# Природа и человек в деле колонизации

Дмитрий Иринархович Завалишин

(Окончание).

## ПРИРОДА И ЧЕЛОВѢКЪ ВЪ ДѢЛѢ КОЛОНИЗАЦІИ.


(окончаніе).


Изъ всего изложеннаго мною въ предыдущихъ статьяхъ можно кажется вывести заключеніе, что въ Сибири при раціональномъ хозяйствѣ можно найти много еще отраслей, которыя могутъ быть развиты до размѣра не только удовлетворенія домашней потребности, но и требованій торговли. А до какой степени важно насажденіе въ краѣ новой какой-либо отрасли хозяйства при благопріятныхъ условіяхъ, покалываетъ примѣръ развитія пчеловодства въ Алтайскомъ краѣ. Тотъ, кто ввелъ его и распространилъ тамъ, можетъ назваться истиннымъ благодѣтелемъ края, доставя цѣлому населенію значительный доходъ отъ цѣннаго продукта, замѣняющаго притомъ и въ домашнемъ быту дорогой привозной сахаръ. Мы указывали примѣръ во многихъ нашихъ печатныхъ статьяхъ, что даже и изъ простыхъ людей являлось не мало такихъ, которые съ природнымъ умомъ, трудолюбіемъ и практическими свѣдѣніями умѣли даже и безъ теоретическихъ познаніи доставить пользу краю; по какая можетъ быть польза отъ количественнаго только увеличенія населенія передвиженіемъ людей, умножающихъ одно число потребляющихъ ртовъ, отданныхъ подъ руководство людей ничего не смыслящихъ въ сущности хозяйства, въ которыхъ самихъ-то и заключается корень всякаго безпорядка; способныхъ только разстроить все существующее, и совершенно неспособныхь устроить что бы то ни было; а между тѣмъ, во всѣ послѣднія тридцать лѣтъ именно такимъ-то образомъ и велась у насъ колонизація!

Какихъ людей присылали, напримѣръ, колонизировать Амуръ, и какіе распорядители управляли дѣломъ колонизаціи, объ этомъ довольно было уже печатано, и въ Забайкальскомъ краѣ было множество ходячихъ по этому поводу анекдотовъ; упомянемъ о нѣкоторыхъ такихъ, для которыхъ имѣлись въ подтвержденіе и офиціальные документы.

Разстроившій своими распоряженіями, неразумною ломкою всего, существовавшее хозяйство вообще и хлѣбопашество въ особенности, но поставленный въ необходимость имѣть хлѣбъ для осуществленія собственныхъ проектовъ, одинъ главный начальникъ началъ метаться, отыскивая причины, почему нѣтъ хлѣба, отчего неурожаи? Разумѣется всѣ старались подслужиться ему пріискиваніемъ такихъ причинъ, въ которыхъ онъ невиноватъ. И вотъ одинъ казачій бригадный командиръ доноситъ, что хлѣба нѣтъ вовсе не отъ того, какъ объяснялъ я, что поспѣшною ломкою горнаго вѣдомства, лишивъ людей собственнаго хозяйства, уничтожили нѣсколько тысячъ десятинъ пашни, съ увеличеніемъ въ то же время потребности казны необходимостію кормить этихъ людей; что обращеніемъ большаго числа людей на непроизводительныя работы, отняли лучшихъ работниковъ у земледѣлія; что земледѣльческія орудія стали плохи оттого, что некому ихъ исправлять, потому что всѣхъ кузнецовъ и столяровъ забрали въ баталіонныя квартиры, для постройки обоза, въ которомъ никогда не представилось и нужды; что не даютъ времени ни приготовить порядочно землю подъ посѣвъ, ни производить толкомъ какую-либо работу; что сѣмяна выдаютъ плохія, да и тѣ несвоевременно и пр., всё зло, говоритъ бригадный командиръ (2-й пѣшей бригады, полковникъ Ф...), происходить напротивъ исключительно отъ кобылки, что онъ самъ анатомировалъ кобылку и сосчиталъ, что въ ней столько-то яицъ, и что потому прежде всего надо выжигать поля, но что горное вѣдомство этого не допускало изъ опасенія, что будутъ горѣть лѣса. Все это было неправда, потому что выжиганіе производилось всегда, по только въ такое время, когда въ лѣсахъ лежалъ еще снѣгъ; во-вторыхъ, въ тѣ годы, кобылка и не производила значительнаго опустошенія, потому что у частныхъ лицъ хлѣбъ родился хорошо. Но мнѣніе, ученаго бригаднаго командира одержало верхъ, и на донесеніе его послѣдовала слѣдующая резолюція главнаго начальника: "пусть лучше лѣса горятъ!" И вотъ лѣса запылали, а хлѣба все-таки не было! Пришлось придумывать другую причину. Нашелся новый толкователь отчего нѣтъ хлѣба; онъ объяснялъ, что хлѣба нѣтъ потому, что тамъ всё сѣютъ ярицу (яровую рожь), а надо-де сѣять озимую. Вслѣдствіе этого, не разбирая отчего не сѣютъ озимой ржи, вышло предписаніе сѣять вездѣ озимь; и въ числѣ другого нерповаго хлѣба, были присланы изъ Иркутска и сѣмяна озимой ржи. Но ее не сѣяли по свойству, въ большей части мѣстностей, песчаной почвы, малому количеству снѣга, и сильнымъ вѣтрамъ весною; озими или вымерзали, или ихъ выдувало. Къ довершенію бѣды перемѣшали при перевозкѣ и сѣмяна. Но дѣло было сдѣлало, и всѣ начальники наперерывъ доносили о великолѣпныхъ всходахъ; однако, весною поля явились черными. Какъ же объяснить это? потолковали, и, забывши, что сами же доносили о великолѣпныхъ всходахъ, рѣшили, что это мошенники-казаки, вмѣсто того, чтобъ посѣять озимую рожь, съѣли ее. Нашелся, однако же, одинъ смѣлый баталіонный командиръ; онъ донесъ, что у него озимая рожь родилась хорошо; онъ получилъ благодарность и ему предписано было: не употреблять ее въ провіантъ, а размножать, увеличивая посѣвъ, чтобъ образовать изъ его магазина резервъ для снабженія и другихъ мѣстъ сѣмянами: онъ и на другой годъ повторилъ ту же штуку, и опять получилъ благодарность, и поставленъ былъ въ примѣръ. Но вотъ пришлось ему сдать баталіонъ, а новый командиръ доноситъ, что въ магазинѣ онъ нашелъ только ярицу. Требуютъ объясненія отъ прежняго, а онъ пренаивно и отвѣчаетъ: "А что же мнѣ было дѣлать? Сказать, что озимая рожь не родилась, получишь выговоръ, да пожалуй и смѣнятъ; ну, вотъ я и доносилъ все, что родилась хорошо; лучше дальняя бѣда, чѣмъ близкая!" И вотъ послѣдовало предписаніе: "перечислить по магазину озимую рожь въ яровую". Это событіе поэтому и прозвано было: "вмѣшательство административной власти въ ботанику".

Теперь покажемъ образецъ распорядительности и распоряженій. Главная операція въ колонизаціи Амура состояла въ снаряженіи и отправленіи каравановъ или сплавовъ съ продовольствіемъ. Казалось бы, что тутъ-то и будетъ приложено все стараніе, знаніе и искусство, порядокъ и благовременность; но на дѣлѣ выходило, однако, вотъ что: такъ какъ за сплавъ давались награды, то и посылались фавориты, и притомъ такіе, которымъ, по выраженію покойнаго Савича, ни за что уже другое дать награды было нельзя. За спорами и интригами, кому получить мѣсто, начальникъ, назначаемый для силана, пріѣзжала, всегда почти поздно, не рѣдко, когда все уже замерзло. Начинали рубить и пилить мерзлый лѣсъ, оттаивать землю около пней, чтобы добыть корни на кокоры; строили съ поспѣшностью: отъ всего этого весною, отъ тепла и вѣтра, баржи разсыхались, и будучи нагружаемы, а иногда и при самомъ спускѣ, тонули; ихъ надо было разгружать или откачивать воду; между тѣмъ весенняя вода стекала; отправленный караванъ садился вездѣ на мель; все прибрежное населеніе отрывалось отъ работъ, принималось стаскивать съ мели, разгружать, снова нагружать, перегружай., и затѣмъ на самомъ уже Амурѣ, иногда частью, а иногда и весь караванъ погибалъ, съ милліоннымъ грузомъ, собраннымъ такимъ насиліемъ, и послѣ такого труда и хлопотъ цѣлому населенію. И все это повторялось каждый годъ!

Такимъ распорядителямъ вполнѣ соотвѣтствовали и колонисты, назначенные заселить и развить край. Кромѣ другихъ преступленій, очень много было подъ судомъ не одинъ разъ за многократные и многолѣтніе побѣги! люди совершенно уже неспособные ни къ какому труду, а тѣмъ паче къ труду усиленному и добровольному, какой требуется для дѣятельной колонизаціи. Понятно, что чѣмъ больше будутъ посылать подобныхъ людей, тѣмъ хуже будетъ для колоніи; они будутъ служить не содѣйствіемъ, а препятствіемъ развитію края. Затѣмъ, не менѣе очевидно и то, что чѣмъ обширнѣе и дѣятельнѣе будетъ вмѣшательство невѣжественныхъ распорядителей, тѣмъ также дѣло будетъ хуже. А между тѣмъ, несмотря на постоянно повторявшійся опытъ, несмотря на наглядныя доказательства того, что безъ труда и разумнаго распоряженія онымъ не можетъ выйдти никакой пользы для колонизаціи, никто ни вверху, ни внизу, не хотѣлъ обратить на то вниманія, и таково было ослѣпленіе, что и не замѣчали того противорѣчія, въ которое сами впадали. Чѣмъ болѣе восхваляли свойства страны, тѣмъ грознѣе и безвыходнѣе возникалъ вопросъ, тѣмъ строже требовался отчетъ, почему же при такихъ благопріятныхъ природныхъ условіяхъ пропало безъ пользы слишкомъ тридцать лѣтъ времени, тысячи человѣческихъ жизней, и десятки милліоновъ расходовъ, а населеніе края оказалось таково, что еще и порядочному исправнику нечего тутъ дѣлать.

Таковы-то послѣдствія незнанія и непризнанія коренныхъ условій развитія и благосостоянія населенія всякой страны, труда человѣка, и непремѣнно труда разумнаго и нравственнаго. Неужели же и послѣ этого будутъ повторяться тѣ же ошибки и будетъ считаться главнымъ условіемъ успѣха переселеніе только возможно большей массы людей?

Сибири довольно долго еще предстоитъ быть въ отношеніи къ Россіи колоніей, и въ ней имѣется еще обширное поле для развитія нетолько сельско-хозяйственныхъ, но и промышленныхъ заведеній. Къ сожалѣнію, надо сказать, что относительно ремесленной, промышленной и фабричной дѣятельности, Сибирь пошла даже вспять. Въ послѣднее время развилась только золотопромышленность и соединенное съ нею винокуреніе. которые и подавили развитіе другихъ промысловъ; привозное, дорогое, стало замѣнять мѣстное и дешевое. Передъ открытіемъ золотыхъ промысловъ, въ Енисейскѣ выдѣлывали отличные сошники, имѣлись собственныя издѣлія изъ дерева, а желѣзное ведро съ Урала стало замѣнять тамъ нынѣ, деревянное, даже ложки деревянныя стали привозить изъ Россіи. Въ эпоху перваго моего знакомства съ Сибирью, дѣлались розысканія не однихъ только дорогихъ металловъ и драгоцѣнныхъ камней; открыты были жерновный, точильный и брусчатый камень, алебастръ, разноцвѣтныя глины, служившія краскою; начали основываться суконныя фабрики, стеклянные, фаянсовые, кожевенные, юфтевые, сафьянные, даже свеклосахарные заводы; ремесленный домъ въ Иркутскѣ, Петровскій заводъ и даже частныя заведенія начали подготовлять собственныхъ ремесленниковъ, и это былъ правильный, естественный ходъ развитія края. Когда звѣроловство и выгоды торговли пушнымъ товаромъ стали уменьшаться, вслѣдствіе конкурренціи, то образующіеся капиталы стали искать болѣе выгоднаго помѣщенія и потому стали направляться къ промышленнымъ и фабричнымъ предпріятіямъ. Когда я прибылъ въ Читу въ 18.39 году, то не только не было своего стекла въ Забайкальскомъ краѣ, (Шилкинская стеклянная казенная фабрика не удовлетворяла и казенной потребности и дѣлала очень дурное стекло), но со стекломъ съ Урала пріѣзжали и стекольщики, и даже столяры, дѣлать окопныя рамы и вставлять стекла; уже въ 1842 году основанъ былъ въ Верхпеудипскѣ хорошій стеклянный заводъ, и я былъ первымъ покупщикомъ окопнаго стекла для строимаго мною дома. Тогда же, и тамъ же, устроили и крупчатую мельницу, а то и крупичатую муку привозили изъ Россіи. Недалеко отъ Иркутска устроенъ былъ другой казенный желѣзный заводъ, а на Байкалѣ устроено было и пароходство, которое съ тѣхъ поръ ни на шагъ не подвинулось; частное же судостроеніе на Байкалѣ настолько уже усовершенствовалось, что нашли возможнымъ упразднить казенное адмиралтейство въ Иркутскѣ; даже въ Охотскѣ и Ситхѣ производилась постройка морскихъ судовъ, и снабженіе всѣхъ мѣстъ было обезпечено. Нѣтъ сомнѣнія, что промышленность, развиваясь такимъ образомъ постепенно, нашла бы на. Сибири много собственныхъ матеріаловъ и основала бы много разныхъ собственныхъ производствъ, которыя избавили бы ее отъ привоза изъ Россіи многихъ предметовъ, (не рѣдко и плохаго качества), особенно же тяжелыхъ и громоздкихъ. какъ затрудняющихъ перевозку, такъ и подверженныхъ неизбѣжно порчѣ. при провозѣ на такомъ громадномъ разстояніи и по дурнымъ дорогамъ. Я самъ видѣлъ, что при раскупоркѣ иныхъ ящиковъ съ фаянсовою и стеклянною посудою не оказывалось ни одной вещи цѣлой. Укупорка страшно возвышала цѣпу, продолжительность дороги и поврежденіе укупорки портили вещи; балыки привозили, напр., заржавѣлые, масло прованское прогорклое; и вотъ изъ превосходной своей осетрины начали приготовлять свои свѣжіе балыки, усовершенствовать посолку омулей, дѣлая иные сорта ихъ подходящими къ сельдямъ (Бугульдейскіе), основали-было маслобойни для приготовленіи масла изъ кедровыхъ орѣховъ, а въ домашнемъ быту стали приготовлять отличное масло или салата изъ косточекъ дикаго персика или абрикоса, собираемыхъ цѣлыми бочками. Начали дѣлать свѣчи, неуступающія казанскимъ; приготовлять обувь изъ хорошо выдѣланной кожи и изъ сафьяна и пр. и пр., но вдругъ, золотая промышленность, и затѣмъ, нераціональное веденіе Амурскаго предпріятія все затормазило; первая отвлекла капиталы и рабочихъ, второе разстроило сельское хозяйство и отвлекло людей отъ производительнаго труда на безплодную суету.

Чтобы колонизація Сибири и развитіе ея могло идти правильно и плодотворно, она нуждается прежде всего въ такихъ администраторахъ, которые были бы хорошими хозяевами для нея, и въ оздоровленіи населенія. Надо, чтобы администраторъ умѣлъ устранять всѣ препятствія разумному труду, а не только не ставить ихъ еще и самому и отвлекать его на пустыя дѣла, гоняясь ради своей выгоды и тщеславія за эффектными и эфемерными предпріятіями, которыя могутъ показаться заманчивыми только людямъ совершенно незнакомымъ съ мѣстными условіями и потребностями. Если разумному труду не будутъ ставить препятствій, то даже и безъ поощренія, собственная выгода заставитъ людей отыскивать матеріалы для разнаго производства и развить выгодный промыселъ соотвѣтственно мѣстнымъ условіямъ. Ни рѣкахъ Ингодѣ и Шилкѣ, изъ прибрежныхъ жителей, образовались напр. искусные плотовщики; Сгибневъ въ своихъ статьяхъ о первомъ плаваніи по Амуру благодаритъ меня за тѣхъ, которыхъ я далъ Казакевичу, при изслѣдованіи имъ упомянутыхъ рѣкъ, и затѣмъ эти же самые выбранные мною плотовщики доставили, съ выгодою и себѣ и казнѣ, на плотахъ, отъ самой Читы до Николаевска на устьѣ Амура, артиллерійскіе снаряды; а тѣ, которые называли плоты мужичьимъ способомъ сплава, топили съ полнымъ грузомъ сотни баржъ, строимыхъ ими съ различными мудрованіями. Но если администраторъ не хозяинъ, не понимаетъ и не цѣнить разумный трудъ, то и лучшій переселенецъ ничего не сдѣлаетъ, какъ и было это въ томъ хаотическомъ состояніи, въ какомъ въ послѣднее время находились управленія Сибири.

Кромѣ, того, если населеніе не будетъ оздоровлено удаленіемъ испорченныхъ элементовъ, то хорошій переселенецъ и тутъ ничего не сдѣлаетъ; къ гнилому броженію примѣшивай что хочешь, все будетъ обращаться въ гниль. Все это было предвидѣно и предсказано мною съ самаго начала и оправдалось на опытѣ, когда признали же наконецъ необходимость выселить съ Амура и Уссури испорченное населеніе, и съ такими же расходами, съ какими селили его.


Д. Завалишинъ.


"Восточное Обозѣніе", No 12, 1882