# Веселый купец

Борис Степанович Житков

## Борис Степанович Житков


## Веселый купец


Книга: Б. Житков. "Джарылгач". Рассказы и повести. -- Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980

Рисунки художников А.Брея, Е.Лансере, Н.Петровой, Павла Павлинова, Петра Павлинова, Н.Тырсы

OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года


Жил-был моряк Антоний. У него был свой собственный двухмачтовый корабль. Антоний был итальянец, и корабль его ходил по всем морям. Корабли у других хозяев назывались важно. То "Святой Николай", то "Город Генуя" или "Король Филипп", а Антоний назвал свой корабль "Не Горюй".

Бывало, нет в море ветру, стоит корабль. Всем досадно. Антоний глянет на паруса и скажет весело:

-- Стоит "Не Горюй"!

Раз положило ветром корабль совсем боком, все перепугались, Антоний как крикнет:

-- Лежит "Не Горюй"!

У всех и страх прошел, и побежали матросы на мачты убирать паруса. И все говорили:

-- Разобьет нас о камни, все равно капитан крикнет свое: "Пропал "Не Горюй"!"

А надо сказать, что везло Антонию во всем: стоят корабли в гавани, везти нечего, хозяева злые по берегу ходят. А гляди -- Антоний наберет всякой дребедени и чуть не по самую палубу загрузит корабль.

-- Мне всегда счастье будет, -- говорил Антоний. -- Имя у меня такое -- все Антонии счастливые. А которые несчастные Антонии, так это значит дураки. Дурака как ни назови, все равно за борт свалится.

Все к Антонию служить набивались. Понятное дело: коли хозяину везет, значит и матросам больше перепадает. Да и весело у веселого служить. Так все в порту и звали Антония -- Веселый Купец.

Стоял Антоний со своим кораблем в речном порту. И как назло уж вовсе никакого грузу нельзя было достать. Антоний по городу бегает -- нечего везти. Пришел в порт, дымит трубочкой, торопится по пристани. А с других кораблей хозяева поглядывают, подмигивают, локтем соседей подталкивают -- кивают на Антония.

-- Кажись, невеселый идет.

Один крикнул:

-- Эй, Антоний! Грузу-то много ли?

Антоний стал, обернулся и крикнул, чтобы всем было слыхать:

-- Полон корабль, по самую палубу загрузим. Завтра в море ухожу.

А ему рукой машут -- врешь, значит, хвастаешь.

А к вечеру едут в порт подводы одна за другой, вереницей, еле лошади тянут. И все к Антонию. Повыскакивали с кораблей на берег люди, щупают на ходу, что в мешках. Смешное какое-то: крупа не крупа. Один и ткнул ножом, -- а из мешка песок.

И все стали кричать:

-- Песок! Песок! Вот дурак, с реки песок в море возит!

Антоний только на матросов покрикивает:

-- Грузи "Не Горюй" под самую палубу!

Люди над матросами смеются:

-- Кашу варить будете? Или на муку молоть повезете?

А матросы поплевывают:

-- Дело хозяйское.

-- Для форсу, -- решили моряки, -- для форсу грузится.

А Антоний хлопочет:

-- Туда клади, сюда неси.

Под утро загрузили корабль -- дальше уж некуда. Потянул ветерок, и все видели, как вытянулся "Не Горюй" на середину реки, поставил паруса и ушел в море.

А Антоний и вправду не знал, куда с этим песком деваться. Вышел в море и не знает, куда курс держать.

"Эх, -- думает Антоний, -- есть одна гавань, и город там богатый -- давно там не бывал я. Была не была, пойду я туда, а там видно будет".

Набил трубочку, вышел на палубу. Надулись паруса пузырями, идет судно попутным ветром. Солнце с неба светит, веселая вода за бортом плещется, и от палубы смоляной горячий дух поднимается. Везет "Не Горюй" полное брюхо песку, тянет, везет, куда хозяин ведет. Тяжело на волне переваливается. Матросы в тень забрались и в карты шлепают. Один рулевой стоит и правит, куда велел Антоний.

Наутро стали подходить к берегу. Что такое? Узнать Антоний не может: как будто и тот город стоит, куда шел, да берега не узнать: где раньше деревянные сваи из воды забором торчали, черные, как старые зубы, -- тут уж стена каменная стоит, загораживает гавань от зыби. А на пристани народу -- как муравьев, и натыкано чего-то, нагорожено.

Приказал Антоний отдать якорь. Не вошел в гавань, а поставил судно перед каменной стенкой.

-- Спускай, -- говорит, -- ребята, шлюпку: я на берег еду.

Гребут молодцы, наваливаются, Антоний правит. Вот проход в стене оставлен. Прошел в проход Антоний, гребут к пристани. Батюшки! Пристать некуда! Все разворотили, всю пристань заново строят.

-- Сюда! Сюда! -- кричат с берега и показывают, где есть удобное местечко. Выскочил Антоний на берег -- еле пройти, протиснуться. Рабочих, каменщиков! Стучат, камень тешут. Мастера бегают:

-- Не спи, -- кричат, -- поторапливайся.

И все, как мукой, каменной пылью засыпаны.

-- Не ко времени, -- говорят Антонию, -- не ко времени пришел, брат. Тут у нас и стать негде. Видишь, что делается. Ни одного корабля в гавани нет. Иди дальше со своим судном.

И никто на Антония и глядеть не хочет.

"Ну, -- думает Антоний, -- не стыдно и уйти: нельзя никому здесь выгружаться, не я один".

И пошел в город.

"Куплю, -- думает, -- бочонок вина, сам выпью и ребят угощу. Все равно весело будет".

Вдруг подходит к нему старик -- тамошний купец.

-- О, -- говорит, -- Антоний, Веселый Купец. Здорово! Гляди -- и тебе не повезло. А товар-то дорогой, должно?

Антоний рассмеялся:

-- Да просто песок.

-- Речной? -- старик крикнул и присел даже.

-- С реки, -- говорит Антоний.

-- Да милый ты мой! Да хороший ты мой! Песку-то тут и надо. К нам король приезжает, нам три недели осталось, а песку-то проклятого не хватает на постройку. За сорок верст возим. Да не шутишь ли?

-- Да я знал, -- говорит Антоний, -- о чем вы плачете, -- вот и привез песку. Цена-то вот только хороша ли?

А тут уж народ обступил, и все кричат:

-- Песок! Песок привез! Самолучший.

И наперебой гонят цену -- крик подняли.

-- Много ли?

-- Полно судно!

Антоний и в город не успел сходить.

-- Гони, -- кричат, -- судно сюда, к самой постройке.

Засмеялся Антоний, в землю плюнул.

-- Тьфу ты, -- говорит, -- вот поди: даром я Антоний, что ли?


Нагнали народу выгружать Антониев корабль. Песок горой на пристань высыпают, Антоний сидит да деньги считает. Матросам бочонок вина поставил. Сидят выпивают и песни горланят.

Снялся утром Антоний, а куда -- матросы не спрашивают. Так уж заведено было: хоть к черту на рога. А ведет Антоний судно -- значит, не горюй. Капитан знает!

Скрылся за кормой город -- легкой полоской лежит на горизонте берег, будто прочеркнут легкой черточкой. Бежит по воде "Не Горюй", полощется белым пузом, порожнем бежит. Прыгает, как утка, на волне. Веселый ветер играет в море. Надулись паруса, напружились мачты. Антоний выколачивает трубочку о борт. Кричит:

-- Давай мне, ребята, кружку вина!

Пьет Антоний вино из ковшика, и несет в лицо свежую пену из-за борта. Летняя погода -- веселая. Синяя вода в Средиземном море, синяя, будто синька распущена. И зыбь завивается большими гребешками, и средь зыбей белым лебедем переваливается корабль на всех парусах.

А в реке, в порту на кораблях последний табак докуривают. Стоят все корабли хмурые, и голые мачты с реями торчат, как кресты на кладбище. Хозяева злые ходят по пристани и уж друг на друга глядеть не могут. И вдруг крикнул кто-то:

-- Гляди -- не Антоний ли?

Все глянули -- и верно: валит в порт "Не Горюй" напротив воды, тужится против теченья, раздулись, как щеки, паруса с натуги, и вечернее солнце ударило в них красным пламенем.

Вышел на пристань Антоний.

-- Что, -- говорят, -- на зубах не хрустит?

Антоний веселыми ногами в город спешит, трубкой дымит, посмеивается.

-- Тебя как звать? -- спрашивает одного.

-- Филипп.

-- Вот здесь и прилип! А тебя?

-- Герасим.

-- Погоди, завтра покрасим! А я Антоний -- не горит, не тонет.

Пошли капитаны Антониевых матросов спрашивать: куда ходили, чего там хозяин накуролесил?

А те все в одно слово:

-- За морем были, весь товар сбыли.

Наутро глядят капитаны -- опять Веселый Купец песок грузит.

Одни говорят:

-- С ума сошел от форсу.

А другие продали последние веревки и наняли подводы, чтоб им тоже песок возили. Загрузился Антоний песком. Вышел в море, оглянулся -- три корабля сзади.

И направил Антоний свой корабль прямо в море. Глядит -- и все три корабля за ним повернули. Идут следом, как на веревке привязанные.

А Антоний посмеивается:

-- Иди, иди, по воде следу нету, дай срок.

Стих ветер. Лежит море как скатерть шелковая, и на нем три белых корабля, а впереди четвертый, Антониев. Вечер упал. И прикрыло море черным небом -- только звезды на небе горят, колыхаются. И тут задышал ветерок. Встрепенулся "Не Горюй", выпучились паруса, зашептал ветер в снастях, зажурчала вдоль бортов вода.

Оттолкнул Антоний рулевого, сам взялся за руль и повернул корабль, куда надо.

-- Так и веди, -- сказал Антоний, -- а огня на судне -- чтоб ни-ни, чтоб и трубки на палубе не зажгли.

А три корабля все шли туда, вперед, как повел их Антоний, -- всю ночь шли. Наутро глянули -- нет Антония. Ушел "Не Горюй" -- и загоревали. Надул Веселый Купец, удрал. А по воде следу нету. Озлились и пошли назад. Дорогой песок в море сыпали. Пропади он пропадом!

В третий раз сходил Антоний, и уж никто за ним не гнался.

-- Куда ж ты возил? -- спрашивают.

-- А на мельницу, -- говорит Антоний, -- на муку мололи. Приходи нонче ко мне блины есть.

Денег стало у Антония -- куча. И привязалось к нему счастье -- хоть поленом гони. И уж все на него сердиться забыли. Придут капитаны погостить на судно -- Антоний вина не жалеет.


Вот раз идет Антоний в море и видит -- дым идет из моря. Что за чудо? Не горит ли корабль на воде? И направил на дым. Добежать бы скорей, спасти хоть людей.

Он к дыму, а дым от него. Что за притча? Достал Антоний медную трубу и стал в трубу глядеть. Матросы сзади стояли -- ждали, что капитан увидит.

-- Ничего не пойму, -- сказал Антоний, -- кухня по морю плывет. Черная труба торчит, а оттуда дым валит.

И отдал матросам трубку. Все глядели. И один сказал:

-- Слыхал я про это. Это -- пароход.

-- Сам знаю, -- сказал Антоний, и первый раз капитан нахмурился и ушел в каюту.

-- А здорово прет проклятая пекарня, -- сказали матросы.

А ночью не было ветра. "Не Горюй" стоял, и паруса отдыхали. Как усталые повисли на реях. И вдруг мимо прошумел пароход и махнул на корабль вонючим дымом. Прошел мимо корабля -- и слышно было в тихой ночи, как ворочается, урчит машина в утробе, ворчит, наворачивает...

Выскочил Антоний на палубу, глянул вслед пароходу:

-- Как еще вода эту жаровню держит! -- и плюнул за борт: -- На тебе на дорогу.

Старый матрос подошел к Антонию, кивнул вслед пароходу:

-- А ведь самый-то лучший груз они подбирают.

-- Плевал я, -- засмеялся Антоний, -- пусть дураки везут им мешки да бочки. Да на этой жаровне и ладан серой провоняет! А много ли их, пароходов-то?

-- Да слыхал, что уж два их в нашем море завелось.

Ушел старик спать. Антоний долго глядел вслед пароходу и видел, как уходит вдаль огонек, все меньше, меньше и вот уж совсем не стало.

-- Ишь устилает, -- сказал Антоний. -- Погоди! -- и погрозил кулаком пароходу вслед.

С полночи заиграл ветерок, скрипнули мачты, проснулся "Не Горюй" и пошел полным ветром через море, на ту сторону.

А на той стороне был город на море. И прямо пройти к этому городу нельзя было. Под водой лежала каменная гряда. Каменные горы стеной стояли, острые, как пики, и только порожним кораблям можно было проскользнуть поверх этих пик, а груженые корабли делали крюк, большой дугой обходили эти мели и камни.

Антоний не спал ночью, поджидал, когда надо свернуть и пойти вдоль страшных каменьев.

"Волчьи зубы", -- говорили моряки про эти каменья.

Стало светать, и уж близко должны быть Волчьи зубы. Глядит Антоний вперед -- что за чудо? Будто вышел зуб из воды и торчит черным пеньком. Присмотрелся -- что за дьявол? Никак пароход стоит. Стоит как раз на "зубах".

-- Ребята! -- крикнул Антоний, -- попала кузница волку в зубы.

Все вскочили, все через борт глядят, глаза со сна протирают.

-- Верно! Сел пароход на каменья.

А на пароходе флаг на мачте и флаг узлом завязан: просит пароход флагом помощи.

Антоний направил корабль к пароходу, а с парохода к нему шлюпка идет, гребут гребцы изо всех сил. Приехал сам капитан.

-- Антоний, -- говорит капитан, -- будь, Антоний, другом, спаси ты нас.

-- А езжайте все ко мне, -- говорит Антоний, -- я гостям всегда рад.

-- Нет, -- говорит капитан, -- нет, Антоний. Дай ты мне один свой парус. У меня дырка в боку. Я твой парус подведу, растяну за четыре угла, и он мне как пластырем дыру мою залепит. Дойду как-нибудь до порта.

-- Тебе пластырь надо? -- говорит Антоний. -- У меня не аптека!

-- Антоний, -- взмолился капитан, -- видишь, стоит мой пароход, а ты мимо идешь...

-- Я тоже стоял, а ты мимо шел, -- смеется Антоний, -- я ж не плакал.

-- Так ведь потонет пароход! -- закричал капитан.

-- А зачем кузнице по морю плавать? -- сказал Антоний. -- Бросай свой утюг, вези всех людей сюда. А не хочешь -- я дальше пошел. Решай: раз и два.

Озлился капитан, чуть не заплакал. Однако поехал назад и всех людей перевез к Антонию на корабль.

-- Пошел "Не Горюй"! -- крикнул Антоний и пустил корабль в обход вдоль "зубов".

А капитан стоял на борту и все глядел, как тонул его пароход.

-- Все равно другой остался, -- шепнул старик Антонию в ухо.


А на другом пароходе был ловкий капитан. Осторожный моряк, изворотливый. Бегал, рыскал его пароход по всем портам. Только Антоний сунется за товаром, -- глядь -- уж пароход перехватил и увез куда надо.

Товарищи-капитаны смеются.

-- Что, -- говорят, -- вози песок, Веселый Купец.

-- Всему время будет, -- говорит Антоний. -- Чего вы пароходом пугаете? Да плевал я на это чучело, коли я Антоний! Чем пароход грузится?

-- Да не для тебя это, -- говорят капитаны. -- Маслом прованским грузится -- новое масло, брат, а за морем его нет. Сейчас какую хочешь там цену дадут -- приди только вперед парохода. А уж опоздаешь -- никто и бочки одной не возьмет. Повезешь домой.

-- Плевал я, -- сказал Антоний, и побежал в город. Накупил масла на все деньги, что были. На пароход бочки катают, спешат, а на Антониев корабль и того хлеще: вся команда в поту. И закатывают, закатывают, как орехи в мешок сыпят.

Управился Антоний раньше парохода. Скорей ставь паруса, пошел в море.

Как двинул ветер с берега -- еле мачты держат, зыбь в корму шлепает, подгоняет.

-- Не горюй! -- кричит Антоний. -- А что, ребята, не Антоний я?

Уж вот-вот он, берег. Еще немного. Спадать тут стал ветер, не дотянул. Ах, чуть-чуть бы -- вон и город видать, рукой подать. Оглянулся Антоний и видит: дымит сзади пароход. Вот уж видать, как торчит черной папиросой труба из моря, а вот и весь пароход видно стало. А у Антония нет ветру в парусах, нет совсем, хоть сам дуй. Совсем нагоняет Антония черный пароход, и черным змеем далеко-далеко уходит дым, виснет над морем.

Прошумел мимо пароход и первым пришел в порт.

Все матросы оглянулись на Антония.

-- Не горюй, -- сказал Антоний, -- все равно наша возьмет.

Только к ночи притащился Антоний в порт. Про товар никто и не спрашивает. У всех купцов полно масла.

-- А куда, -- спросил Антоний, -- пароход пошел?

-- Да сейчас, -- говорят, -- только вышел. Разве не встретили? Туда, знаешь, пошел -- за Волчьи зубы, там масла нет. Цена, сказывали, как на золото.

-- Ставь паруса! -- крикнул Антоний.

Сорвался Антоний из порта, и побежало судно в море.

И снова двинул прежний ветер. Крепкий, ровный.

-- Откуда снова взялся? -- говорят матросы.

-- Это он обедать ходил, -- кричит Антоний. -- Что он вам поденщик, что ли? Поспал, теперь свое возьмет. Не горюй, молодцы!

Ночь была темная, тьма густая стояла, только вода белыми гребнями вспыхивала, и птицами летала белая пена через Антониев корабль. Никто на корабле не спал, и сам Антоний на руле стоял. И как раз тут, вот уж скоро, должны быть рядом Волчьи зубы.

Вдруг Антоний повернул корабль -- и все поняли, что направил прямо на Волчьи зубы. Да с такого хода!

Старик подбежал к Антонию:

-- Хозяин! Что делаешь? На каменья правишь!

-- Не горюй! -- орет Антоний. -- Открывай трюм, ребята, кидай бочки за борт, пока не крикну баста. Живо!

Бросились матросы, открыли трюм и давай валить бочки за борт. С ума сошел хозяин. Да все равно -- не горюй!

-- Вали, вали! -- кричит Антоний, -- живо!

Половину груза вывалили матросы. А каждый в уме путь мерит: вот-вот уж скоро Волчьи зубы.

А "Не Горюй" всплыл выше, легче стало судно, и совсем на бок положил его ветер. А на самые на Волчьи зубы напрямик к порту гонит свой корабль Антоний.

И вот они, буруны, белеют во тьме над "зубами", ревом ревет вода, пенится. В самые буруны гонит Антоний судно, со всего ходу. Матросы глаза зажмурили. Ждут, как треснет с ходу, как полетят на палубу мачты, как горшок об камень, разлетится вдребезги судно.

Влетел Антоний в пену и крикнул:

-- Антоний идет! Держись!

Затрясся в пене корабль и прошел дальше. Матросы друг на друга глядят -- стоят мокрые и понять не могут: на том ли, на этом свете? А корабль полугруженый лежал боком и сидел в воде как порожний. Бежит дальше.

Ветер давит паруса, трещат снасти. Вот уж два паруса выдавило; как лист по ветру унесла погода белые клочья в черную ночь. Прет Антоний прямо в порт -- вон огни по берегу рассыпались, переливаются, дышат как уголья. Влетел в порт Антоний и отдал якорь.

А к судну уж шлюпка тащится.

Кричат:

-- Не с маслом ли?

И часу не прошло -- полна палуба купцов у Антония. Набивают цену -- дай только хоть баночку.

-- А парохода, -- спрашивают, -- не видали?

-- А не знаю, -- говорит Антоний, -- раньше нас вышел, видать, не к вам пошел.

Продал Антоний в тот же час все масло, что у него осталось, -- и такую цену дали ему, что и не снилось Антонию.

А наутро пришел пароход. Антоний капитану шляпой машет.

И ни бочки не взяли с парохода. Повернул пароход и задымил сердито.

А Антоний пришел домой.

-- Нет, -- говорит, -- не буду я счастья моего до донышка высасывать. Переехала мне дорогу плавучая кузница!

Продал корабль, матросов всех деньгами одарил.

-- Спасибо, -- говорит, -- за службу, ни разу меня не выдали, ребята.

И открыл Антоний на берегу корчму "Не Горюй".