# Стихотворения

Николай Александрович Вормс

Из родного захолустья

Поэту

"Он в дырявых пеленках лежал..."

Разбитая кукла

"Первый гром, первый дождь благодатный..."

"Я гляжу на сонный берег..."

"Спой-ка песню, милая..."

ИЗЪ РОДНОГО ЗАХОЛУСТЬЯ.

Жизнь идетъ монотонная, вялая,

Чередуются скучные дни,

Прозябаетъ среда одичалая,

Надъ болотомъ міазмы одни.

А въ болотѣ застой и гніеніе,

Жизни крѣпкой не встрѣтишь слѣда,

Здѣсь отъ вѣка царитъ отупѣніе,

Воздухъ свѣжій не вѣетъ сюда.

Не помогутъ вѣдь слезы напрасныя

И порывы уйдутъ безъ слѣда,

И застынутъ надежды прекрасныя

Подъ оковами снѣга и льда.

Наша сила -- наука и знаніе,

Наша почва -- простые умы,

Наша цѣль -- человѣка возстаніе

Изъ невѣжества, праха и тьмы.

Н. Вормсъ.

ПОЭТУ.

Теперь прошла пора мечтаній,

Трескучихъ фразъ и общихъ мѣстъ --

Людьми непонятыхъ страданій,

Сентиментальныхъ описаній,

Гдѣ "онъ, она, могила, крестъ."

Теперь не время музѣ рѣзвой

Точить балясы, пѣсни пѣть,

Пора наукѣ, мысли трѣзвой

Спокойно разумомъ владѣть.

Пускай луны поклонникъ нѣжный

Летитъ въ заоблачный ѳфиръ,

Намъ не понять порывъ мятежный,

Нашъ міръ сухой, холодный, снѣжный

Не любитъ томныхъ, сладкихъ лиръ.

Все облака, весна да розы,

Да соловьи, да свѣтляки,

Все той-же стихотворной прозы

Сухіе тощіе ростки.

Когда сидятъ и мрутъ безъ хлѣба,

Ты все поешь, какъ соловей,

Лазурь чарующую неба

И красоту родныхъ полей.

Поэтъ прилизанный, приличный,

Ты слишкомъ мелокъ иногда:

Нечестенъ лепетъ поэтичный,

Гдѣ горе, слезы и нужда.

Буди въ насъ силы молодыя,

На дѣло честное зови

И примемъ мы слова живыя

Во имя, разума, любви....

Н. Вормсъ.

* * *

Онъ въ дырявыхъ пеленкахъ лежалъ,

Умирала страдалица мать,

Онъ ужь голодъ знавать начиналъ,

Съ колыбели учился страдать

И звучало надъ бѣднымъ пророчество:

Сиротство, нищета, одиночество.

Онъ на улицѣ шумной стоялъ

И о хлѣбѣ прохожихъ молилъ,

Но никто этой просьбѣ не внялъ;

Пышный городъ такъ весело жилъ!

И звучало надъ бѣднымъ пророчество:

Сиротство, нищета, одиночество.

Онъ любилъ глубоко, тяжело

И о счастьи мечталъ иногда,

Да въ пучину ее увлекло

Злое горе, сгубила нужда...

И звучало надъ бѣднымъ пророчество:

Сиротство, нищета, одиночество.

Онъ лежалъ изможденный, худой,

Кровь изъ раны на землю текла,

Суетился хирургъ молодой,

Да толпа любопытныхъ росла

И сбылося надъ бѣднымъ пророчество:

Сиротство, нищета, одиночество,

Н. Вормсъ.


"Русское Слово", No 4, 1865


РАЗБИТАЯ КУКЛА.

Вытри слезы, полно плакать,

Улыбнись, дитя мое,

Эта кукла слезъ не стоитъ,

Поскорѣй забудь ее.

Я куплю тебѣ другую,

Уберу ее въ цвѣты,

И уйдетъ далеко горе,

И смѣяться станешь ты.

Полно плакать, смѣйся крошка,

Въ жизни будетъ много слезъ,

И пройдетъ, быть можетъ, много

Надъ головкой этой грозъ.

Веселись, пока не знаешь.

Сколько слезъ течетъ кругомъ,

И звучитъ еще такъ ясно

Смѣхъ твой дѣтскій серебромъ.

То-то горе будетъ, крошка:

И лелѣя, и любя,

Если куколкой пустою

Люди выростятъ тебя.

Если разумъ твой и сердце

Хорошо не разовьютъ,

Если жизнь твою и счастье,

Словно куклу разобьютъ.

Н. Вормсъ.


"Дѣло", No 2, 1867


* * *

Первый громъ, первый дождь благодатный,

Первый звукъ ненаглядной весны,

Воздухъ свѣжій, живой, ароматный,

Тихій шопотъ бѣгущей волны.

А на листьяхъ кудрявой березы,

Когда вѣтеръ, шурша пробѣжитъ,

Вдругъ сверкнутъ эти вѣшнія слезы,

Что роняютъ бѣгущія грозы,

И кивая, весь садъ задрожитъ.

И мелькнетъ мать широкая нива

Изъ-за чащи зеленыхъ листовъ,

И пахнетъ на тебя шаловливо

Вѣтеръ запахомъ чудныхъ цвѣтовъ.

И въ душѣ твоей встанетъ минувшее,

Подъ тоскливую пѣснь соловья,

Все далекое, въ сердцѣ уснувшее,

Встанетъ добрая юность твоя,

И мечты о счастливомъ народѣ,

И о жизни добра и труда,

Что въ умѣ твоемъ жили всегда,

Пробудятся подъ звуки природы.

И заплачешь ты, пошло тупѣющій,

Исковерканный силой судьбы,

Съ каждымъ днемъ, съ каждымъ часомъ слабѣющій

Позабывшій о правдѣ борьбы.

Задрожитъ, словно садъ засыпающій,

Твое сердце, и тихо замретъ,

Обовьетъ его мракъ наплывающій

И туманъ, что съ болота ползетъ.


"Дѣло", No 7, 1867


* * *

(съ новогреческаго).

Я гляжу на сонный берегъ,

Волны плещутся морскія,

Ярко небо голубое,

Но тревожной полнъ тоски я.

Въ этомъ плескѣ безнадежномъ,

Что баюкаетъ счастливыхъ,

Много слышится мнѣ жалобъ,

Неотступныхъ и тоскливыхъ.

И встаетъ въ дали прозрачной

Этотъ островъ, гдѣ съ врагами

Снова бьются за свободу,

Снова льется кровь рѣками.

Погибающіе люди,

Погибающіе братья,

Мы, сочувствуемъ вамъ крѣпко,

Шлемъ врагамъ свои проклятья.

Н. Вормсъ.


"Дѣло", No 12, 1870


* * *

Спой-ка пѣсню, милая,

Въ невеселый часъ;

Пусть тоска постылая

Отойдетъ отъ насъ.

Ты не пой "Лучинушку",

"Волгу--мать" не пой,

О былой кручинушкѣ

На землѣ родной.

Ой! спою жь я молодцу,

Распотѣшу жь я,

Разскажу я милому

Про чужи края.

Какъ тамъ вьюга буйная

Воетъ день и ночь,

Гонитъ тучи темныя,

Радость гонитъ прочь.

Не видать тамъ счастія

Средь бездольныхъ тѣхъ,

Кто попалъ въ неволюшку

По чужой винѣ.

Упорхнемъ же пташками

Изъ тюрьмы глухой:

Не сгубить же молодость

Для неволи злой.

Н. Вормсъ.


"Дѣло", No 1, 1868