# Нежданные гости

Михаил Николаевич Загоскин

## Загоскин Михаил Николаевич. Нежданные гости


----------------------------------------------------------------

OCR Birty

Оригинал находится здесь: Russian Gothic Page - Dark Mood Literature

----------------------------------------------------------------


═══

═══ Отец мой был человек старого века, - начал так Антон Федорович

Кольчугин, - хотя, благодаря, во-первых, Бога, а во-вторых, родителей,

достаток у него был дворянский, и он мог бы жить не хуже своих соседей, то

есть - выстроить хоромы саженях на пятнадцати, завести псовую охоту,

роговую музыку, оранжереи и всякие другие барские затеи; но он во всю жизнь

ни разу и не подумал об этом; жил себе в маленьком домике, держал не больше

десяти слуг, охотился иногда с ястребами и под веселый час так-то, бывало,

тешится, слушая Ваньку-гуслиста, который - не тем будь помянут, - попивал,

а лихо, разбойник, играл на гуслях; бывало, как хватит "Заря утрення

взошла" или "На бережку у ставка" - так заслушаешься! Но если батюшка мой

не щеголял ни домом, ни услугою, то зато крепко держался пословицы: "Не

красна изба углами, а красна пирогами". И в старину, чай, такие хлебосолы

бывали в диковинку! Дом покойного батюшки выстроен был на самой большой

дороге; вот, если кто-нибудь днем или вечером остановится кормить на селе,

то и бегут ему сказать; и коли приезжие хоть мало-мальски не совсем простые

люди, дворяне, купцы или даже мещане, так милости просим на барский двор;

закобенились - так околицу на запор, и хоть себе голосом вой, а ни на одном

дворе ни клока сена, ни зерна овса не продадут. Что и говорить; любил

пображничать покойник! Бывало, как залучит к себе гостей, так пойдет такая

попойка, что лишь только держись: море разливанное; чего хочешь, того

просишь. Всяких чужеземных напитков сортов до десяти в подвале не

переводилось, а уж об наливках и говорить нечего!

═══ Однажды зимою, ровно через шесть месяцев после кончины моей

матушки, сидел он один-одинехонек в своем любимом покое с лежанкою. Меня с

ним не было: я уж третий год был на службе царской и дрался в то время со

шведами. Дело шло к ночи; на дворе была метелица, холод страшный, и часу в

десятом так заколодило, что от мороза все стены в доме трещали. В такую

погоду гостей не дождешься. Что делать? Покойный батюшка, чтоб провести

время до ужина, - а он никогда не изволил ужинать прежде одиннадцатого

часу, - принялся за Четьи-Минею. Развернул наудачу и попал на житие

преподобного Исакия, затворника печерского. Когда он дочел до того места,

где сказано, что бесы, явившись к святому угоднику под видом ангелов,

обманули его и, восклицая: "Наш еси, Исакий!", заставили его насильно

плясать вместе с собою, то покойный батюшка почувствовал в душе своей

сомнение, соблазнился и, закрыв книгу, начал умствовать и рассуждать с

самим собою. Но чем более он думал, тем более казалось ему невероподобным

таковое попущение Божие. Вот в самое-то его раздумье нашла на него дремота,

глаза стали слипаться, голова отяжелела, и он мне сказывал, что не помнит

сам, как прилег на канапе и заснул крепким сном. Вдруг в ушах у него что-то

зазвенело, он очнулся, слышит - бьют часы в его спальне ровно десять часов.

Лишь только он было приподнялся, чтоб велеть подавать себе ужинать, как

вошел в комнату любимый его слуга Андрей и поставил на стол две зажженые

свечи.

═ - Что ты, братец? - спросил батюшка.

═ - Пришел, сударь, доложить вам, - отвечал слуга, - что на селе

остановились приказный из города да козаки, которые едут с Дону.

═ - Ну так что ж? - перервал батюшка. - Беги скорей на село, проси их

ко мне, да не слушай никаких отговорок.

═ - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь

зубы Андрей.

═ - Так скажи, чтоб прибавили что-нибудь к ужину, - продолжал батюшка,

- и вели принесть из подвала штоф запеканки, две бутылки вишневки, две

рябиновки и полдюжины виноградного. Ступай!

═══ Слуга отправился. Минут через пять вошли в комнату три козака и

один пожилой человек в долгополом сюртуке.

═ - Милости просим, дорогие гости! - сказал батюшка, идя к ним

навстречу.

═══ Зная, что набожные козаки всегда помолятся прежде святым иконам, а

потом уж кланяются хозяину, он промолвил, указывая на образ Спасителя,

который трудно было рассмотреть в темном углу: "Вот здесь!" - но, к

удивлению его, козаки не только не перекрестились, но даже и не поглядели

на образ. Приказный сделал то же самое. "Не фигура, - подумал батюшка, -

что это крапивное семя не знает Бога; но ведь козаки - народ

благочестивый!.. Видно, они с дороги-то вовсе ошалели!" Меж тем нежданные

госта раскланялись с хозяином; козаки очень вежливо поблагодарили его за

гостеприимство, а приказной, сгибаясь перед ним в кольцо, отпустил такую

рацею, что покойный батюшка, хотя был человек речистый и за словом в карман

не ходил, а вовсе стал в тупик и вместо ответа на его кудрявое приветствие

закричал: "Гей, малый! Запеканки!"

═══ Вошел опять Андрей, поставил на стол тарелку закуски, штоф водки и

дедовские серебряные чары по доброму стакану.

═ - Ну-ка, любезные! - сказал батюшка, наливая их вровень с краями. -

Поотогрейте свои душеньки; чай, вы порядком надроглись. Прошу покорно!

═══ Госта чин-чином поклонились хозяину, выпили по чарке, хватили по

другой, хлебнули по третьей; глядь-поглядь, ан в штофе хоть прогуливайся -

ни капельки! "Ай да питухи! - подумал батюшка. - Ну!!! нечего сказать,

молодцы! Да и рожи-то у них какие!"

═══ В самом деле, нельзя было назвать этих нечаянных гостей

красавцами. У одного козака голова была больше туловища; у другого толстое

брюхо почти волочилось по земле; у третьего волосы рыжие, а щеки как

раскаленные кирпичи, когда их обжигают на заводе. Но всех куриознее

показался ему приказный в долгополом сюртуке; такой исковерканной и срамной

рожи он сродясь не видывал! Его лысая и круглая, как биллиардный шар,

голова втиснута была промежду двух узких плеч, из которых одно было выше

другого; широкий подбородок, как набитый пухом ошейник, обхватывал нижнюю

часть его лица; давно не бритая борода торчала щетиною вокруг синеватых

губ, которые чуть-чуть не сходились на затылке; толстый вздернутый кверху

нос был так красен, что в потемках можно было принять его за головню; а

маленькие, прищуренные глаза вертелись и сверкали, как глаза дикой кошки,

когда она подкрадывается ночью к какому-нибудь зверьку или к сонной

пташечке. Он беспрестанно ухмылялся, "но эта улыбка, - говаривал не раз

покойный мой батюшка, - ни дать ни взять походила на то, как собака

оскаливает зубы, когда увидит чужого или захочет у другой собаки отнять

кость".

═══ Вот как гости, опорожнив штоф запеканки, остались без дела, то

батюшка, желая занять их чем-нибудь до ужина, начал с ними разговаривать.

═ - Ну что, приятели, - спросил он Козаков, - что у вас на Дону

поделывается?

═ - Да ничего! - отвечал козак с толстым брюхом. - Все по-прежнему:

пьем, гуляем, веселимся, песенки попеваем.

═ - Попевайте, любезные, - продолжал батюшка, - попевайте, только Бога

не забывайте!

═══ Козаки захохотали, а приказный оскалил зубы, как голодный волк, и

сказал:

═ - Что об этом говорить, сударь! Ведь это круговая порука: мы Его не

помним, так пускай и Он нас забудет; было бы винцо да денежки, а все

остальное трынь-трава!

═══ Батюшка нахмурился; он любил пожить, попить, пображничать; но был

человек благочестивый и Бога помнил. Помолчав несколько времени, батюшка

спросил подьячего, из какого он суда.

═ - Из уголовной палаты, сударь, - отвечал с низким поклоном

приказный.

═ - Ну что поделывает ваш председатель? - продолжал батюшка.

═══ А надобно вам сказать, господа, что этот председатель уголовной

палаты был сущий разбойник.

═ - Что поделывает? - повторил приказный. -Да то же, что и прежде,

сударь: служит верой и правдою...

═ - Да, да! Верой и правдою! - подхватили в один голос все козаки.

═ - А разве вы его знаете? - спросил батюшка.

═ - Как же! - отвечал козак с совиным носом. - Мы все его приятели и

ждем не дождемся радости, когда его высокородие к нам в гости пожалует.

═ - Да разве он хотел у вас побывать?

═ - И не хочет, да будет, - перервал козак с большой головою. - Не так

ли, товарищи?

═══ Все гости опять засмеялись, а подьячий, прищурив свои кошачьи

глаза, прибавил с лукавой усмешкою:

═ - Конечно, приехать-то приедет, а нечего сказать, тяжел на подъем!

месяц тому назад совсем было уж в повозку садился, да раздумал.

═ - Как так? - вскричал батюшка. - Да месяц тому назад он при смерти

был болен.

═ - Вот то-то и есть, сударь! По этому-то самому резонту он было

совсем и собрался в дорогу.

═ - А, понимаю! - прервал батюшка. - Верно, доктора советовали ему

ехать туда, где потеплее?

═ - Разумеется! - подхватили с громким хохотом козаки. - Ведь у нас за

теплом дело не станет: грейся, сколь хочешь.

═══ Этот беспрестанный и беспутный хохот гостей, их отвратительные

хари, а пуще всего двусмысленные речи, в которых было что-то нечистое и

лукавое, весьма не понравились батюшке; но делать было нечего: зазвал

гостей, так угощай! Желая как можно скорее отвязаться от таких

собеседников, он закричал, чтоб подавали ужинать. Не прошло получаса, как

стол уже был накрыт, кушанье поставлено и бутылки с наливкою и виноградным

вином внесены в комнату; а все хлопотал и суетился один Андрей. Несколько

раз батюшка хотел спросить его, куда подевались другие люди; но всякий раз,

как нарочно, кто-нибудь из гостей развлекал его своими разговорами, которые

час от часу становились забавнее. Козаки рассказывали ему про свое

удальство и молодечество, а приказный про плутни своих товарищей и казусные

дела уголовной палаты. Мало-помалу они успели так занять батюшку, что он,

садясь с ними за стол, позабыл даже помолиться Богу. За ужином батюшка

ничего не кушал; но, не желая отставать от гостей, он выпил четыре бутылки

вина и две бутылки наливки - это еще не диковинка: покойный мой батюшка

пить был здоров и от полдюжины бутылок не свалился бы со стула! Да только

вот что было чудно: казалось, гости пили вдвое против него, а из

приготовленных шести бутылок вина и четырех наливки только шесть стояло

пустых на столе, то есть именно то самое число бутылок, которое выпил один

покойник батюшка; он видел, что гости наливали себе полные стаканы, а

бутылка всегда доходила до него почти непочатая. Кажется, было чему

подивиться; и он точно этому удивлялся - только на другой день, а за ужином

все это казалось ему весьма обыкновенным. Я уже вам докладывал, что мой

батюшка здоров был пить; но четыре бутылки сантуринского и почти штоф

крепкой наливки хоть кого подрумянят. Вот к концу ужина он так

распотешился, что даже безобразные лица гостей стали казаться ему

миловидными, и он раза два принимался обнимать приказного и перецеловал

всех казаков. Час от часу речи их становились беспутнее и наглее; они

рассказывали про разные любовные похождения, подшучивали над духовными

людьми и даже - страшно вымолвить! - забыв, что они сидят за столом, как

сущие еретики и богоотступники, принялись попевать срамные песни, и

приплясывать, сидя на своих стульях. Во всякое другое время батюшка не

потерпел бы такого бесчинства в своем доме; а тут, словно обмороченный,

начал сам им подлаживать, затянул: удалая голова, не ходи мимо сада, и

вошел в такой задор, что хоть сей час вприсядку. Меж тем козаки, наскучив

орать во все горло, принялись делать разные штуки: один заговорил брюхом,

другой проглотил большое блюдо с хлебенным, а третий ухватил себя за нос,

сорвал голову с плеч и начал ею крутить, как мячиком. Что ж вы думаете,

батюшка испугался? Нет! все это казалось ему очень забавным, и он так и

валялся со смеху.

═ - Эге! - вскричал подьячий. - Да вон там на последнем окне стоит

никак запасная бутылочка с наливкою; нельзя ли ее прикомандировать сюда? Да

не вставай, хозяин; я и так ее достану, - примолвил он, вытягивая руку

через всю комнату.

═ - Ого! какая у тебя ручища-то, приятель! - закричал с громким

хохотом батюшка. - Аршин в пять! Недаром же говорят, что у приказных руки

длинны...

═ - Да зато память коротка, - перервал один из козаков.

═ - А вот увидите! - продолжал подьячий, поставив бутылку посреди

стола. - Небось вы забыли, чье надо пить здоровье, а я так помню; начнем с

младших! Ну-ка, братцы, хватим по чарке за всех приказных пройдох, за

канцелярских молодцов, за удалых подьячих с приписью! Чтоб им весь век

чернила пить, а бумагой закусывать; чтоб они почаще умирали да пореже

каялись!.

═ - Что ты, что ты? - проговорил батюшка, задыхаясь со смеху. - Да

этак у нас все суды опустеют.

═ - И, хозяин, о чем хлопочешь! - продолжал приказный, наливая

стаканы. - Было бы только болото, а черти заведутся. Ну-ка, за мной - ура!

═ - Выпили? - закричал козак с крючковатым носом. - Так хлебнем же

теперь по одной за здоровье нашего старшого. Кто станет с нами пить, тот

наш; а кто наш, тот его!

═ - А как зовут вашего старшину? - спросил батюшка, принимаясь за

стакан.

═ - Что тебе до его имени! - сказал козак с большой головою. - Говори

только за нами: да здравствует тот, кто из рабов хотел сделаться господином

и хоть сидел высоко, а упал глубоко, да не тужит.

═ - Но кто же он такой?

═ - Кто наш отец и командир? - продолжал козак. - Мало ли что о нем

толкуют? Говорят, что он любит мрак и называет его светом; так что ж? Для

умного человека и потемки свет. Рассказывают также, будто бы он жалует

Содом, Гомор и всякую беспорядицу для того, дескать, чтоб в мутной воде

рыбку ловить; да это все бабьи сплетни. Наш господин - барин предобрый; ему

служить легко: садись за стол не крестясь, ложись спать не помолясь; пей,

веселись, забавляйся, да не верь тому, что печатают под титлами - вот и вся

служба. Ну что? ведь не житье, а масленица, - не правда ли?

═══ Как ни был хмелен батюшка, однако ж призадумался.

═ - Я что-то в толк не беру, - сказал он.

═ - А вот как выпьешь, так поймешь, - перервал подьячий. - Ну братцы,

разом! Да здравствует наш отец и командир!

═══ Все гости, кроме батюшки, осушили свои стаканы.

═ - Ба, ба, ба! хозяин! - закричал подьячий. - Да что ж ты не пьешь?

═ - Нет, любезный! - отвечал батюшка. - Я и так уж пил довольно. Не

хочу!

═ - Да что с тобой сделалось? - спросил толстый козак. - О чем ты

задумался? Эй, товарищи! надо развеселить хозяина. Не поплясать ли нам?

═ - А что, в самом деле! - подхватил приказный. - Мы посидели

довольно, - не худо промяться, а то ведь этак, пожалуй, и ноги затекут.

═ - Плясать так плясать! - закричали все гости.

═ - Так постойте же, любезные! - сказал батюшка, вставая. - Я велю

позвать моего гуслиста.

═ - Зачем? - перервал подъячий. - У нас и своя музыка найдется. Гей,

вы - начинай!

═══ Вдруг за печкою поднялась ужасная возня, запищали гудки, рожки и

всякие другие инструменты; загремели бубны и тарелки; потом послышались

человеческие голоса; целый хор песельников засвистал, загаркал, да как

хватит плясовую - и пошла потеха!

═ - Ну-ка, хозяин, - проговорил козак с красноватым носом, уставив на

батюшку свои зеленые глаза, - посмотрим твоей удали!

═ - Нет! - сказал батюшка, начиная понимать как будто бы сквозь сон,

что дело становится неладно. - Забавляйтесь себе сколько угодно, а я

плясать не стану.

═ - Не станешь? - заревел толстый козак. - А вот увидим!

═══ Все гости вскочили с своих мест. Покойного батюшку начала бить

лихорадка, - да и было от чего: вместо четырех, хотя и не красивых, но

обыкновенных людей стояли вокруг него четыре пугала такого огромного роста,

что когда они вытягивались, то от их голов трещал потолок в комнате. Лица

их не переменились, но только сделались еще безобразнее.

═ - Не станешь! - повторил, ухмыляясь насмешливо, подьячий. - Полно

ломаться-то, приятель! И почище тебя с нами сплясывали, да еще посторонние;

а ведь ты наш.

═ - Как ваш? - сказал батюшка.

═ - А чей же? Ты человек грамотный, так, верно, читал, что двум

господам служить не можно; а ведь ты служишь нашему.

═ - Да о каком ты говоришь господине? - спросил батюшка, дрожа как

осиновый лист.

═ - О каком? - перервал большеголовый козак. - Вестимо, о том, о

котором я тебе говорил за ужином. Ну вот тот, которого слуги ложатся спать

не молясь, садятся за стол не перекрестясь, пьют, веселятся да не верят

тому, что печатают под титлами.

═ - Да что ж он мне за господин? - промолвил батюшка, все еще не

понимая порядком, о чем идет дело.

═ - Эге, приятель! - подхватил подъячий. - Да ты никак стал

отнекиваться и чинить запирательство? Нет, любезнейший, от нас не

отвертишься! Коли ты исполняешь волю нашего господина, так как же ты ему не

слуга? А вспомни-ка хорошенько: молился ли ты сегодня, когда прилег

соснуть? Перекрестился ли, садясь ужинать? Не пил ли ты, не веселился ли с

нами вдоволь? А часа полтора тому назад, когда ты прочел вон в этой книге

слово: "Наш еси, Исакий, да воспляшет с нами!" Что? разве ты этому поверил?

═══ Вся кровь застыла в жилах у батюшки. Вдруг как будто бы сняли с

глаз его повязку, хмель соскочил, и все сделалось для него ясным.

═ - Господи Боже мой!.. - проговорил он, стараясь оградить себя

крестным знамением, да не тут-то было!

═══ Рука не подымалась, пальцы не складывались, но зато уж ноги так

пошли писать! Сначала он один отхватывал голубца с вывертами да вычурами

такими, что и сказать нельзя; а там гости подцепили его, да и ну над ним

потешаться. Покойник, рассказывая мне об этом, всегда дивился, как у него

душа в теле осталась. Он помнил только одно, как комната наполнилась дымом

и огнем, как его перебрасывали из рук в руки, играли им в свайку, спускали

как волчок, как он кувыркался по воздуху, бился о потолок, вертелся юлою на

маковке и как наконец, протанцевав на голове козачка, он совсем

обеспамятел.

═══ Когда батюшка очнулся, то увидел, что лежит на канапе и что вокруг

его стоят и суетятся его слуги.

═ - Ну что? - прошептал он торопливо и поглядывая вокруг себя, как

полоумный. - Ушли ли они?

═ - Кто, сударь? - спросил один из лакеев.

═ - Кто! - повторил батюшка с невольным содроганием. - Кто!.. Ну вот

эти козаки и приказный...

═ - Какие, сударь, козаки и приказный? - перервал буфетчик Фома. - Да

сегодня никаких гостей не было, и вы не изволили ужинать. Уж я дожидался,

дожидался; и как вошел к вам в комнату, так увидел, что вы лежите на полу,

все в поту, изорванные, растрепанные и такие бледные, как будто бы, - не

при вас будь слово сказано, - коверкала вас какая-нибудь черная немочь.

═ - Так у меня сегодня гостей не было? - сказал батюшка, приподымаясь

с трудом на ноги.

═ - Не было, сударь.

═ - Да неужели я видел все это во сне?.. Да нет! быть не может! -

продолжал батюшка, охая и похватывая себя за бока. - А кости-то почему у

меня все так перемяты?.. А эти две свечи?.. Кто их на стол поставил?

═ - Не знаю, - отвечал буфетчик, - видно, вы сами изволили их зажечь,

да не помните спросонья.

═ - Ты врешь! - закричал батюшка. - Я помню, их принес Андрей; он и на

стол накрывал и кушанье подавал.

═══ Все люди посмотрели друг на друга с приметным ужасом.

Ванька-гуслист хотел было что-то сказать, но заикнулся и не выговорил ни

слова.

═ - Ну что ж вы, дурачье, рты-то разинули? - продолжал батюшка.

═ - Говорят вам, что у меня были гости и что Андрей служил им за

столом.

═ - Помилуйте, сударь! - сказал буфетчик Фома. - Иль вы изволили

забыть, что Андрей около недели лежит больной в горячке.

═ - Так, видно, ему сделалось лучше. Он ровно в десять часов был

здесь. Да что тут толковать! Позовите ко мне Андрея! Где он?

═ - Вы изволите спрашивать, где Андрей? - проговорил наконец

Ванька-гуслист.

═ - Ну да! где он?

═ - В избе, сударь; лежит на столе.

═ - Что ты говоришь? - вскричал батюшка. - Андрей Степанов?..

═ - Приказал вам долго жить, - перервал дворецкий, входя в комнату.

═ - Он умер!..

═ - Да, сударь. Ровно в десять часов.