# Дилетант

Ф М Лурье

## Ф. М. Лурье


## Дилетант


Известны области человеческой деятельности, куда людей влечет призвание, дарованное при рождении. Как научиться быть поэтом? Можно почерпнуть знания, приобрести опыт, перенять навыки, позволяющие развить талант, ускорить его созревание. Если есть чему созревать. Поэтами рождаются, рождаются музыкантами, математиками, художниками... Не чаще поэтов рождаются те, кому предначертано стать философами или искусствоведами. Одним из них был выдающийся искусствовед Николай Николаевич Врангель.

Бароны Врангели еще в XVII веке переселились из Дании в Эстляндию. В царствование Петра I, вслед за завоеванием русскими прибалтийских земель, Врангели оказались подданными Российской империи. Правнучка А. П. Ганнибала, троюродная сестра А. С. Пушкина Дарья Александровна Траубенбург (1807 - 1851) вышла замуж за барона Егора Врангеля (1803 - 1868). Их младший сын Николай Егорович (1847 - 1923), предприниматель, финансист, доктор философии, женился на Марии Дмитриевне Дементьевой-Майковой (1856 - 1944). От этого брака 2 июня 1880 года родился сын Николай [1].

Домашняя обстановка семейства Врангелей способствовала развитию интереса детей к искусству. Мать, а вслед за ней отец увлеклись коллекционированием фарфора, мебели, ковров, портретной миниатюры. В родительских стенах появились полотна Тинторетто, Лампи, Рокотова, Кипренского, других русских и западноевропейских мастеров.

Частные собрания, даже очень большие, не выдерживают соперничества с крупными государственными музеями. Но в музеях картины нередко висят неудачно, раздражают отблесками, отсутствием отхода, перенасыщенностью развески; мебель и фарфор из предметов быта превращаются в бездушные экспонаты; графика и миниатюры недоступны для обстоятельного рассматривания.

Владельцы частных коллекций живут в окружении любовно собранных ими предметов искусства и быта. Они вольны перевешивать картины, снимать со стен миниатюры и рассматривать их через лупу, держать в руках старинные монеты, медали, ежедневно пользоваться мебелью, коврами и др. Разве в музее позволят разглядывать обратную сторону старого холста или иконной доски, подрамник, клинья - это вовсе не праздное любопытство, - притронуться к итальянской майолике, лиможским эмалям, бисерному шитью, разложить на специальных столах гравюры, рисунки...

Юные годы Николай Николаевич провел в родительском имении, его окружали предметы помещичьего быта, излучавшие завораживающую красоту и таинственность. Портреты прошлых владельцев кресел, диванов, шкафов, волнующее пламя красного дерева, фантастический хаос рисунка карельской березы, восковые пятна на обивке, посаженные столетие назад, потайные ящики секретеров, жалобные скрипы, сладостный аромат старых построек, чуть отдающий затхлостью, будоражили воображение любознательного Коки. Быть может, детские впечатления так настойчиво влекли его к изучению русской усадьбы XVIII - XIX веков. Некий локатор, прибор наведения, созревший в нем в юные годы, устремлял молодого Николая Николаевича на поиски и изучение предметов искусства, затерянных на необъятных российских просторах.

Домашняя атмосфера пробудила во Врангеле страстную любовь к искусству. Главенствующая роль в его художественном воспитании принадлежит матери. Она не позволила проявиться барской спеси, надменности, свойственной представителям звучных фамилий, стремлению к должностям, постам, внешним сторонам карьеры. Наоборот, в нем культивировались простота, доброжелательность, пренебрежение к титулам, презрение к чванству. Отец выработал в нем упорство, потребность к достижению цели, к обязательному доведению до завершения начатого дела. "Первое время Кока Врангель пугал меня своим чрезмерным натиском, - писал А. Н. Бенуа. - Он относился к человеку, который был ему нужен, как к крепости, имеющей быть взятой в кратчайший срок. Он штурмовал людей на суворовский лад" [2]. Когда сын стал взрослым, Мария Дмитриевна всячески поощряла его занятия искусством: помогала в организации выставок, разбирала и систематизировала записи, полностью отстранила от бытовых житейских забот. Впоследствии, потеряв сыновей и мужа, находясь в эмиграции, семидесятилетняя баронесса Врангель приступила к сбору материалов для словаря современных русских художников, но труд этот завершен не был.

Почти невозможно отыскать документального подтверждения причин, повлиявших на выбор профессии. Твердой аргументации, подкрепленной чем-либо, кроме признания самого интересующего нас лица, как правило, нет. Поэтому приходится прибегать к догадкам. В случае Николая Николаевича слабость обоснований этих догадок становится очевидной, как только мы обратимся к его брату. Барон Петр Николаевич Врангель (1878 - 1928), живший с младшим братом в одних и тех же условиях, получивший одно и то же воспитание, стал генерал-лейтенантом, одним из вождей Добровольческой армии. Что повлияло на столь удивительное различие в выборе братьями профессий? Сначала Петр Николаевич получил диплом горного инженера и лишь в 1907 году закончил Академию Генерального штаба. Потом поразительная военная карьера. Что это? Генетический зов? И такой разный...

Здоровье помешало Николаю Николаевичу закончить курс обучения в реальном училище, более года пришлось лечиться в Италии, и лишь в 1900 году удалось возвратиться в Петербург. Фактически он получил домашнее образование, в большей степени - самообразование. Продолжать посещение учебных заведений он не стал, да это и не требовалось: уже тогда его знаниям удивлялись многие известные специалисты, вскоре удивление и восхищение вызвали необыкновенная трудоспособность и глубина исследований.

Формально, исходя из общепринятых понятий, Врангеля следует назвать дилетантом. Это слово пришло к нам из итальянского языка (dilettante от dilettare) и означает развлекать, потешать. В России оно приобрело иной смысл. Дилетантами мы называем людей, занимающихся искусством или наукой без специального образования. Если это так, то, конечно же, Врангель подпадает под исключение из этого правила.

К тому времени, когда Николай Николаевич начал проявлять интерес к изучению искусства, Д. А. Ровинский опубликовал свои выдающиеся труды по истории русского искусства [3] и, в частности, "Подробный словарь русских гравированных портретов" [4]. А. Н. Бенуа полагал, что именно с него началось интенсивное развитие в России искусствоведения как науки [5].

Даже при беглом взгляде на Словарь, содержащий описание десяти тысяч гравюр, невольно возникает вопрос: а что если приступить к изучению русского исторического живописного портрета? Двадцатилетнему Врангелю пришла блистательная мысль - начать с устройства выставки. В 1902 году он, никому не известный молодой человек, организовал в залах Академии наук выставку русского портрета и выпустил ее каталог [6]. Эта работа сразу же обратила благосклонное внимание на автора каталога.

После 1902 года ни одна сколько-нибудь крупная столичная выставка не обходилась без непосредственного участия Врангеля в ее работе. В 1905 году состоялась грандиознейшая Историко-художественная выставка русских портретов, имевшая огромное значение для развития русской культуры. Из многих имений, частных коллекций и музеев в Таврическом дворце были показаны портреты и предметы убранства, создававшие атмосферу эпохи. Устроители выставки старательно собрали и удачно развесили почти две с половиной тысячи портретов. Ничего подобного ни до этой выставки, ни после организовать не удавалось. Одним из самых деятельных ее организаторов был Врангель. Для каталога выставки он написал и биографии художников, чьи произведения попали в экспозицию выставки [7].

В 1906 году Николай Николаевич поступил на службу в Эрмитаж. Приведу отрывок из воспоминаний его сослуживца В. Я. Адарюкова: "Имена некоторых хранителей пользовались почтенной известностью как исключительных знатоков, зарекомендовавших себя рядом ученых трудов, в числе таковых надлежит назвать: Я. И. Смирнова, фон Ленца, Маркова и в особенности Н. Н. Врангеля, оставившего такой яркий след в истории русского искусства своими блестящими и высокоталантливыми исследованиями. Н. Н. Врангель, несмотря на свои молодые годы, владел огромными знаниями, большим художественным вкусом и обладал исключительной зрительной памятью: увидев какую-нибудь картину, он совершенно точно запоминал ее раз и навсегда. Н. Н. Врангель обладал, помимо того, огромными организаторскими способностями, и в каждое дело, в котором он принимал участие, он вкладывал такую массу энергии, так умел объединить людей и зажечь своим огнем всегда искреннего увлечения, что ни одно из таких начинаний не прошло бесследно в истории нашей художественной жизни; так, устраиваемые им выставки французской живописи за 100 лет, русской портретной "Синего Креста" (выставка 1902 года. - Ф. Л.), и в особенности грандиозной "Ломоносов и Елизаветинское время" - вполне заслуженно имели огромный успех" [8].

Выставка "Ломоносов и Елизаветинское время" состояла из двенадцати отделов, ее главным комиссаром и одновременно руководителем художественного отдела был барон Н. Н. Врангель. Эта огромная выставка стала вершиной мастерства и умения ее устроителей. Посетители залов Академии художеств зримо, почти физически оказывались в России середины XVIII века. Экспозиция содержала портреты государственных деятелей Елизаветинской поры, гравюры, макеты зданий и архитектурную графику, геральдику, сфрагистику, нумизматику, книги, рукописи, предметы быта, церковную утварь и др. Организаторам выставки удалось исключительно полно представить Елизаветинскую эпоху. Выдающиеся заслуги Врангеля в подборе материалов и создании экспозиции были неоспоримы. К открытию выставки удалось выпустить путеводитель и каталог, состоящий из семнадцати книг в пятнадцати обложках. Вступительная статья к путеводителю написана Врангелем [9].

Хлопоты, связанные с устройством выставок, побуждали Николая Николаевича к поездкам по старым усадьбам. В 1902 году он отправился по тихим провинциальным городам и поместьям с целью отыскания и изучения произведений искусства. Летом 1904 года им была предпринята новая поездка по имениям, в 1909 году он посетил двадцать пять помещичьих усадеб. Осенью того же года в Петербурге образовалось Общество защиты и сохранения памятников искусства и старины, Врангеля единодушно избрали его секретарем. В 1909 году он разъезжал по усадьбам, имея задание "Старых годов".

Уже тогда помещичьи дома, парки, усадебные постройки в большинстве своем пребывали в грустном запустении. Отмена крепостного права обрушилась на помещичью Россию, и она уходила в небытие. Уже тогда с трудом обнаруживались дома, построенные в XVII - начале XVIII века. Но катастрофа еще не настигла русскую деревню, взрыв страшнейшей силы грянул вслед за октябрьским переворотом. Попробуем перечислить бывшие усадьбы с сохранившимися сегодня помещичьими домами: Мураново, Абрамцево, Караул, Архангельское, Остафьево, Останкино, Ясная Поляна, а еще? Несколько имений, принадлежавших классикам русской литературы, - не избежавших варварского разбоя и восстановленных. Это из нескольких тысяч усадеб...

Отчего мы не храним, что имеем? Есть ли в России семья, прожившая в собственном доме хотя бы сто лет? Во Франции, Германии, Бельгии, Италии семьи живут с XV - XVI веков, живут не только в своих замках. Свой дом хранят с XII века и крестьянские семьи, и ремесленники - стеклодувы, кузнецы. Сколько же теплых ладоней с нежностью касалось шероховатых поверхностей камней средневековой кладки. Сколько пращуров обтесывали и ворочали эти черно-серые глыбы и радовались при этом. Они закладывали благополучие своим отдаленным потомкам. Из поколения в поколение с гордостью передаются ремесло, улучшенное жилище, старая и обновленная домашняя утварь, а мы все разрушаем и разрушаем.

Сегодня в бывших русских усадьбах ничто не свидетельствует о прошлой их жизни, сожжены дивной архитектуры помещичьи дома, мебель и книги исчезли, - их даже не украли, их истребили. Мы - единственное в мире государство, само уничтожившее столько своих богатств. Не связано ли это с нашим стойким нежеланием учиться хотя бы на собственных ошибках, на собственном опыте, опыте вчерашнего дня, как будто у нас его не было вовсе. Ответы на эти вопросы можно найти в трагической нашей истории. Именно вчерашний день, славное российское прошлое стремился показать современникам Н. Н. Врангель.

"Нет, Врангель не был замкнутым специалистом-ученым, - писал А. Н. Бенуа. - Врангель был общественным деятелем. Врангель не занимался прошлым, чтобы найти в нем баюкающую силу наркоза и забвения, Врангель и в прошлом искал разгадку к тому, что такое современная Россия. Одно возбуждение его исканий показывает в нем необычайную любовь к родине, а от истинной любви прямая дорога почти всегда приводит к пониманию" [10].

Осенью 1903 года по инициативе известного библиографа и искусствоведа, помощника статс-секретаря Государственного совета, камергера В. А. Верещагина в Петербурге возник Кружок любителей русских изящных изданий, имевший "целью содействовать развитию художественной стороны в издаваемых в России произведениях печатного и графического искусства". В 1906 году на одном из заседаний Кружка его председатель Верещагин предложил издавать журнал главным образом искусствоведческого направления.

Журнал "Старые годы" начал выходить с января 1907 года.

Первый номер нового журнала оказался неудачным. Следующий за ним февральский номер открывался статьей Н. Н. Врангеля "Забытые могилы" (она напечатана в этой книжке). Именно она принесла "Старым годам" первый успех.

Издателем и редактором журнала (фактически с марта 1907 года) был талантливый искусствовед и коллекционер П. П. Вейнер. За 10 лет существования "Старых годов" вышло 120 номеров в девяноста обложках. Лучшего историко-искусствоведческого журнала ни в России, ни в других странах, ни до "Старых годов", ни после не выходило. Журнал был безупречен не только по содержанию - его полиграфическое исполнение не может не вызывать восхищения. Печатались "Старые годы" в типографии "Сириус".

В отличие от других журналов, в "Старых годах" никогда не печатались материалы о сиюминутном, спорном, новомодном. Их страницы заполнялись описаниями предметов искусства талантливейших мастеров. "Старые годы" формировали золотой фонд русской и мировой культуры, их авторы излагали фрагменты истории русского и мирового искусства. Весомый вклад в этот сложный процесс сделан Н. Н. Врангелем. Статьи, принадлежавшие его перу и помещенные в "Старых годах", украшали журнал, создавали его лицо.

Николай Николаевич опубликовал в "Старых годах" сорок семь сообщений и двадцать три крупные статьи, две из них и составили основу этой книги. В июле, августе и сентябре, когда большинство читателей журнала находилось вне города, "Старые годы" не выходили, но в конце сентября подписчики получали строенные номера. Они, как правило, были тематическими; в 1910 году тройной номер назывался: "Старые усадьбы. Очерки русского искусства и быта". Его открывала статья признанного знатока русской усадьбы Н. Н. Врангеля "Помещичья Россия". Именно эта статья легла в основу доклада А. Ф. Кони, произнесенного в Императорской Академии наук при выдвижении журнала "Старые годы" на награждение его редакции золотой медалью А. С. Пушкина. Решением Императорской Академии наук 15 марта 1911 года состоялось вручение Пушкинской медали.

"Старые годы" сыграли заметную роль в жизни Н. Н. Врангеля; в нем не он один печатался и влиял на выбор публикуемых материалов. В число постоянных авторов журнала, в его актив входили такие выдающиеся историки, искусствоведы, музейные деятели, как В. Я. Адарюков,

A. Н. Бенуа, П. П. Вейнер, В. А. Верещагин, И. Э. Грабарь, А. Н. Кубе, В. Я. Курбатов, Е. Е. Лансере, Э. К. Липгарт, Н. П. Лихачев,

B. К. и Г. К. Лукомские, С. К. Маковский, П. П. Муратов, А. А. Ростиславов, П. П. Семенов-Тян-Шанский, П. К. Симони, Н. В. Соловьев, А И. Сомов, П. Н. Столпянский, С. Н. Тройницкий, А. А. Трубников, А. Е. Фелькерзам, В. А. Щавинский, П. Д. Эттингер, С. П. Яремич и другие. Постоянное сотрудничество с ними было хорошей школой. Все они, включая Врангеля, составляют гордость русской культуры.

Не следует думать, что жизнь Николая Николаевича складывалась лишь из утомительных вояжей по пыльным провинциальным дорогам, устройства выставок, занятий в ученых комиссиях и написания трудов. Приведу отрывок из воспоминаний Г. К. Лукомского, где он пишет о 1912 - 1914 годах, когда, по его свидетельству, Врангель коротал ночи с поэтами Ахматовой, Гумилевым, Кузминым, художником Судейкиным и артистами "Бродячей собаки": "Он умел соединить деловитость и самые серьезные свои научные интересы с близостью к крайне левой богеме и мог так же долго беседовать с председателем археологической комиссии, как и с руководителем "Ослиного хвоста", "Бубнового валета", врачом и статским советником и одновременно футуристом - русским Маринетти - Н. Н. Кульбиным. Действительно, интерес его к людям самого разного миросозерцания был необычен и был того же порядка, который характеризовал собою гениальность, с которой подходил, например, Пушкин к людям, событиям и эпохам, интересовавшим его. Являлось почти загадкой для всех, знавших Врангеля: когда, в сущности, он работал? Его видели на всех балах, премьерах, в вернисажах, в заседаниях, в любительских спектаклях и задавали ему вопрос: когда же он пишет свои книги, работает в библиотеках и архивах? А между тем плоды его деятельности были обильны и значительны: появлялись книги за книгами, он писал много серьезных статей, предисловий к каталогам выставок, организовал ряд выставок картин, которые требовали громадной работы, а главное - затрат времени, например "Ломоносов и Елизаветинское время", или спектакли в доме графини Шуваловой. Ведь он у всех на виду и ведет светский, и даже богемный образ жизни, ложась нередко спать лишь поутру, а в июне, когда наступают белые ночи, он, зачарованный их красотой, конечно, нередко проводил их на Островах, в прогулках у Елагина дворца, или в "Вилле Родэ" на Крестовском" (находилась в Новой Деревне. - Ф. Л.) [11].

Николай Николаевич любил жизнь, любил время, в которое жил, и вовсе не вздыхал по "галантному" XVIII веку. Он превосходно понимал, что новая, изменившаяся жизнь требует иного, соответствующего ей искусства, способного запечатлеть внешние и внутренние ее свойства. Он понимал, что всякое современное искусство покоится на прежнем, традиционном, что искусство старых мастеров следует изучать кропотливо, с особой бережливостью относиться к их творениям. Если не сохранять и не изучать искусство старых мастеров, то остановится развитие нового искусства. Для сохранения искусства старых мастеров требуется его популяризация.

Возможно, Врангелем двигала врожденная склонность к популяризации достижений прошлого, возможно, таким он видел свой долг перед родиной. Осознанное понимание величия государства, величия населяющего его народа немыслимо без знания прошлого. Своими многочисленными историко-искусствоведческими трудами, написанными превосходным ярким языком, позволявшим проникнуть в описываемую эпоху, оказаться в ней, ощутить ее, он вселял в читателя гордость за Россию, за ее народ. В первые дни войны Николай Николаевич прекратил занятия искусством и отдал себя в распоряжение Красного Креста. Около года он метался по прифронтовым лазаретам, госпиталям, что-то доставал, организовывал, чего-то добивался. "Врангель скончался, - писал А. Н. Бенуа, - находясь во время Первой мировой войны в качестве добровольца на санитарном фронте, от острого воспаления почек. Произошло это далеко от Петербурга, и весть об его кончине поразила всех своей полной неожиданностью. Но мне кажется, что сам он чувствовал в себе того гложущего червя, который так рано подточил его физические силы. Именно этим сознанием своей ранней обреченности можно объяснить то, что Врангель находился всегда в состоянии чрезвычайной возбужденности, какой-то спешки; его точно что-то нудило торопиться, чтобы успеть все сделать, что он себе наметил. Что-то тревожное и беспокойное было в его взоре, что-то особенно порывистое в движениях. А может быть, подгоняло его и то чувство, которое руководило, но в темпе менее "ударном" и мной, и некоторыми нашими друзьями, т. е. ощущение близости конца всей той культуры, продуктом которой мы были сами и служить на пользу которой мы считали своим радостным долгом. В этом отношении судьба оказалась милостива к Врангелю - она не дала ему увидеть всю "мерзость запустения" и крушение всего нашего мира. Он не познал и этого чувства никчемности, выброшенности за борт, которое отравило нам жизнь с самого начала 1917 года" [12].

Взгляните на библиографию трудов Н. Н. Врангеля (она напечатана в конце книги) - все это создано за 12 лет. Но он не только писал, много времени отнимали преподавание в Институте истории искусств графа В. П. Зубова, поездки по усадьбам, устройство выставок, доклады в многочисленных научных обществах, бесконечные комиссии и экспертизы. Иные часы отсчитывали его время, иной ритм жизни назначали они ему.

В поездках, предпринятых после 1905 года, Николай Николаевич обнаружил следы страшнейшего разгрома, прокатившегося по многим помещичьим усадьбам, - результат революционной пропаганды, приведший к банальному массовому мародерству. Ужаснувшись, он понял, что Россию захватило торжество разрушителей, что никто даже не пытается его остановить. В отличие от желавших во всем видеть желаемое, он понял, что ожидает Россию в самом ближайшем будущем. Предвидя грядущие катастрофы, Николай Николаевич поспешил запечатлеть уходящую в небытие дворянскую культуру, и мы, его потомки, склоняем перед ним наши благодарные головы.


## Примечания


1 См.: Исторические кладбища Петербурга. СПб., 1993. С. 201.

2 Бенуа А. Н. Мои воспоминания. Кн. IV - V. М., 1990. С. 335.

3 См.: Старые годы, 1916. Апрель - июнь. С. 99 - 108.

4 Подробный словарь русских гравированных портретов. Т. 1 - 4. СПб., 1888 - 1889.

5 Бенуа А. Н. Барон Н. Н. Врангель и его значение в русской художественной жизни // Венок Врангелю. Пг., 1916. С. 74 - 76.

6 Подробный иллюстрированный каталог выставки русской портретной живописи за 150 лет (1700 - 1850). СПб., 1902.

7 См.: Каталог состоящей под Высочайшим Его Императорского Величества Государя Императора покровительством историко-художественной выставки русских портретов, устраиваемой в Таврическом дворце в пользу вдов и сирот павших в бою воинов. Вып. 1 - 8. СПб., 1905.

8 Адарюков В. Я. В мире книг и гравюр. М., 1926. С. 15.

9 См.: Путеводитель по выставке "Ломоносов и Елизаветинское время". СПб., 1912; Каталог выставки "Ломоносов и Елизаветинское время". Кн. I - XVII. СПб., 1912.

10 Бенуа А. Н. Барон Н. Н. Врангель и его значение в русской художественной жизни // Венок Врангелю. Пг., 1916. С. 85.

11 Минувшее. 23. СПб., 1998. С. 410. "Бродячая собака" - литературно-артистическое кабаре; "Ослиный хвост" и "Бубновый валет" - названия объединений молодых левых московских художников.

12 Бенуа А. Н. Мои воспоминания. Кн. IV - V. М., 1990. С. 337.


--------------------------------------------------------------


Источник текста: Старые усадьбы. Очерки истории рус. дворян. культуры / Барон Николай Врангель. -- СПб.: Нева Лет. сад, 1999. -- 317 с.; 17 см.