# "Сию минуту-с!.."

Борис Степанович Житков

## Борис Степанович Житков


## "Сию минуту-с!.."


Книга: Б. Житков. "Джарылгач". Рассказы и повести. -- Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980

Рисунки художников А.Брея, Е.Лансере, Н.Петровой, Павла Павлинова, Петра Павлинова, Н.Тырсы

OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года


Это было в царское время.

Провожали пароход на Дальний Восток. Стояла июльская жара, и смола, которой залиты пазы в палубе, выступила и надулась черными блестящими жгутами меж узких тиковых досок. Поп сиял на солнце, как луженый, в своем блестящем облачении. Он кропил святой водой компас, штурвал*, он пошел с капитаном вниз кропить трехцилиндровую машину в три тысячи пятьсот лошадиных сил святой водою. Поп неловко топал и скользил каблуками по намасленному железному трапу.

______________

* Штурвал -- рулевое колесо.


-- Хорошо, что не качает! -- хихикнул мичман Березин своей даме.

Дама для проводов была в шелках, в страусовых перьях, на золотой цепочке играл на солнце лорнет в золотой оправе.

-- Ах, страшно, не правда ли, когда буря и ветер воет: вв-вв-ву! -- завыла дама и закачала перьями на шляпке.

Но мичман Березин -- не простак:

-- А знаете, если нам бояться бурь...

-- Неужели никаких не боитесь?

-- Нам бояться некогда, -- и мичман браво тряхнул головой. -- Моряк, сударыня, всегда глядит в глаза смерти. Что может быть страшнее океана? Зверь? Тигр? Леопард? Пожалуйста! Извольте -- леопард для нас, что для вас, сударыня, кошка. Простая домашняя кошка.

Он повернулся к юту, туда, где в кормовой части парохода был шикарный салон, где сейчас буфетчик Степан со всей стариковской прыти готовил закуску и завтрак из одиннадцати блюд.

-- Степан! А Степан! -- крикнул мичман Березин. Он взял свою даму под локоток. -- Степан!

-- Сию минуту-с! -- Старик перешагнул высокий пароходный порог и засеменил к мичману.

-- Покажи Ваську, -- вполголоса приказал Березин.

-- Сию минуту-с! -- И старик-буфетчик зашаркал начищенными для парада штиблетами в кают-компанию.

В кают-компании он крикнул на лакеев:

-- Не вороти всю селедку в ряд! Торговать, что ли, выставили? Охломоты!

Лакеи во фраках бросились к столу, а буфетчик с дивана в своей буфетной уж звал Ваську.

Мичман Березин стоял с дамой, опершись о борт.

-- Вы спрашиваете: к тигру в клетку? Родная моя! Но волна Индийского океана рычит громче! Злее! Свирепей! Это тигр в десять этажей ростом. Поверьте...

Но буфетчик уже повалил перед трюмным люком плетеное кресло-кабину японской работы -- целый дом из прутьев. Степан -- новгородский старик с бритыми усами -- держал в руке кусок сырого мяса.

-- Готово? -- спросил мичман. -- Пускай!

-- Сию минуту-с!

Двери кают-компании раскрылись. В дверь высунулась морда. Это была аккуратная голова леопарда с большими круглыми глазами, настороженными, со злым вниманием в косых зрачках. Он высоко поднял уши и глянул на Березина. Дама прижалась к мичману. Березин браво хмыкнул и затянулся сигарой.

-- Пошел! -- скомандовал Березин, подхватив даму за талию.

-- Сию минуту-с! -- отозвался буфетчик. Он поднял мясо, чтоб его увидел леопард, и бросил на трюмный люк, на туго натянутый брезентовый чехол, который прикрывал деревянные створки.

И в то же мгновение леопард сделал скачок. Нет, это не скачок -- это полет в воздухе огромной кошки, блестящей, сверкающей на солнце. Леопард высоко перемахнул через поваленное кресло-кабину и точно и мягко лег на брезент. Мясо было уже в клыках. Он зло урчал, встряхивая мордой, хвост -- пушистая змея -- резко бился из стороны в сторону. Он на миг замер, только ворочал глазами по сторонам. И вдруг поднялся и воровской побежкой улепетнул. Он исчез бесшумно, неприметно. Дама трепетно держалась за кавалера. Кавалер, осклабясь, жевал конец сигары.

-- Полюбуйтесь, -- не торопясь произнес мичман; он подвел даму к трапу, -- вот!

Там на палубе, на крепких тиковых досках, остались следы когтей -- здесь оттолкнул свое упругое тело Васька. -- Вот как прыгают наши кошечки! Кис-кис! -- позвал и щелкнул пальцами.

Дама вздрогнула и схватилась за белоснежный рукав крахмального кителя. Васька деловитой неспешной походкой прошел по палубе. Он облизывался.

-- Кис-кис! -- осторожно пропел Березин: Васька не повел ухом. Он ловко зацепил лапой дверь и ленивой волной перемахнул через высокий порог кают-компании.

-- Э, хотите, я его сейчас, каналью, сюда притащу? -- Мичман двинулся от борта. -- Вы его себе накинете вокруг шеи, горжетку такую. А?

Но дама крепче вцепилась в рукав мичмана и шептала:

-- Не надо, прошу, я не хочу... я уйду...

Мичман делал вид, что вырывается.

-- Степан! -- крикнул мичман Березин.

-- Есть! Сию минуту-с!

Буфетчик вышел из кают-компании, жмурясь на солнце.

-- Не надо! Прошу! -- сказала дама по-французски.

-- Чего изволите-с? -- Степан уж стоял, покачивая руку с салфеткой.

Мичман лукаво поглядел на даму. Она отвернулась, покраснела.

-- Степан, у тебя... все готово? -- спросил мичман и плутовски скосился на даму.

-- Графинчики не заморозившись, -- полушепотом докладывал старик, -- водку надо-с, как льдинку. Особо в такую жару-с. Чтоб запотевши были графинчики. Сами знать изволите-с. Они-то на льду, а я вот как на угольях: ох, быть нам не поспеть!

-- Ну, ступай, ступай! Не бойтесь, сударыня, это я нарочно, -- и мичман взял даму под локоток.

-- Кис-кис! -- шепнул мичман и осторожно пощекотал локоток.

Но в это время спускались со спардека капитан и гости. Капитан -- крепкий старик, лихая бородка с проседью расчесана на две стороны. Он сиял золотыми погонами, и на солнце больно было смотреть на его белый китель.

-- А вот извольте -- на случай пожара. Терещенко! Навинти шланг. Живо!

Матрос бросился со всех ног.

-- Ах, только не поливайте! -- и дамы кокетливо испугались, приподняли юбки, как в дождь.

-- Нет, теперь, батюшка, дайте уж нам покропить! -- и капитан захохотал деланным баском.

-- Правда, мичман? По-нашему.

Мичман с дамой подошел почтительно и поспешно. Батюшка, завернув в рот бороду, уважительно щурился на сиявшую начищенную медь. Поливка развеселила всех. Мичман смеялся, когда немного забрызгало его даму.

-- Ну, принесите же мой платок! -- дама смеясь надула губки. -- Принесите мой ридикюль, я его оставила там, в кают-компании.

Мичман ловко вспрыгнул на трюмный люк и оттуда одним прыжком -- к кают-компании и дернул дверь.

-- Эх, молодец он у меня! -- довольным голосом сказал капитан, любуясь на молодого офицера.

Мичман Березин распахнул с размаху дверь и вдруг снова запер. Запер плотно, повернул ручку. Он неспешно шагал назад, подняв брови.

-- Знаете, мне пришла мысль... -- вдруг заулыбался он даме. -- Мне очень-очень хотелось бы, чтобы вы воспользовались моим платком, честное слово, -- и он достал из бокового кармана чистенький платочек. -- Я буду его... хранить, как память.

-- Нет, зачем же? Я хочу свой. Ну, принесите же!

Мичман молчал, протягивая платок.

-- Ради бога! -- шептал он. -- Умоляю.

Капитан глядел нахмурясь.

-- Быстрота и великолепие, -- сказал батюшка капитану, но капитан, не оборачиваясь, кивнул наспех головой: он глядел на мичмана.

-- Это неприлично-с, господин мичман! -- немедленно отправляйтесь, исполните, что требует дама.

-- Есть! -- ответил мичман.

Он зашагал к кают-компании. Все глядели ему вслед. У самых дверей он укоротил шаги. Он поворачивал ручку, дергал ее, он рвал дверь, -- дверь не открывалась. Он даже раз оглянулся назад. Все смотрели на него. Капитан прищурил один глаз, будто целился.

-- Дверь не откроете? -- крепким голосом крикнул капитан. -- Мич-ман! -- и капитан решительным шагом зашагал к двери.

-- Я сама, сама! -- вскрикнула дама и засеменила по мокрой палубе, стараясь обогнать капитана. Вся публика двинулась следом. Но всех обогнал Степан. Степан-буфетчик, запыхавшийся старик, с графинчиками. Их по четыре торчало у каждой руки -- зажатые горлами меж пальцев. Запотевшие, матовые -- от ледяной водки внутри.

-- Сию минуту-с!.. Сию минуту-с! -- пришепетывал старик, юля и обгоняя гостей.

Он шлепающей лакейской рысцой обогнал капитана; он уцепил пальцем ручку -- дверь легко распахнулась. Капитан уже стоял за плечами. У самого порога, по ту сторону дверей, лениво растянувшись, блаженно спал Васька.

-- Ах, вот в чем дело! -- грозно сказал капитан и перевел глаза на мичмана.

-- Брысь, скотина! Брысь, брысь! -- фыркнул на Ваську Степан.

Он пнул его стариковской ногой на ходу, с досадой, и леопард прыгнул через порог и, поджав хвост, змеей шмыгнул вон, на палубу, и исчез. Мичман стоял, опустив глаза.

-- Моментально отправляйтесь на берег, -- сказал капитан. -- Ревизор! Списать на берег га-асподина мичмана! Ступайте! -- и капитан повернулся к гостям.

Он не видел, как мичман большими, журавлиными шагами описал на палубе дугу, обошел для чего-то трюмный люк два раза вокруг и не понимая, почему это он шагает, пошел к сходне.


Завтрак из одиннадцати блюд сошел шикарно. Капитан вышел в море с двумя помощниками, третьим стоял штурманский ученик.

А в буфетной, после тревог, в одном жилете дремал выпивший "с устатку" Степан-буфетчик. Он развалясь сидел на диванчике. На колени старику положил голову Васька. Он терся лбом о жилет и урчал, как кот. Старик пьяной рукой щелкнул Ваську по уху:

-- Я тебя, окаянного, вскормил, вспоил, с малых лет твоих -- люди видели, не вру! А ты, шельма, скандалить? Скандалить? Через тебя, через блудню несчастную, человека на берег списали. А через кого? Через меня, скажешь? Тебя я, подлеца, спрашиваю: через меня? Через меня?

Тут Степан хотел покрепче стукнуть Ваську по носу, но в это время ревизор крикнул из кают-компании:

-- В буфете!

-- Есть в буфете! Сию минуту-с! -- Степан отпихнул Ваську и стал напяливать фрак. -- Сию... минуту-с!