# М. Н. Загоскин. Полное собрание сочинений. T. I

Михаил Николаевич Загоскин

М. Н. Загоскинъ. Полное собраніе сочиненій. T. I. Изд. М. О. Вольфа. 1898. Спб. 10 т. Цѣна 15 р. Кто изъ людей не только образованныхъ, но просто грамотныхъ, не знаетъ "Юрія Милославскаго", и кто знаетъ другія произведенія Загоскина? Намъ кажется, что этими двумя вопросами вполнѣ опредѣляется значеніе и судьба его сочиненій. Насколько "Милославскій" популяренъ и распространенъ во всѣхъ слояхъ читающей публики, настолько все остальное, многообразное и обильное писаніе Загоскина никому неизвѣстно и никому не нужно. Въ исторіи литературы любого народа можно указать такихъ писателей, которые сочиняли много въ самыхъ различныхъ отрасляхъ литературы, но для потомства изъ всего этого наслѣдства получила смыслъ одна какая-нибудь вещь. Самымъ характернымъ представителемъ такого тина писателей въ міровой литературѣ является де-Фоэ, написавшій до 253 разнообразнѣйшихъ произведеній, изъ которыхъ образованный міръ знаетъ только "Робинзона". Такая же судьба постигла въ родной литературѣ Загоскина. Онъ рано выступилъ на литературное поприще, начавъ съ театра, которому долго и вѣрно служилъ, поставляя комедіи и водевили, сочинялъ стихи и оды, имѣвшія нѣкоторый успѣхъ въ небогатой литературѣ того времени, но извѣстность его не выходила за предѣлы литературныхъ кружковъ и небольшой присяжной публики читателей. Только его историческій романъ, написанный въ 1827 г., сразу создалъ ему широкую извѣстность и общую популярность, вызвавъ восхищеніе такого цѣнителя и критика, какъ Пушкинъ, и привлекши къ автору симпатіи самой далекой отъ литературныхъ интересовъ публики. Это былъ не только первый вполнѣ русскій историческій романъ, но и первая дѣйствительно занимательная для читателя изъ большой публики вещь. Вполнѣ понятно восхищеніе. съ какимъ эта публика встрѣтила "Юрія Милославскаго", въ которомъ она нашла народные типы и характеры, хорошую русскую простую рѣчь, легкій и связный разсказъ, интересную фабулу и всѣмъ доступную романическую исторію. Положимъ, историческая сторона романа слабовата, и тогда же встрѣтила дѣльныя указанія со стороны Пушкина, но, по его же справедливому замѣчанію, "сіи мелкія погрѣшности не могутъ повредить блистательному, вполнѣ заслуженному успѣху". Съ тѣхъ поръ слава "Юрія Милославскаго" не умалялась. Спустившись съ верховъ литературы, онъ сталъ достояніемъ народной публики, для которой вмѣстѣ съ "Княземъ Серебрянымъ" Алексѣя Толстого, этотъ романъ составляетъ любимое историческое чтеніе. Объ этомъ можно судить по массѣ изданій, которыхъ, не смотря на то, что срокъ литературной собственности еще не истекъ, вышло больше десяти, въ количествѣ десятковъ тысячъ изданій.

А между тѣмъ, кромѣ этого романа, Загоскинъ написалъ еще много другихъ, такъ и оставшихся въ неизвѣстности. Рядъ повѣстей, начатыхъ "Кузьмой Рощинымъ", романы: "Рославлевъ", "Искуситель", "Кузьма Петровичъ Мирошевъ", оперное либретто "Аскольдова Могила" и т. п.-- все это и въ свое время, а теперь тѣмъ болѣе не имѣетъ никакого литературнаго достоинства и значенія. Единственный интересъ, какой они могутъ имѣть для историка литературы, заключается развѣ въ характеристикѣ взглядовъ самого Загоскина, очень типичнаго консерватора и представителя доброй старины. Загоскинъ является въ нихъ тѣмъ, что принято называть кваснымъ патріотомъ, восторженнымъ хвалителемъ всего своего и презрительнымъ цѣнителемъ западнаго. Онъ громить французовъ и французскую литературу, проповѣдуетъ, что есть два просвѣщенія -- "истинное и просвѣщеніе, основанное на одной мудрости земной, а мудрость человѣческая есть безуміе передъ Господомъ". Загоскинъ то и дѣло впадаетъ въ тонъ проповѣдника, изобличаетъ какихъ-то зловредныхъ искусителей, -- слово "нигилистъ" въ то время еще не было изобрѣтено,-- и противопоставляетъ имъ добродѣтельныхъ Мирошевыхъ. По направленію его можно отнести къ славянофиламъ, хотя послѣдніе не очень-то гордились такимъ союзникомъ. "Досадно видѣть, -- пишетъ Хомяковъ Самарину,-- что Загоскинъ (хоть онъ и славный человѣкъ) за насъ, а Грановскій противъ насъ; чувствуешь, что съ нами заодно инстинктъ, ибо Загоскинъ -- выраженіе инстинкта, а умъ и мысль съ нами мириться не хотятъ". Отношеніе Загоскина къ просвѣщенію тоже можно охарактеризовать "инстинктомъ", продуктомъ невѣжественной боязни, инстинктивнаго страха къ свѣту, присущаго темнотѣ и убожеству мысли. "Гораздо лучше,-- говорить онъ,-- хлопотать поменѣе о просвѣщеніи простого народа, а поболѣе заботиться о его счастьѣ. Докажи мнѣ прежде, что у насъ, въ Россіи, просвѣщенный мужикъ счастливѣе непросвѣщеннаго, и тогда я соглашусь съ тобой. Нѣтъ, мой другъ! Хорошо идти за вѣкомъ тому, кому нѣтъ надобности ходить за сохой. Вѣдь то, что мы называемъ нашимъ просвѣщеніемъ, создастъ непремѣнно для крестьянина новыя потребности, о которыхъ онъ не имѣетъ теперь никакого понятія. И слава Богу! Чѣмъ меньше у человѣка желаніи, тѣмъ менѣе у него горя". Самъ Загоскинъ не былъ крѣпостникомъ, но въ своихъ романахъ онъ весьма недвусмысленно хвалитъ отеческія отношенія, слагающіяся яко бы на почвѣ крѣпостнаго права. Насколько не высока эта философія инстинкта, настолько же ничтожны и художественныя достоинства этихъ нравоучительныхъ романовъ и повѣстей. Читать ихъ теперь нѣтъ возможности, и потому переизданіе ихъ въ полномъ объемѣ ни для кого не нужно.


"Міръ Божій", No 11, 1898