# Предисловие редактора

Фаддей Францевич Зелинский

Зелинский Ф. Ф. Еврипид и его трагедийное творчество: научно-популярные статьи, переводы, отрывки

СПб.: Алетейя, 2018. -- (Серия "Новая античная библиотека. Исследования").


## "ТЕАТР ЕВРИПИДА"


## ТОМ I


## Предисловие редактора


Как автор и переводчик, я всегда старался быть кратким в своих предисловиях; но здесь, выступая впервые в ответственной роли редактора чужого посмертного труда, я прошу позволения сказать обстоятельнее о принципах, которыми я счел долгом руководиться.

Мой покойный друг Иннокентий Федорович Анненский намерен был дать русской публике "всего" Еврипида в своем стихотворном переводе. Первый том был им выпущен в издании товарищества "Просвещение" в 1906 г.; его преждевременная трагическая смерть 30 ноября 1909 г. не дозволила ему выпустить остальные.

В рукописи однако перевод всех 19 драм Еврипида (включая "Реса") был уже закончен; было также написано и большинство вводных статей. Почему, тем не менее, издание его "Еврипида" не было продолжено -- об этом говорить не мне.

В 1914 г. все наследие покойного по Еврипиду с изданным уже томом I включительно перешло в собственность М. В. Сабашникова и он обратился ко мне с предложением взять на себя его редакцию для античной серии "Памятники мировой литературы". Отказ с моей стороны был невозможен: помимо моей любви к покойному и интереса к нашему общему делу, на меня действовало и усердие, проявленное издательством М. и С. Сабашниковых в видах обеспечения русской публике труда жизни И. Ф. Анненского.

Первый вопрос, который мне пришлось решить, касался порядка драм Еврипида в новом издании. Принятый переводчиком для первого тома (издания 1906 г.) был несколько произвольным -- наполовину хронологическим, наполовину эстетическим, -- и по нему никак нельзя было догадаться, как он намерен был продолжать; но даже для первого тома его нельзя было сохранить в новом издании, так как его формат не дозволял помещать более четырех драм в каждом томе. Принять хронологическое расположение, которое переводчик считает "самым естественным", было бы непрактично: во-первых, оно для большинства драм гадательно, а во-вторых, при значительно большем числе томов в новом издании читателю, не знакомому с хронологией, пришлось бы долго искать требуемую трагедию. Преимущество же хронологического порядка не особенно ощутительно у драматического писателя, так как никто не читает по нескольку драм в один присест. По зрелом размышлении я решился -- по примеру Кирхгоффа, Наука, а также и издателей Плавта -- принять порядок алфавитный и наметил следующий состав томов предпринятого издания:

Том I. "Алкеста", "Андромаха", "Вакханки", "Гекуба".

Том II. "Гераклиды", "Геракл", "Елена", "Ипполит".

Том III. "Ифигения Авлидская", "Ифигения Таврическая", "Ион" {Следуя современной орфографии, эту трагедию нужно было бы поместить в том II, на место "Ипполита"; выбранный Зелинским порядок объясняется тем, что имя Ион начиналось с буквы I, которая в дореволюционном алфавите следовала за буквой И. (Прим. сост.)}, "Киклоп".

Том IV. "Медея", "Орест", "Просительницы", "Рес".

Том V. "Троянки", "Финикиянки", "Электра", Послесловия {То есть статья "Античная трагедия", напечатанная в издании 1906 г., и статья "Еврипид и его время", которой должен был открываться том II. В видах равномерности объема томов я счел за лучшее напечатать обе в V, в который войдут только три драмы.}.

Том VI. Отрывки (их Иннокентий Федорович не успел перевести, так что этот том будет моим).

Этот порядок представляет еще то удобство, что уже в первом томе читатель получает три новых трагедии, и в том числе две, еще нигде не появлявшиеся: "Андромаху" и "Гекубу". Правда, для редактора именно он по случайному совпадению сосредоточил большинство трудностей на первом же томе. Дело в том, что в бумагах покойного к двум только что названным трагедиям вводных статей не оказалось; мне пришлось поэтому написать их самому. Что касается "Вакханок", то обильные статьи, которыми переводчик снабдил свое издание 1894 г., по своему характеру для полного издания непригодны -- не говоря уже о том, что они, как появившиеся раньше классической книги Роде "Psyche", должны считаться устаревшими. Пришлось мне поэтому и эту статью написать самому.

Сложнее и деликатнее вопросы, касающиеся редакции самих переводов. В этом отношении труд покойного распадается на четыре неодинаковых по своей законченности категории.

В первую, наименее законченную, входят "Вакханки". Их Иннокентий Федорович еще в 1894 г. выпустил отдельной книгой -- это был его первый опыт по переводу Еврипида, и он вызвал суровую критику академика И. В. Никитина. Он был крайне раздражен этой критикой, и я, одинаково уважая обоих выдающихся эллинистов, избегал заводить с ним разговор о ней. Тем приятнее было мое удивление, когда он, уже в последние годы своей жизни, сам однажды о ней заговорил, признал ее основательность и выразил намерение подвергнуть свой перевод коренной переработке. Так как этого намерения он не успел осуществить, то я счел своим долгом осуществить его за него; эта трагедия потому предстанет перед читателем в наиболее обновленном виде.

Вторую по законченности категорию составляют переводы, написанные им в последующие годы, но нигде еще не напечатанные; третью -- напечатанные в разных периодических изданиях и для них, следовательно, просмотренные; четвертую -- те шесть, которые попали в издание 1906 г. Впрочем, моя редакционная работа лишь количественно облегчалась по мере этого восхождения; качественно она оставалась той же, обнимая следующие случаи: 1) погрешности против греческого текста -- от таковых никто не обеспечен, а редактору их легче обнаружить, чем переводчику, тем более такому увлекающемуся, каким был Иннокентий Федорович; 2) погрешности против тех принципов русского стихосложения, которые признавал Иннокентий Федорович, -- т. е. в белом стихе шестистопные и (реже) четырехстопные стихи, а равно и дактилические окончания, а в лирических размерах -- нарушение строфического соответствия там, где он к таковому стремился. Впрочем, даже изменяя его перевод, я все же старался сохранить по возможности его материал слов. Принципиально не касался я языка -- даже там, где он явно переступал положенные переводчику пределы. Выясню это на примере. В "Алкесте" стих 108 Иннокентий Федорович переводит:

По сердцу и мыслям провел ты

Мне скорби тяжелым смычком.

В подлиннике просто: "Ты коснулся души, коснулся мыслей"; но не в этом суть. Всем известно, что ни скрипок, ни смычков древность не знала: да, но ведь и Иннокентий Федорович это прекрасно знал. Если он, тем не менее, так перевел, значит, он особенно дорожил этим изысканным оборотом. На мой личный вкус, в нем мало хорошего, и если бы я мог, я бы посоветовал Иннокентию Федоровичу от него отказаться. Но так как я знаю наверное, что он бы меня не послушался, то я и не счел себя вправе изменить его перевод.

Впрочем, ряд изменений был вызван и текстом, который я счел долгом положить в основу перевода: это -- законченное уже после смерти Иннокентия Федоровича оксфордское издание Murray, ныне по всеобщему признанию лучшее издание текста Еврипида.

Скажу откровенно: все эти изменения я предпочел бы внести в перевод Иннокентия Федоровича молча, согласно тому своему принципу, о котором я сказал в своем слове, посвященном памяти покойного. К сожалению, заключенный с наследником издателем контракт обязует меня "оговаривать внесенные в текст изменения", т. е. объявлять urbi et orbi, сколько недосмотров я нашел в труде моего покойного друга. Я это сделал самым простым образом в "объяснительных примечаниях", помещенных за текстом, а здесь даю отчет в принципах, которыми руководился.

Кстати об этих примечаниях. Покойный, как показывает его первое предисловие, не намерен был их прибавлять; он боялся ими "отпугнуть читателя-неспециалиста". Думаю, что при условии помещения за текстом они никого отпугнуть не могут; с другой стороны, были и соображения в пользу их. Во-первых, полного комментированного издания Еврипида не существует, ни в нашей литературе, ни в заграничной. Во-вторых, желательно было привести это издание в гармонию с другими изданиями античной серии "Памятников мировой литературы", и в особенности с моим переводом Софокла. В-третьих, и мне как редактору приятно было иметь место в книге, в котором я мог бы беседовать с читателем от себя лично...

Такова была моя редакторская работа по "Театру Еврипида". Две дорогие тени витали надо мной во время ее исполнения -- тень автора и тень переводчика. Не всегда их требования были согласны между собой; в этих случаях я поступал так, как желал бы, чтобы -- в дни, вероятно, уже не очень отдаленные -- было поступлено с моим собственным наследием.

Петроград,

декабрь 1915

В интересах тех, кто желал бы прочесть драмы Еврипида в их временной последовательности, прилагаю их -- повторяю, гадательную -- хронологию, печатая курсивом заглавия тех трагедий, время постановки которых известно:

"Алкеста" (438),

"Медея" (431),

"Гераклиды",

"Ипполит" (428),

"Киклоп",

"Гекуба",

"Андромаха",

"Геракл",

"Просительницы",

"Троянки" (415),

"Ифигения Таврическая",

"Ион",

"Электра",

"Елена" (412),

"Финикиянки",

"Орест" (408);

посмертно -- "Вакханки", "Ифигения Авлидская".