# Стихотворения

Николай Николаевич Животов

Сатиресса в гостях

Эхо

Биплан

Яды

Маляр

Тоннель

Плац-парад

Украинская ночь

Красный офорт

"В тревогу дум погружена..."

## <1>. САТИРЕССА В ГОСТЯХ


Дней через пять я вспоминал один

Осенний день проведенный средь леса...

Я был опять двуног... за складками гардин

Я думал... где моя шалунья сатиресса?..

Ах, как ее сейчас увидеть я желал,

Но лес так далеко и ночь была сырая,

Я пожеланья ей в трущобу с грустью слал...

Как вдруг, копытцем клумбу попирая,

Нежданно для меня вбежала Лила в сад,

И дома обогнув по лужицам фасад,

Направилась к открытому окну...

Поцеловав, я ей сказал, что, если не боится,

То я введу ее к себе, но соблюдая строго тишину, -

Она должна не слишком звонко опускать копытца...

И Лила тотчас же на это согласилась,

Смягчив шаги, как старый следопыт,

Я ввел ее и комната моя внезапно огласилась

Неосторожным стуком маленьких копыт...

Ее все занимало... С видом интереса,

Она разглядывала книги, перья на столе,

Мои стихи трепала в пальчиках прелестных сатиресса,

И объявила мне -- здесь славно, как в большом дупле.

Всю ночь почти мы весело болтали без умолку,

Под утро ей пора уж было возвращаться,

Я предложил в подарок Пану отнести разбитую двустволку.

И нехотя мы стали с ней прощаться...

-- Я буду приходить пока, но скоро --

-- И листья опадут, тогда мы удалимся,

-- Ты не замерзнешь тут, а мы уходим в горы,

-- Но на весну сюда переселимся...

Затем ее я проводил за дверь,

Просил придти, и на прощанье обнял у калитки,

-- Ты не грусти, шепнула мне, о, -- верь!

-- Придет весна... пока же спи всю зиму, как улитки...


## <2 >. ЭХО


Гуляя вечером в лесу,

Я на делянке встретил кавалькаду, --

Уж солнце дало тени полосу,

Гася за лесом красную лампаду...

Одна из дам, скакавших впереди,

Быть может, сделав это из кокетства,

Иль искренно почувствовав в груди

Прилив ребячества и детства,

В перчатках руки поднесла ко рту,

Чтоб разбудить в лесной трущобе эхо --

"Ау" упало в пустоту

Среди острот и громких взрывов смеха --

Но ночь была близка, ползла с росой прохлада...

Петлею стэка тронула коня...

И тотчас лес ответил ей, дразня...

И вслед за ней свернула кавалькада

Делянка смолкла... Долго я сидел

На пне один, и различало ухо,

Как лес в ответ чуть слышно все гудел,

Гудел, дрожал и откликался глухо...


## <3>. БИПЛАН


Блестит обманчивый Монблан.

Снегами вечными сияя,

В лазури плавает биплан,

То поднимаясь, то ныряя.

Он оторвался от земли,

Как стрекоза, не для забавы,

У рукоплещущей толпы,

Биплан не ищет бренной славы.

Не ради женской красоты

Повис летун стремляв <так> в лазури,

Под ним могильные кресты,

Над ним струя воздушной бури...

К чему ж играет он собой,

Когда земля полна соблазна?

Неужли в шири голубой

Глава Монблана безобразна?!

Нет, он покинул грешный мир,

Чтоб быть, как птица, ближе к Богу,

И зыбкий ящик сквозь эфир

Наметил смертную дорогу...


## <4>. ЯДЫ


Темных стклянок, мрачных стклянок,

видишь, -- вдаль идут ряды:

в них яды...

Плод исканий, плод науки,

в темных стклянках -- корчи, муки,

скрытых замыслов следы...

В многоцветности -- бесцветны,

слабым жертвам незаметны,

средство мести низких сил,

Неотличны с пищей рядом,

проникают жутким ядом

клетки тех, кто их вкусил.

Горе искренних прощаний,

тень подложных завещаний,

лик холодных палачей...

Неизбежность -- зла исчадий,

пестрый строй противоядий,

вид растерянных врачей...

Страстной ревности развязка,

грубо сорваная маска,

акт неверия себе.

Твердый шаг велений воли,

выход смелых из неволи,

дрожь поверженных в борьбе.

Длинный перечень названий,

груды трупов всяких званий,

бесконечный холст имен,

Яд принявших отравленных,

точно в пляске искривленных,

всех народов, всех времен!

Смерть дыханьем, смерть от ранок,

вереницы темных стклянок,

мрачной армии полки...

Бледный ряд густых эмульсий,

пытки медленных конвульсий,

мук безумных ярлыки...


## <5>. МАЛЯР


Окропляя зеленою краской карниз,

Под шестым этажом, над землей,

Человечек-маляр на веревках повис, --

Снизу кажется пепельной тлей...

Скаля тумбы, столбы мостовая манит,

Фонарей серебрятся шары, --

Полетел -- и убился о пыльный гранит...

Право, странный народ маляры!

Постоянная мысль, что не выдержит крюк,

Перетрется гнилая пенька --

И мощеный проспект, как растворенный люк,

Примет стынущий труп бедняка.

Да к тому же еще -- выгибайся за край,

Положившись на зыбкую жердь,

Жалкой жизнью над каменной бездной играй,

Крась, -- а сзади и спереди смерть.

Ветер легкую люльку относит гневясь,

Надувает рубаху на нем,

Расшаталась на скрепах убогая связь, --

Под ногами идет ходуном...

Нет, -- довольно!... Я дольше смотреть не могу --

Чтоб достать на весу до угла,

Он отлив обхватил, перегнулся в дугу

И веревка назад отошла...

Вот сорвется... Не станет дыханья совсем...

Двадцать пять промелькнув саженей,

Упадет как мешок, неподвижен и нем,

На поверхность панельных камней...

Но добравшись до цели рукою,

Человечек завел в вышине:

-- "Чудный месяц плывет на-а-ад рекою,

Все в объятьях ночной ти-и-ишане"...


## <6>. ТОННЕЛЬ


Внезапный мрак окутал нас в тоннеле...

Сырая мгла вливается в окно.

Летим стремглав к какой-то скрытой цели,

Куда ведет стальное полотно?

Неудержимо нас влечет чужая сила:

Подземный гул покрыл тревожный свист...

Что там? открытый путь, иль общая могила?

Во мглу глядит угрюмый машинист...

Летим, как вихрь. -- В вагоне тьма глухая:

Зажечь фонарь кондуктор позабыл.

Мы замерли... молчим.... Шипя и громыхая,

Тяжелый свод навис и придавил.

Но вот, опять такой же, как вначале,

В парах сигнал проник нежданно к нам.

Ускорив темп, колеса застучали...

И яркий свет забегал по стенам.

Пропав, кирпич сверкнул, как на экране,

Мелькнул разъезд, пронесся семафор,

Пролет, блок-пост со сторожем в тумане,

И вид с горы... поля.... какой простор!..


## <7>. ПЛАЦ-ПАРАД


На пыльной площади трагический шпиц-бал.

Напудренных солдат приемам учит Павел.

Гвардейский I-й полк на вытяжку поставил,

И с палкой впереди шагает, как капрал.

Мальтийский кавалер измаялся, устал,

Долбя шагистики Баварский Кодекс правил,

Да малость от себя гимнастики добавил,

Чтоб русский гренадер в носок маршировал.

Гранитной пылью плит парик его запудрен

И близок лейб-капрал от палочных наград.

Идет девятый смотр, дворцовый плац-парад.

"Кто ежли выучке немецкой не умудрен, --

Во фрунте отстает -- под суд полковник Кудрин!"

Проходит в ногу полк... и добрый Павел рад...


## <8>. УКРАИНСКАЯ НОЧЬ


На синем небе месяц полный,

Как самородок серебра,

Повис. Вокруг леса, как волны,

Шумят. Лесные хутора

Белеют в волнах кораблями,

Стоят как свечи, тополя,

В тени колодцы с журавлями,

Леса, гречишные поля;

Река, зеркальные заливы,

Вверх дном лесные хутора,

Блестящий месяц и обрывы

Крутого берега Днепра.

Сиянье струн речного лона

И в зыбком зеркале челнок,

Как чудотворная икона,

Иль глыба мрамора у ног...

И неподвижным истуканом

В ковше к удилищу прирос

Рыбак в наряде домотканом,

Как ночь спокойный малоросс...


## <9>. КРАСНЫЙ ОФОРТ


Лес чернел резным бордюром;

Сосны четкие заря

Обвела багровым шнуром

И каймой из янтаря.

Тени выпуклой ограды

Слились мутью у корней.

В серых кочках конокрады

Притаились красть коней.

На большой лесной поляне,

По соседству от воров,

Развели в глуши крестьяне

Золотую цепь костров.

Ярко сучья в них пылают.

Кони смотрят в лес, храпят.

Псы вокруг, как волки, лают.

Сторожа мертвецки спят.

Уж вершины сосен алы.

Угли стали угасать.

Конокрады, как шакалы,

Начинают подползать.

Видны головы и плечи

Возле сытых лошадей.

Будит крик нечеловечий

У костров в бору людей...

Вздрогнул стан и красным блеском

Осветила лес заря.

За дубовым перелеском

Миром вяжут главаря.

Рдеет бор глухой туманный;

Конокрад зарыт живьем;

Знойной кровью плачут раны,

Весь исколот острием.

Вместо глаз сочатся ямы,

Он до пояса в земле.

А, свидетель бывшей драмы,

Красный лес -- в багровой мгле...


## <10>


В тревогу дум погружена

Ты стала в каменную раму,

Впивая солнечную гамму

С утра открытого окна.

Чтоб не упасть на гулкий двор,

Оперлась ты о подоконник,

И я, как идолопоклонник,

На профиль твой гляжу в упор.

Я вижу темный силуэт

В окне, испещренном лучами,

Над золотыми кирпичами,

И в вазе с астрами букет.

Твой профиль сделанный Творцом --

Шедевр из горного топаза.

Вблизи него с цветами ваза,

И кисть руки с моим кольцом.

Какие мысли в это миг

Творят в душе твоей посевы?

Скажи, ты лучший отпрыск Евы,

Который я в толпе настиг?

Ты спишь, как замерший цветок,

Взирая в каменную бездну.

Исчезнешь, если я исчезну,

Ответь мне глядя на восток?!

Не отвечая на вопрос,

Ты только с медленною страстью

Сжимаешь белоснежной пястью

Тот шип, который в стену врос...

А если ты, забыв наш спор,

Уснешь внизу холодным трупом,

Я сам воспользуюсь уступом?

О, да -- я прыгаю во двор!

(1--4: Животов Ник. Проталины. Стихотворения. Ананьев. Тип. Коняхина. 1914; 5--7. Животов Н. Клочья нервов. Собрание стихотворений. Книга первая. <Киев>. 1910; 8: ******; 9--10: Животов Ник. Южные цветы. Стихотворения. Книга вторая. <Ананьев>. 1912)

Оригинал здесь.