# Домашние и дикие

Евгений Иванович Замятин

Е. И. Замятин


Домашние и дикие


Замятин Е. И. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 4. Беседы еретика

М., "Дмитрий Сечин", "Республика", 2010.


Два сорта мечтателей: домашние и дикие. Домашние -- и церкви, и отечеству, и себе на пользу; дикие -- на вред. Домашние -- удобны; дикие -- неудобны. И если диких полезней всего изолировать в особые хранилища, то домашних надо просто искусственно размножать, устраивать для них питомники и садки. Надо учреждать академии домашних мечтателей. Это странно: еще ни одно правительство до этого не додумалось. А додумайся какое-нибудь -- оно существовало бы вечно: нет для правительства лучшей опоры, чем эти, домашние.

Мечтатель домашний цветет вечной, несмываемой улыбкой; он терпелив и всепрощающ; с ним хорошо и ему хорошо. Есть какой-то морской моллюск, глотающий всякую дрянь -- и кости, и гвозди, но это отнюдь не портит ему пищеварения: есть у этого моллюска особая, удобная слизь, обслизит гвоздь -- проглотит и оближется. Так вот и домашний мечтатель: обмечтает и сделает удобоглотаемым любой несъедобный гвоздь.

Домашний мечтатель -- это правило -- семьянин отменный. Она -- кричит и топает ногами; но, Боже мой, вообще у нее -- такой музыкальный голос. Она за обедом чешет в голове вилкой; но, Боже мой, у нее -- такие великолепные волосы. Домашний мечтатель живет не с этой, визгливой и чешущей в голове вилкой, а с Дульцинеей, с Прекрасной Дамой. Она уживчива; он обмечтает и вилку, и визг.

И домашний мечтатель, конечно, -- удобнейший гражданин. Бьют в морду; но, Боже мой, ведь это же ради высшей свободы. Вместо ста тридцати тысяч прежних столбовых -- помыкают страной двести сорок тысяч столбовых новых; но, Боже мой, ведь это -- ради высшего равенства. Зажать нос, закрыть глаза, заткнуть уши -- и веровать: это -- великий талант, это делает жизнь удобной.

Зато дикому мечтателю жить -- ходить в тесных сапогах: ни минуты покоя. Весна, теплые от солнца камни и люди. Но на камнях корчится, подыхает кошка Мурка, окормленная толченым стеклом, -- и дикому мечтателю нет весны. Нелепый мечтатель не может простить -- подумайте только -- какой-то завалящей кошки Мурки!

Дикому мечтателю только на секунду -- на десятую секунды -- сквозь лицо Прекрасной Дамы мелькнула визгливая женщина -- и Прекрасная Дама умерла. Дикий мечтатель оставит Прекрасную Даму -- Господи, в общем она ведь прекрасна и добродетельна, нелепый мечтатель! -- и отправится бродить по улицам и вглядываться в лица встречных проституток.

Нелепый дикий мечтатель не хочет мириться. Домашний мечтатель простит: потому что он все-таки любит. Дикий мечтатель не простит: потому что он любит.


Быть мечтателем диким очень неуютно и холодно. А с годами тянет к теплу, к мудрой примиренности. И таким оседлым, мудро примиренным стал -- когда-то дикий -- мечтатель

Блок. От примиренности его исходит свет, вечерний, благостный. Он нашел; какой комфорт и отдых -- найти! Он верует. Он поучает.

Былой Блок с нелепым бесстрашием самосожженца поднимал у Незнакомки вуаль -- и сгорал: не Она. Умудренный годами Блок знает: уютней и спокойней поверить, что это -- Она, и не сгорать, а греться.

"Не дело художника смотреть за тем, как исполняется задуманное" (статья Блока "Интеллигенция и Революция" в No 1 "Нашего пути").

Это -- не пустое и не на ветер брошенное слово, а завет мудреца, знающего горечь на дне кубка диких мечтаний. Это -- правило, которое родители сызмалолетства должны внушать детям, ежели хотят им жизни счастливой и удобной, -- а какой же родитель этого не захочет? Пусть не исполняется задуманное, пусть действительность далека от мечты: надо мириться, что делать, такова жизнь.

"Не выискивать отдельных визгливых и фальшивых нот" в оркестре (та же статья Блока в "Нашем пути").

Глаза можно закрыть, уши слегка призаткнуть, не будет видно красной рожи пьяного контрабаса, не слышно будет фальши первой скрипки -- и, право же, оркестр хоть куда! Умудренный Блок знает, как опустошена жизнь имеющих слишком тонкий слух, и он прав, конечно: практичней, удобней жизнеспособный слух, умеющий примиряться с фальшивыми нотами.

Трудно быть вечно бездомным бродягой и искать настоящего, такого, что не рассыпалось бы от света белого дня: так мало настоящего, может быть, нет настоящего. И теперешний, оседлый, Блок говорит себе и другим: "Лжет белый день" (та же статья в "Нашем пути").

Иллюзии боятся белого дня -- ну и не надо вытаскивать их на свет, надо содержать их осторожно при задернутых шторах: меньше разочарований. Будет, довольно, пора отдохнуть.

Поэт приземлился. Поэт хочет жить, а не мечтать. И его дар, немножко видоизмененный и практически приспособленный, становится уже не бременем неудобоносимым, как раньше, а полезным и приятным. Это -- явление закономерное и глубоко жизненное. Это -- поэтический фагоцитоз: верой и фантазией, как тельцами фагоцитов, облекается инородное, сомнительной чистоты тело -- и поэт прекрасно с ним уживается. Блок сумел фагоцитировать своих "двенадцать" с бубновым тузом на спине; сумел принять и воспеть рабовладельческие способности правителей наших: "Ломать коням тяжелые крестцы и усмирять рабынь строптивых"; сумел обмечтать и плевки на могилу Толстого: это плевки "Божьи" (статья Блока в "Нашем пути").

Нет, что бы ни говорили злые языки, талант Блока вырос: какую огнепальную фантазию надо иметь, чтобы восторгаться оркестром с фальшивящей скрипкой, усмирением строптивых рабынь и плевками на могилу Толстого!

Чтобы напомнить о себе, старом, Блок внешне говорит еще: "все или ничего" (статья в "Нашем пути"). Ну, внутренне поэт, к счастью, уже научился приятию мира со всячинкой. Поэт бросил нелепо любить и стал все-таки любить. Что ж, все-таки любовь куда благоразумней любви. А кто же в нынешнее, безумное время не будет приветствовать достойного подражания благоразумия?


<4 мая/21 апр. 1918>


КОММЕНТАРИИ


Впервые: Дело народа. 1918. 4 мая (подпись: Мих. Платонов).

Печатается по: Сочинения. Т. 4. С. 341--343.

Статья представляет собой отклик на статью А. Блока "Интеллигенция и революция" (впервые напечатана в газете "Знамя труда". 1918. No 22. 19 января; в черновой рукописи поэта датировано: 30 декабря 1917 -- 6 января 1918 г.). Статья Блока, призывавшего понять суть разрушительной стихии революции, "слушать Революцию всем телом, всем сердцем, всем сознанием", вызвала резко критическое отношение со стороны литераторов как левой, так и правой ориентации -- от М. Пришвина до З. Гиппиус. Замятин первоначально резко не принял статью Блока и лишь позже смягчил свое отношение к позиции поэта, осознав его искреннюю веру в созидательные силы революции, которые пока что не были явлены. Ведь Блок звал вовсе не к примирению с теми эксцессами, которые принесла с собой стихия, а к пониманию их истоков, а значит, и к поискам своего пути в революционную эпоху.


Это -- поэтический фагоцитоз: верой и фантазией, как тельцами фагоцитов, облекается инородное... тело...-- Здесь Замятин не вполне удачно применяет аналогию из биологии. Открытое И. И. Мечниковым явление фагоцитоза представляет собой захват и поглощение одноклеточными организмами или особыми клетками -- фагоцитами живых клеток и неживых частиц. Вряд ли уместно наделять поэзию Блока этим свойством.

...Ломать коням тяжелые крестцы... -- цитата из стихотворения Блока "Скифы" (1918).