,-- возникли мятежи и возстанія, совѣтъ, видимо, въ соображенія вовсе не принимаетъ.

Для него до сихъ поръ, кажется непреложнымъ, что свирѣпое беззаконіе -- лучшее средство для успокоенія населенія, возмущеннаго именно вѣковымъ попраніемъ закона и всѣхъ правъ "мирныхъ людей".

Они ничего не забыли изъ своего бюрократическаго катехизиса, сгубившаго Россію, и ничему не научились у грозныхъ и кровавыхъ событій послѣднихъ дней.

Лишь, судъ исторіи образумитъ ихъ. Онъ близокъ. Онъ уже идетъ. (Нов. дня.)


"Байкалъ", No 3, 1906