# Стихотворения

Максимилиан Александрович Волошин

Стихотворения из первого одноименного поэтического сборника М. Волошина, опубликованного в 1910 году.

## М. А. Волошин. Стихотворения


---------------------------------------------------------------------------

Оригинал находится здесь: Максимилиан Волошин

---------------------------------------------------------------------------


Состав:


"К твоим стихам меня влечет не новость"

"Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламя"

"Дрожало море вечной дрожью..."

"Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь..."

"...И мир, как море пред зарею..."

Пустыня

В вагоне

Кастаньеты

Via Mala

Тангейзер

Венеция

На форуме

Акрополь

Возьми весло, ладью отчаль...

И будут огоньками роз...

Чем глубже в раковины ночи...

Я люблю усталый шелест...

Я, полуднем объятый...


## * * *


Балтрушайтису


К твоим стихам меня влечет не новость,

Не яркий блеск огней:

В них чудится унылая суровость

Нахмуренных бровей.


В них чудится седое безразличье,

Стальная дрема вод,

Сырой земли угрюмое величье

И горько сжатый рот.


1903,

Москва


## * * *


Одилону Рэдону


Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламя

Лизнуло мне лицо и скрылось без следа...

Лишь вечность зыблется ритмичными волнами.

И с грустью, как во сне, я помню иногда

Угасший метеор в пустынях мирозданья,

Седой кристалл в сверкающей пыли,

Где Ангел, проклятый проклятием всезнанья,

Живет меж складками морщинистой земли.


1904


## * * *


Дрожало море вечной дрожью

Из тьмы пришедший синий вал

Победной пеной потрясал,

Ложась к гранитному подножью,

Звенели звезды, пели сны...

Мой дух прозрел под шум волны!


1904


## * * *


Александре Михайловне Петровой


Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь,

Ослепнуть в пламени сверкающего ока

И чувствовать, как плуг, вонзившийся глубоко

В живую плоть, ведет священный путь.


Под серым бременем небесного покрова

Пить всеми ранами потоки темных вод.

Быть вспаханной землей... И долго ждать, что вот

В меня сойдет, во мне распнется Слово.


Быть Матерью-Землей. Внимать, как ночью рожь

Шуршит про таинства возврата и возмездья,

И видеть над собой алмазных рун чертеж:

По небу черному плывущие созвездья.


1906,

Богдановщина


## * * *


Якову Александровичу Глотову


...И мир, как море пред зарею,

И я иду по лону вод,

И подо мной и надо мною

Трепещет звездный небосвод...


1902


## ПУСТЫНЯ


Монмартр... Внизу ревет Париж -

Коричневато-серый, синий...

Уступы каменистых крыш

Слились в равнины темных линий.

То купол зданья, то собор

Встает из синего тумана.

И в ветре чуется простор

Волны соленой океана...

Но мне мерещится порой,

Как дальних дней воспоминанье,

Пустыни вечной и немой

Ненарушимое молчанье.

Раскалена, обнажена,

Под небом, выцветшим от зноя,

Весь день без мысли и без сна

В полубреду лежит она,

И нет движенья, нет покоя...

Застывший зной. Устал верблюд.

Пески. Извивы желтых линий.

Миражи бледные встают -

Галлюцинации Пустыни.

И в них мерещатся зубцы

Старинных башен. Из тумана

Горят цветные изразцы

Дворцов и храмов Тамерлана.

И тени мертвых городов

Уныло бродят по равнине

Неостывающих песков,

Как вечный бред больной Пустыни.


Царевна в сказке,- словом властным

Степь околдованная спит,

Храня проклятой жабы вид

Под взглядом солнца, злым и страстным.

Но только мертвый зной спадет

И брызнет кровь лучей с заката -

Пустыня вспыхнет, оживет,

Струями пламени объята.

Вся степь горит - и здесь, и там,

Полна огня, полна движений,

И фиолетовые тени

Текут по огненным полям.

Да одиноко городища

Чернеют жутко средь степей:

Забытых дел, умолкших дней

Ненарушимые кладбища.

И тлеет медленно закат,

Усталый конь бодрее скачет,

Копыта мерно говорят,

Степной джюсан звенит и плачет.

Пустыня спит, и мысль растет...

И тихо все во всей Пустыне,

Широкий звездный небосвод

Да аромат степной полыни...


1901,

Ташкент-Париж


## В ВАГОНЕ


Снова дорога. И с силой магической

Все это вновь охватило меня:

Грохот, носильщики, свет электрический,

Крики, прощанья, свистки, суетня...


Снова вагоны едва освещенные,

Тусклые пятна теней,

Лица склоненные

Спящих людей.

Мерный, вечный,

Бесконечный,

Однотонный

Шум колес.

Шепот сонный

В мир бездонный

Мысль унес...

Жизнь... работа...

Где-то, кто-то

Вечно что-то

Все стучит.

Ти-та... то-та...

Вечно что-то

Мысли сонной

Говорит.

Так вот в ушах и долбит, и стучит это:

Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та...

Мысли с рыданьями ветра сплетаются,

Поезд гремит, перегнать их старается...


Чудится, еду в России я...

Тысячи верст впереди.

Ночь неприютная, темная.

Станция в поле... Огни ее -

Глазки усталые, томные

Шепчут: "Иди..."

Страх это? Горе? Раздумье? Иль что ж это?

Новое близится, старое прожито.

Прожито - отжито. Вынуто - выпито...

Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та...


Чудится степь бесконечная...

Поезд по степи идет.

В вихре рыданий и стонов

Слышится песенка вечная.

Скользкие стены вагонов

Дождик сечет.

Песенкой этой все в жизни кончается,

Ею же новое вновь начинается,

И бесконечно звучит и стучит это:

Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та...


Странником вечным

В пути бесконечном

Странствуя целые годы,

Вечно стремлюсь я,

Верую в счастье,

И лишь в ненастье

В шуме ночной непогоды

Веет далекою Русью.

Мысли с рыданьями ветра сплетаются,

С шумом колес однотонным сливаются.

И безнадежно звучит и стучит это:

Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та...


Май 1901,

в поезде между Парижем и Тулузой


## КАСТАНЬЕТЫ


Е. С. Кругликовой


Из страны, где солнца свет

Льется с неба жгуч и ярок,

Я привез себе в подарок

Пару звонких кастаньет.

Беспокойны, говорливы,

Отбивая звонкий стих,-

Из груди сухой оливы

Сталью вырезали их.

Щедро лентами одеты

С этой южной пестротой:

В них живет испанский зной,

В них сокрыт кусочек света.

И когда Париж огромный

Весь оденется в туман,

В мутный вечер, на диван

Лягу я в мансарде темной,

И напомнят мне оне

И волны морской извивы,

И дрожащий луч на дне,

И узлистый ствол оливы,

Вечер в комнате простой,

Силуэт седой колдуньи,

И красавицы плясуньи

Стан и гибкий и живой,

Танец быстрый, голос звонкий,

Грациозный и простой,

С этой южной, с этой тонкой

Стрекозиной красотой.

И танцоры идут в ряд,

Облитые красным светом,

И гитары говорят

В такт трескучим кастаньетам.

Словно щелканье цикад

В жгучий полдень жарким летом.


Июль 1901,

Mallorca, Valdemosa

[Майорка. Вальдемоза - исп.]


## VIA MALA


Там с вершин отвесных

Ледники сползают,

Там дороги в тесных

Щелях пролегают.

Там немые кручи

Не дают простору,

Грозовые тучи

Обнимают гору.

Лапы темных елей

Мягки и широки,

В душной мгле ущелий

Мечутся потоки.

В буйном гневе свирепея

Там грохочет Рейн.

Здесь ли ты жила, о, фея -

Раутенделейн?


1899

Tyзuc


## ТАНГЕЙЗЕР


Смертный, избранный богиней,

Чтобы свергнуть гнет оков,

Проклинает мир прекрасный

Светлых эллинских богов.

Гордый лик богини гневной,

Бури яростный полет.

Полный мрак. Раскаты грома...

И исчез Венерин грот.

И певец один на воле,

И простор лугов окрест,

И у ног его долина,

Перед ним высокий крест.

Меркнут розовые горы,

Веет миром от лугов,

Веет миром от старинных

Острокрыших городков.

На холмах в лучах заката

Купы мирные дерев,

И растет спокойный, стройный,

Примиряющий напев.

И чуть слышен вздох органа

В глубине резных церквей,

Точно отблеск золотистый

Умирающих лучей.


1901,

Андорра


## ВЕНЕЦИЯ


Венеция - сказка. Старинные зданья

Горят перламутром в отливах тумана.

На всем бесконечная грусть увяданья

Осенних тонов Тициана.


1899

Венгрия


## НА ФОРУМЕ


Арка... Разбитый карниз,

Своды, колонны и стены.

Это обломки кулис

Сломанной сцены.

Здесь пьедесталы колонн,

Там возвышалася ростра,

Где говорил Цицерон

Плавно, красиво и остро.

Между разбитых камней

Ящериц быстрых движенье.

Зной неподвижных лучей,

Струйки немолчное пенье.

Зданье на холм поднялось

Цепью изогнутых линий.

В кружеве легких мимоз

Очерки царственных пиний.

Вечер... И форум молчит.

Вижу мерцанье зари я.

В воздухе ясном звучит:

Ave Maria!


1900

Рим


## АКРОПОЛЬ


Серый шифер. Белый тополь.

Пламенеющий залив.

В серебристой мгле олив

Усеченный холм - Акрополь.

Ряд рассеченных ступеней,

Портик тяжких Пропилей,

И за грудами камений

В сетке легких синих теней

Искры мраморных аллей.

Небо знойно и бездонно -

Веет синим огоньком.

Как струна, звенит колонна

С ионийским завитком.

За извивами Кефиза

Заплелись уступы гор

В рыже-огненный узор...


Луч заката брызнул снизу...

Над долиной сноп огней...

Рдеет пламенем над ней он -

В горне бронзовых лучей

Загорелый Эрехтейон...

Ночь взглянула мне в лицо.

Черны ветви кипариса.

А у ног, свернув кольцо,

Спит театр Диониса.


1900

Афины


## * * *


Возьми весло, ладью отчаль,

И пусть в ладье вас будет двое.

Ах, безысходность и печаль

Сопровождают все земное.


1911


## * * *


И будут огоньками роз

Цвести шиповники, алея,

И под ногами млеть откос

Лиловым запахом шалфея,

А в глубине мерцать залив

Чешуйным блеском хлябей сонных,

В седой оправе пенных грив

И в рыжей раме гор сожженных.

И ты с приподнятой рукой,

Не отрывая взгляд от взморья,

Пойдешь вечернею тропой

С молитвенного плоскогорья...

Минуешь овчий кошт, овраг...

Тебя проводят до ограды

Коров задумчивые взгляды

И грустные глаза собак.

Крылом зубчатым вырастая,

Коснется моря тень вершин,

И ты возникнешь, млея, тая,

В полынном сумраке долин.


14 июня 1913


## * * *


Чем глубже в раковины ночи

Уходишь внутренней тропой,

Тем строже светит глаз слепой,

А сердце бьется одиноче...


1915


## * * *


Я люблю усталый шелест

Старых писем, дальних слов...

В них есть запах, в них есть прелесть

Умирающих цветов.


Я люблю узорный почерк -

В нем есть шорох трав сухих.

Быстрых букв знакомый очерк

Тихо шепчет грустный стих.


Мне так близко обаянье

Их усталой красоты...

Это дерева Познанья

Облетевшие цветы.


1904


## * * *


Я, полуднем объятый,

Точно терпким вином,

Пахну солнцем и мятой,

И звериным руном;


Плоть моя осмуглела,

Стан мой крепок и туг,

Потом горького тела

Влажны мускулы рук.


В медно-красной пустыне

Не тревожь мои сны -

Мне враждебны рабыни

Смертно-влажной Луны,


Запах лилий и гнили,

И стоячей воды,

Дух вербены, ванили

И глухой лебеды.


10 апреля 1910