# Притчи

Петр Андреевич Вяземский

Русская стихотворная пародия (XVIII-начало XX в.)

Библиотека Поэта. Большая серия

Л., "Советский Писатель", 1960


## ПРИТЧИ


Я в царстве притченном так, как пчела, летаю.

"Мешки судеб". Притчи гр. Хвостова.


Ослу в рот не вложи разумны разговоры,

Ни филину, сове не дай прекрасны взоры.

"Поэма". Притчи гр. Хвостова.


Уверь, что звери все перед моим крыльцом.

Из той же поэмы и того же гр. Хвостова.


Не вздумай по небу кататься на ослах.

Всё из той же поэмы и того же гр. Хвостова.


Словесность на верхи кремнистых гор взлетает.

Из "Послания о пользе словесности" гр. Хвостова.


Иные, разум весь включая в сладость уха,

Не требуют в стихах ни вымысла, ни духа.

Гр. Хвостов.


Однако неоспоримо то, что притчи есть род самостоятельный.

(Из примечаний гр. Хвостова к посланиям гр. Х<востова>).


Итак, писатель оныя (притчи) необходимо должен погрузить свое перо в совершенную естественность.

Гр. Хвостов.


Кому противно что,

Тому, конечно, то

Не надо ни на что.

Притча "Мышь и Орехи" гр. Хвостова.


Как хочешь, так кусай и злися,

Но только не воняй.

Гр. Хвостов.


Павлиным гласом петь толико неспособно,

Как розами клопу запахнуть неудобно.

(Притча Дмитрия Хвостова из "Собеседника

любителей российского слова" 1783 года).


Эти притчи писаны в подражание, и сказать можно без хвастовства, довольно удачно, притчам гр. Хвостова, особенно тем, которые заключаются в первом издании, явившемся в свет в первых двух-трех годах текущего столетия {Избранныя причти. Спб. 1802. 8о.}. Эта книга была нашею настольною и потешною книгою в Арзамасе. Жуковский всегда держал ее при себе и черпал в ней не редко свои Арзамазские вдохновения. Она послужила ему и темою для вступительной речи, при назначении его членом Арзамасского общества. Жуковский имел особый дар отыскивать книги подобного рода и наслаждаться ими. Они служили ему врачебным пособием для возбуждения здорового смеха, для благорастворения селезенки, pour Иpanouir la rate, как говорят Французы. Помню между прочим книгу "Утехи меланхолии", которая утешала и потешала нас до слез {Утехи Меланхолии, Российское сочинение А. Ф. М. 1802. 8о.}. И теперь нельзя таки жаловаться на совершенный недостаток в глупых сочинениях; но мы ли, в нынешнее время, разучились смеяться над глупостями, глупцы ли разучились быть забавными, а сделались просто скучными и досадными, -- но не слыхать уже знакомого нам искренннго, радушного, звонкого хохота, возбуждаемого забавною и безвредною глупостью. Теперь глупец идет в коммунисты, в нигилисты, в реформаторы, со всех ног перепрыгивает в передовые люди, и пишет тяжелые статьи в журналах. Глупость и вранье и тут на лице, но ничего в них нет забавного. Глупцы не должны забывать и всегда держаться известнаго стиха:

Les sols sont ici bas pour non menus plaisirs.

А, если они нас не веселят и не потешают, то на что же они годятся? К. В.


ПОСВЯЩЕНИЕ ПРИ СЛЕДУЮЩИХ ПРИТЧАХ


Непринужденный баснослов,

Люблю я твой язык скотов:

Он прост, щеголеват и сладок,

Парнаса нашего ты приподнял упадок,

И с елисейских нив

К тебе, наш Лафонтен, твой мастер,

Друг Сумароков муз кричит: "Не будь ленив,

От ран словесности ты будь надежный пластырь!

Очисти вкус:

Скажи невеждам ты и школьникам Парнаса,

Что тыква, что арбуз,

И чтоб за нектар нам не выдавали кваса".

Услышь и ты мою мольбу:

Не дую я в трубу,

Не посажён я Музой в славной шайке;

А так бренчу

На балалайке,

И сам себе я только по плечу.

Но ты, мой меценат, взгляни на эти притчи,

В них, может быть, найдешь ты много дичи,

Но на себя пеняй: я б их не написал,

Когда тебя бы не читал.


## 1. СОБАКА


Лягавая в болоте

Увязла на охоте

И думает себе: ну, если б был здесь мост,

Я б прямо пробежала

И со стыдом бы здесь в грязи не утопала,

Не грызли б мне лягушки хвост.

Хоть у собаки ум и прост,

Но в этом случае не так-то глупо судит.

Вдруг издали плывет бревно,

Одно.

Оно

Надежду на душе лягавой тотчас будит.

Великой аргумент: авось.

И говорит себе лягавая: не бось!

Приблизилась к бревну и вот уж поравнялась,

Собака кое-как вдруг на него взобралась

И села попросту верхом.

Потом

Собака сделалась гребцом,

Гребет, гребет не веслами, ногами,

И не поет, как вечерами

Поют матросы на Неве

Иль матушке Москве,

А просто лает,

Но к берегу, однак, счастливо приплывает.

Учитель лучший нам -- нужда.

Приди беда,

И всякая собака --

Не хуже Телемака.


## 2. МЫШЬ


В стране, где пенится Иртыш,

Жила и проживала мышь,

А может быть, и крыса.

Она, как баба Василиса,

Всё веселилася, не думая о том,

Что, может быть, придет ей встретиться с котом.

А кот зверок известной,

И с рыла, и с хвоста премилой, препрелестной

А попадись ему, так будет тесно.

Мяучит кот,

А мышь пищит и, прыгая, идет

Коту навстречу.

Кот мышку сжал четою лап --

И вмиг ее он цап-царап.

Смысл басенки моей я вам, друзья, замечу:

Мы здесь живем,

К бедам плывем;

Рок -- кот, мужчина -- крыса;

А баба всякая -- такая ж Василиса.


## 3. ОСЕЛ


Осел мясистой, вислоухой,

Тащася по полю, раз повстречался с мухой.

"Здорово, брат!"

-- "Сеструшичка, здорово!"

На наш живут и звери лад:

Поклон, привет на случай,-- всё готово;

Но замешайся тут не то,

Ни братом, ни сестрой никто.

Но далее пойти, и смысл нам будет ясен.

В толк быль возьмем и быль под рожей -- басон.

Идут,

Ползут;

Но мухе --

Ей всё ведь в труд;

Соскучилась и вдруг взлетела -- и на ухе

У осла

Как королева прилегла.

Осел ей говорит: "Послушай ты, воструха,

Ну, вон с уха!

Я не носилки для тебя".

А муха говорит: "Не слушаюся я".

И впрямь, что сделаешь с бедою неминучей?

Хоть тяжело, сердись -- так будет круче;

Ты лучше потерпи. И мой осел,

Поосердяся,

Пораскричася,

Но муху на ночлег легохонько привел.


## 4. ТАНЦОВЩИК


Один гишпанец

Вел вечно танец;

И день и ночь

Кувыркается, пляшет

Глазами, головой, рукою, брюхом,

И с полу не отходит прочь,--

Во всю трясется мочь.

Народ глядит и говорит: бесовщик!

Неправда, он простой танцовщик.

Ты говоришь ему о братьях, о куме,

О римских чудесах, о Вавилонском саде,

А у него фанданго на уме.

Народ глядит и говорит: "В разладе

Гишпанской ум!"

Напрасен шум!

Гишпанец не дурак, гишпанец не безбожник,

Он на свой вкус художник.

О люди, люди! вы

Гишпанцы все, увы!

Мы все, коль рассудить, живем без головы,

Гишпанцу танцы,

Солдату ранцы,

Скупцу рубли,

Завоевателю клочок земли,

Любовнику приятны глазки --

Не те же ли гишпански пляски?


## 5. ОБЖОРСТВО


Один француз

Жевал арбуз.

Француз, хоть и маркиз французский,

Но жалует вкус русский,

И сладкое глотать он не весьма ленив.

Мужик, вскочивши на осину,

За обе щеки драл рябину

Иль, попросту сказать, российский чернослив

Знать, он в любви был несчастлив!

Осел, увидя то, ослины лупит взоры

И лает: "Воры, воры!"

Но наш француз

С рожденья не был трус;

Мужик же тож не пешка,

И на ослину часть не выпало орешка.

Здесь в притче кроется толикий узл на вкус:

Что госпожа ослица,

Хоть с лаю надорвись, не будет ввек лисица.


## 6. ДОЖДЬ


Однажды.

Шел дождик дважды.

А если дождь идет, то знают, что мокро,

Промокнет и ребро.

Но здесь не в этом дело,

И притченно мое перо

Изобразить не то усердие имело.

Гласит мужик:

"О Зевс велик!

Подчас и я не прочь, чтоб дождик шел на время,

Но если два дождя, то уж несносно бремя".

Зевес ему в ответ на то гремит:

"Послушай, брат! ты жид,

Но христианин будь, спроси лягушек племя.

Я зрю, что мочится твое плешиво темя;

Но зрю, что и с засух у них спина болит".

Когда б Зевесу внять, что вопиют немчурки,

Французы, итальянцы, турки,

Пришлось ему играть бы в жмурки.


## 7. ОХОТНИК И ПЛОТНИК


В одном лесу гулял охотник,

Тут был и плотник

Иль, если правильней сказать, то дровосек.

Но нет беды! Ведь он такой же человек.

Читатели простят, я не грамматик,

А просто баснослов-лунатик.

К тому ж, с кем Муза здесь дружна,

Тот знает, что подчас нам рифма солона,

Горька, как редька.

Поэт, коль рассудить, бессчастный, право, Федька.

Но ба, ба! именной указ,

Такого-то числа и году,

От Феба пиндскому народу:

Нам делать не велит отводу,

А просто продолжать начатый раз

Рассказ.

Сейчас,

Мой милостивый Феб! Прости, вперед не буду

И твой приказ

Я не забуду.

Воротимся ж в свой лес,

Где встретим мы своих повес.

Один из них, в овчинной бурке,

Был с топором,

Другой, в зеленой куртке,

С ружьем.

Один пилит себе покойно елку,

Другой, на ней завидя перепелку,

Кричит: "Постой,

Негодник злой!

Ты видишь, я здесь забавляюсь

И сам стрелять на елку попускаюсь,

Дороже топора ружье".

А тот, мужик хоть неучтивый,

Но смыслом справедливый,

Сказал ему: "Вранье,

Я здесь дрова рублю отцу на новоселье,

Я дело делаю, а ты безделье".

Читатели мои!

Как чванство гордое ни чванься, ни сопи,

Полезному всегда забава уступи.


## 8. ЛИСИЦА, ВОЛК И МЕДВЕДЬ


Лисица съела петуха,

Иль попросту дала дурашке треуха.

Лисицу господин чиновник,

Лесной полковник,

Зубастый волк,

Ногою толк;

Тут свистнул в ухо,

А там, безмолвствуя, себе запрятал в брюхо.

Лисице сухо;

Наш волк, насытившись, гордится впопыхах;

Но из лесу медведь, и -- волк наш в дураках!

Медведю волк наш приглянулся,

И он еще и не очнулся,

А в рот уж чебурах!

И мой бедняк лежит в медвежьиных кишках.

У сильных слабые в тисках.


## 9. ПРОСВИРНЯ И ШОРНИК


В каком-то городе французском,

А может быть, и в прусском,

До географии ведь в баснях дела нет,

С соседкой жил сосед,

Как брат с сестрою, мирно.

Он шорник был, она была просвирней;

Да, кажется, и как им доходить до при

Или до ссоры?

Один работал шоры,

Другая просвиры.

Вдруг, вышед из домов до утренней зари,

На улице они нашли копейку;

А в свете сплошь

Цари ведут войну за грош.

Вот бросились они на медную злодейку!

Просвирня вдруг кричит:

"Копейка мне принадлежит!"

А шорник-

Задорник

Кричит: "Нет, мне!"

Дошло до драки;

Дерутся как собаки,

Как турки на войне.

Тут будочник, услыша крики

И вопли дики,

Пришел,

Взял деньги

И в съезжую моих соседов он повел,

Его без сапогов, ее без кеньги.

Отец Зевес,

Чтоб люди не дремали,

А иногда себя щипали,

Пустил на землю интерес.


## 10. КОНЧИНА КОРОВЫ


У мужика корова,

Когда была здорова,

И ест, и пьет,

И долг природе свой день каждый отдает,

Иль, говоря по-русски:

Давать и творогу и сливок на закуски

Ничуть не устает.

Корова не заморска птица,

Но делать молоко ужасна мастерица.

В коровушке своей души не знал мужик,

То есть до молока охотник он велик;

Ведь у людей все внутренние части

Корыстолюбия во власти.

Но вдруг

Коровушку мою сразил недуг;

Ей невзлюбился луг,

Стал лоб нахмурен;

Она худа, бледна,

И цвет в лице стал дурен,

И голова дурна.

Бывало, светлый глаз: днесь без светильни плошка;

Корова -- здоровяк -- ни дать ни взять

Ободранная кошка!

Мужик ревет не час, не два, не пять,

Ревет он целы сутки;

Для мужика

Без молока

Приходит не до шутки.

Но как ни плачь, но как скотинушки ни жаль,--

Ее отправь хоть в гошпиталь.

На вопль хозяина сбежались из деревни

Матроны древни;

Весь бабий факультет

К больной приходит на совет.

Та говорит: "В корове сперлись спазмы,

Ее бы в ванну посадить";

Другая: "Может быть, в коровушке миазмы;

Не худо прилепить

Ей шпанску муху

К уху";

А третия: "Поверьте мне, легко

В корове разлилось, быть может, молоко";

Четвертая: "Чтобы больной помочь здоровью,

Привейте оспу ей коровью".

Тут мысль был класть всяк лих

И лезет в эскулапы.

Корова между тем, крестом сложивши лапы,

Вздохнула раз, другой -- и нет ее в живых.

Такие ж и у нас бывают штуки,

И каждый, щедрый на совет,

Доит корову в обе руки,

А всё корове пользы нет.

1815 или 1816


## КОММЕНТАРИИ


Притчи. Впервые -- РА, 1866, т. 4, стлб. 479--489. Автором большинства этих пародий был П. А. Вяземский, который в предисловии к публикации в РА писал: "Эти притчи писаны в подражание, и, сказать можно без хвастовства, довольно удачно, притчам гр. Хвостова, особенно тем, которые заключаются в первом издании, явившемся в свет в первых двух-трех годах текущего столетия" (т. е. в изд. 1802 г.). Однако, по-видимому, пародийные "Притчи" были в той или иной степени результатом коллективного творчества "Арзамаса", где упомянутое выше издание было "настольною и потешною книгою". Временем существования "Арзамаса" и датируются пародии. Необходимо отметить, что Д. И. Хвостов придерживался в баснях "среднего штиля" и часто прибегал к просторечию. Пародируя "язык скотов" в баснях Хвостова, арзамасцы подчеркивали просторечие как в лексике ("воструха", "дурашка", "чебурах" и т. п.), так и в фонетике (окончание прилагательных на -ой вместо книжного на -ый). Тексты эпиграфов в общем соответствуют текстам Хвостова, однако ссылки не всегда точны. Так, "Ослу в рот не вложи разумны разговоры" и следующие три эпиграфа взяты не из "поэмы" и не из "притчи" Хвостова, а из его книги "Послания в стихах графа Дмитрия Хвостова" (СПб., 1814), а именно из его послания "О притчах", где он дает наставления сочинителям басен:

Ты пустословия прилежно избегай

И острого словца за диво не считай.

Ослу в рот не вложи разумных разговоров;

Сове и филину не дай прекрасных взоров.

...Любезна простота есть в притче превосходство,

Заставь меня забыть искусно стихотворство;

Уверь, что звери все перед моим крыльцом,

Что вижу въяве то, что пишешь ты пером.

Однако неоспоримо и следующий эпиграф -- цитаты из примечаний к посланию "О притчах" (стр. 129). Как хочешь, так кусай и т. д.-- из басни "Лев и клоп" (приведена на стр. 721). Павлиным гласом петь -- из притчи Хвостова "Павлин" ("Собеседник любителей российского слова", ч. 5. СПб., 1783, стр. 185--186). Лафонтен Жан (1621--1695) -- французский баснописец.